Хелька прокляла всё, когда выводила свой малый отряд из древнего города Хато. По карте выходило, что им рукой подать до моря, но по ближнему рубежу столицы нефилимов пролегла глубокая трещина. Расселину такой глубины картографы не заметили, а может, она появилась здесь недавно.

Малому отряду не повезло найти подземный проход, как Иви и Ахти. Пришлось долго брести вдоль края разлома. Руп и Ниметон еле держались на ногах. Она вела их молча, упрямо, без остановок. И они полностью доверились ей.

Уже покинув руины, когда Хелька всерьёз подумала вернуться тем же многодневным путём вдоль реки, им удалось найти в лесу странного вида переправу.

Огромные стволы с обломанными ветками были перекинуты через разлом. Но каким могущественным строителям было под силу такое – осталось загадкой.

– Не иначе великаны ожили, – промычал Ниметон. Он всю дорогу охал и всхлипывал. И после того как потерял пальцы, напоминал малого ребёнка, а не профессионального наёмника.

Руп… Тот больше молчал. Но это скорее оттого, что его всё время тошнило.

Они переправились на другую сторону и скоро вышли к Лысым холмам. Хотя солнце уже встало, было решено развести костёр и немного погреться, так как одежда на них с ночи осталась мокрой.

У огня Ниметон мигом провалился в сон, Руп тоже быстро начал клевать носом и скоро уткнулся в колени. Хелька хмуро глядела в сторону моря и шевелила угли в костре. Пусть поспят, иначе ей придётся тащить их на своей спине.

Всё-таки хорошо, что она их не оставила. Не дошли бы.

Но что она скажет ритори Соли? Как посмотрит в глаза?

Ведь подвела. Поторопилась.

Вся надежда на то, что командир с остальными братьями уже догнали беглецов и посадили на цепь. Она посмотрела на сияющее над холмами солнце и улыбнулась: конечно, поймали – ритори Соли множество негодяев преследовал, никто от него ещё не уходил. А Дремучкины Братья, которые ему служат, – лучшие следопыты.

Она поднялась, потрясла Рупа за плечо:

– Вставай, братик, пора.

Руп разлепил мутные глаза, посмотрел на неё почти с ненавистью.

Ниметон проснулся гораздо быстрее, от первого прикосновения. Он сразу вскочил на ноги и заорал что-то несуразное. Наверное, кошмар приснился.

Они побрели по одной из троп, которых между холмами петляло множество. Все вели к морю.

На склонах Хелька заметила странные следы, отпечатки рук и ног, как будто кто-то приземлялся прямо с неба и вновь взмывал ввысь. Сначала она приняла их за следы лесных витси-витси, которые бегали по земле и иногда совершали прыжки, пытались взлететь, хлопая укороченными крыльями, но, рассмотрев отпечатки получше, она различила следы мужских сапог.

– Хелька, – слабо позвал Руп.

Он указывал пальцем прямо перед собой. Сестра подошла, села на корточки: на земле виднелись следы копыт, покрупнее и поменьше. Другие следы ложились как бы поверх них.

– Погоня, – прошептала она. – Ниметон! Прочти.

– Не хочу, – пробасил он. – Ничего не хочу!

Ей пришлось буквально притянуть сопротивляющегося следопыта за рукав и ткнуть носом в следы.

– Ты нанимался к господину Соли, трус поганый. К такому человеку! А ну, делай свою работу!

Ниметон безвольно закивал, прижал к груди изуродованную руку, другой коснулся отпечатка подков, внимательно разглядел.

На лице его появилась вымученная улыбка:

– Это подковы коня командира. Он преследовал двух всадников. Один из коней ещё юный, почти жеребёнок.

Хелька распрямилась:

– Ты уверен? Почему ритори Соли был один?

Ниметон нахмурился, прогулялся вдоль тропы. Пожал плечами.

– Возможно, братья устроили засаду. Или они решили взять их в клещи, – вяло проговорил Руп. Он уселся на ближайший пень, как будто ноги его уже не держали.

– Откуда у беглецов кони? – сверкнула глазами Хелька.

Никто ей не ответил.

Она выругалась и велела двигаться дальше.

И они пошли. Медленно и однообразно, как волны, поднимались им навстречу и опускались холмы.

