Конный отряд кулкури явился из-за высоких камней, преодолев расстояние до врагов со скоростью шквального ветра.

Один за другим пять всадников обнажили клинки и выстроились в ряд, словно раскрылся стальной веер.

Различить всадников можно было разве что по фигурам, так как все они облачились в одинаковую форму: бурые, цвета ржавчины, куртки с узкими рукавами и широкими поясами; шаровары, с обмотанными поверх мягких сапог голенями.

Головы кулкури были покрыты плотными капюшонами, а нижняя часть лица – масками, над которыми поблёскивали суровые глаза. Отряд шёл ровно – ноздря в ноздрю. Никогда ещё Ахти не видел таких послушных коней, будто угадывающих каждое желание всадников.

А какие это были кони!

Как морская волна обрушивается на застывшие камни и пробивает себе дорогу к берегу, так лёгкая конница ворвалась в круг охотников.

Только на этот раз камни дрогнули.

Ахти видел, как замахнулся квадратный коренастый всадник, который, в отличие от остальных, сжимал в руках тяжёлый кистень, а не меч. Шипастая головка на цепочке, сбив командира Соли с ног, крутанулась вокруг оси и закачалась на крепкой ручке.

Лязг, скрежет, хруст и яростный клёкот наполнили воздух.

Слепни ответили нападавшим отменной реакцией. Эту и Пинку успели отпрыгнуть, увлекая за собой Иви. Кески закрылся и лишился одной лапки, росшей прямо из груди. Он упал под копыта, но тут же поднялся, весь перепачканный в песке.

Больше всего досталось заике Пеукало: самый большой и медлительный, он