– Что это? – спросил Ниметон и нагнулся.

Его нижняя челюсть задрожала, в руках он держал потёртый охотничий сапог. Ниметон перевернул его. Из голенища посыпались плотные щетинки, их тут же унесло ветром.

– Тут след, как будто кто-то из братьев упал. Но ни одного следа подковы.

Все трое в недоумении переглянулись.

– Быстрее, – приказала Хелька. – Они гнали их к морю. Оттуда им некуда деться.

Чем ближе они подходили к берегу, тем настойчивее в Хельке звучал внутренний голос – тот самый, что всегда предупреждал её об опасности.

Что-то случилось, что-то скверное.

Первое, что они нашли, когда вышли к морю, – глубокая чёрная воронка, будто кто-то развёл в яме костёр до небес. Да такой, что расплавился песок.

У воронки виднелись чьи-то обугленные останки. Но узнать, кому они принадлежали, было невозможно.

Пройдя чуть дальше, они увидели разбросанные по пляжу тела.

Вдалеке что-то блеснуло серебром. Хелька вскрикнула и побежала.

Ритори Соли лежал на песке, раскинув длинные руки. Матовым блеском сверкало каждое колечко на его кольчуге, серебристая пряжка ремня, помятые на груди пластины доспеха. Выше, над мягким серым шарфом, покрытым пятнами крови, пылало багровое лицо – заострённое, угловатое, с квадратной челюстью, – типичное лицо гесса.

Обычно серое, оно обгорело на солнце, губы покрылись коркой. На щеке уродливая язва. Поперёк лица, вдоль глаз, лиловая полоса, будто кто-то хлестанул его кнутом. Пунцовый лоб в крохотных капельках пота.

– Жив! – взвизгнула Хелька и вцепилась в ремешки, скрепляющие доспех. – Воды! У кого-нибудь есть вода?!

Она обжигала руки, вытаскивая его из раскалённого панциря.

– Я сказала, дайте мне воды!

Хелька обернулась – никого рядом не было. Руп сидел вдали на песке, положив голову на скрещённые на коленях руки. Ниметон разглядывал чьё-то тело на песке, утыканное копьями.

– Вода, – задохнулась Хелька. – У меня есть вода!

Она хлопнула себя по лбу и сняла с пояса флягу.

Вылила Серому Лису на лицо. Приподняла голову и влила четверть фляги ему в рот.

Он закашлялся. Хрипло, с трудом задышал. Медленно разомкнул воспалённые от солнца веки:

– Хелька…

Она сжала его руку:

– Я здесь, командир.

– У меня… сломаны рёбра… Я не могу… – Соли с сипением выпустил воздух и уронил голову на песок.

Хелька приложила ухо к его груди. Сердце ещё стучало.

За спиной раздался вопль, перешедший в надрывные рыдания.

Она обернулась и увидела Ниметона, склонившегося над телом какого-то изувеченного существа.

Хелька тяжело поднялась, прислонила ко лбу ладонь наподобие козырька и присмотрелась. В перекошенном смертельной мукой лице она с трудом узнала Эту – главаря Дремучкиных Братьев.

Им потребовалось много времени и почти весь остаток сил, чтобы перетащить Соли в тень больших камней у воды.

Там они сидели, прислонившись спиной к холодным валунам, и никто не решался заговорить первым. Наконец цвет лица командира Соли перешёл от багрового к розовому и он, делая большие паузы, рассказал, что случилось.

– Мы выследим их, ритори Соли, – пообещала Хелька, чувствуя, как в животе у неё становится тепло. – Выследим и отомстим. За коварство и за то, что изувечили вам лицо…

– Нет, – прозвучал холодный ответ.

Хелька напряглась и посмотрела на него. Соли горько усмехнулся.

– Вы не знаете, против кого идёте. Это кулкури. Я готов был выступить с целым отрядом против одного из них. Но бороться со всеми сразу – это самоубийство. К тому же… – Он коснулся пальцами язвы на щеке. – Не они изуродовали меня.

Хелька боязливо посмотрела на распластанные вдалеке тела:

– Тогда кто же?

– Правитель, такой грозный, какого ещё не знала земля. Владыка, от которого Серый Лис бежал, поджав хвост, когда рухнула Исполина. Я понял, что он замышляет, и убрался оттуда раньше других. Я понадеялся, что спасусь от колдовства за границами его царства, но жестоко ошибся. Мероншох отыскал меня. И теперь мне придётся исполнить клятву, которую я дал. – Он бросил короткий взгляд на сидящего в тени Ниметона: – У братьев из Дремучки не было выбора. Но вы ещё можете спастись. Уезжайте как можно дальше отсюда.

Зверёныш Руп поднялся на ноги.

– Хорошо, – гнусаво произнёс он. – Я как раз хотел просить об увольнении. Похоже, кроме синяков и царапин, нас ничего на этой службе не ждёт.

Командир Соли сжал челюсти.

– Нет! – Хелька вскочила на ноги. – Никуда мы не уедем! И не оставим вас умирать, ритори Соли. Вы вытащили нас из грязи. Из нищеты. Я этого не забуду!

– Ты можешь сколько угодно ползать у него в ногах, а я не собираюсь, – заявил Руп. – Где вознаграждение? Где плата за наш труд?

– А где девочка и Скорпион? – сухо спросил Серый Лис. – Может, ты выполнил свою работу?

Руп захлопнул рот.

– Клятву, которую я дал, вы давать не обязаны, – продолжил Соли.

– Мы должны выбраться отсюда, – рассеянно огляделась Хелька. – Залечить раны.

А потом мы крепко подумаем, ритори Соли. Ниметон, помоги!

– Я остаюсь, – глухо уронил брат, которого в Пятерне называли также Безымянным. – Я должен похоронить братьев.

– У нас на это нет сил, – воскликнула Хелька. – И у тебя тоже. Идём с нами!

Ниметон упрямо помотал головой и остался сидеть на месте.

К вечеру с огромным трудом командир Соли сумел подняться на ноги и пойти самостоятельно. С ним – Руп и Хелька. Три фигуры отделились от четвёртой, оставшейся сидеть у камней, и, отбрасывая на песок длинные тени, поплелись вдоль моря.

Ниметон, или Безымянный, как его иногда называли, посидел ещё немного, потом встал и направился к телам братьев, разбросанным по берегу.

Долго и неуклюже он закапывал их в песок одной рукой. И когда на небе высыпали звёзды, на пустынном пляже появились четыре невысоких холмика.

Ниметон загибал пальцы на уцелевшей руке и повторял: «Пеукало, Эту, Кески, Ниметон, Пинку».

Когда его рука сжималась в кулак, он произносил своё имя снова и пытался разогнуть безымянный палец. Но у него ничего не получалось, вслед за безымянным разгибался мизинец, а потом и остальные пальцы.

Ниметон гадал – почему он жив, а его братья в земле.

Ноги несли его вперёд, увязая в песке. Ноги несли его вперёд, спотыкаясь о корни на Лысых холмах. А Ниметон всё повторял: «Пеукало, Эту, Кески, Пинку».

Не то чтобы Ниметон не мог прожить на этом свете в одиночку – ему случалось на целые недели уходить в лес и бродить там отшельником, выискивая добычу, – но он всегда знал, что может вернуться к братьям. Они незримо присутствовали рядом. Он даже чувствовал их на расстоянии.

Братья всегда были. С самого его рождения. И вместе они – пальцы одной руки.

А кто он теперь?

Что-то в голове Ниметона сломалось.

Он шёл, не зная куда, и мычал себе под нос детскую песенку. Он шёл и загибал пальцы.

Стой!

Ниметон застыл между холмов, заметив под ногами странный зеленоватый ковёр. Он с трудом оторвал глаза от собственной руки и посмотрел вдаль.

По земле стелился колдовской туман. Он будто бы наполнил до краёв огромную трещину, через которую они с Рупом и Хелькой перешли поверху, и теперь медленно выливался наружу, обнимая болотными щупальцами основания холмов, укрывая дорожки и тропы.

– Ниметон, – прошептал голос из тумана. – Приди.

«Безымянный» брат попятился.

– Не бойся, Ниметон. Владыка щедр и милостив, – продолжил голос, напомнивший ему одновременно голоса Эту и Кески, голос матери, которой он никогда не знал, и голос пекаря, у которого они жили в детстве. – Сделай шаг. Погрузи свою искалеченную руку в туман и увидишь, что будет.

Ниметон огляделся, как напуганный ребёнок, который решил втайне от взрослых сотворить шалость. Быстро присел и сунул в туман культю.

Зеленоватые клубы тут же двинулись ему навстречу, окутали его с головой. Ниметон побоялся, что не сможет дышать, но туман лишь спрятал его от остального мира.

Изувеченная рука страшно зачесалась. И он почувствовал, как на месте отрубленных пальцев что-то пульсирует и набухает.

Неизвестно, сколько прошло времени, но когда охотник поднял руку, на ней снова выросли пальцы. Они казались сухими и тяжёлыми, как дубовые корни, которые попадались повсюду на Лысых холмах.

Он поднял с земли камень, со скрипом сжал в кулаке, а когда разжал пальцы – на землю посыпались крошки.

– Это лишь первый дар Владыки, – объяснил голос из тумана. – Служи ему верно, как служат твои братья, и Мероншох наградит тебя щедро.

– Мои братья мертвы, – угрюмо ответил Ниметон, разглядывая новую руку. – Ещё при жизни кто-то изуродовал их.

Голос замолчал, как будто поражённый таким ответом. Только спустя минуту он продолжил:

– Владыка наделил твоих братьев великой силой. Они не знали усталости и могли летать по небу. Они были благодарны за такой дар.

Ниметон шмыгнул носом и утёрся рукавом.

– Тогда почему они проиграли?

– Наши враги коварны. Они убийцы, которые учатся своему ремеслу всю жизнь. Ты хочешь им отомстить, Ниметон? Хочешь знать, кто они?

– Хочу, – глухо ответил Безымянный.

– Кулкури, Бродяги… Так они себя называют. Скорпион, который лишил тебя пальцев, – один из них. Он украл часть силы, принадлежащей Мероншоху, потому его так сложно одолеть. Но то, что даёт ему силы, ещё и сводит его с ума. Скорпион недолго будет топтать эту землю.

– Его я убью первым, – проговорил Ниметон без злобы и ненависти в голосе, так ровно, будто уже сделал это.

– Хорошо. Но не только он, все кулкури повинны в смерти твоих братьев. Найди Ориоля, их предводителя. И прежде порази пастуха, тогда разбежится стадо. Награду ты получишь…

– Награда не нужна, – перебил охотник.

Туман медленно закружился вокруг него.

– Ты даже не узнал, что тебе предлагают.

– И что?

– Забвение, – вкрадчиво ответил голос. – Твой разум не угаснет целиком. Из него лишь исчезнут красные пятна, причиняющие боль. Исчезнет то, из-за чего ты стал молчалив, как камень, из-за чего давно нелюдим, как пустынник.

Охотник облизал губы и нахмурился, словно не понимал, о чём речь.

Голос терпеливо объяснил:

– Самые отвратительные поступки твоей жизни растворятся в пустоте, станут ничем. Кот старого пекаря, с которого вы с братьями ради забавы стянули шкуру. Девушка, которую вы замучили в конюшне, по ошибке приняв за разыскиваемую воровку. Вдова, которая повесилась, когда вы выдали её за ведьму, и её дети, которых тебе пришлось утопить в реке, как щенят. Все эти лица, являющиеся к тебе в кошмарах, забудутся, Ниметон, и перестанут терзать тебя. Но главное, ты больше не почувствуешь боли от утраты братьев.

Ниметон долго стоял, уставившись в зеленоватую мглу.

– Братьев, – наконец вымолвил он, – я забывать не хочу.

С этими словами он развернулся, чтобы уйти. На этот раз с чёткой целью охотника, знающего, кто его добыча.

– Подожди, Ниметон, не торопись, – позвал голос.

Безымянный обернулся.

– Неужели ты думаешь одолеть своих врагов в одиночку? Господин пошлёт с тобой новых воинов. Но нужно подождать.

– Чего?

– Когда он сотворит их, – в голосе послышалось неприятное дребезжание. – Когда соберёт по частям.

Хотя Ниметон думал, что сердце его омертвело, что-то шевельнулось в нём.

И это «что-то» имело название.

Страх.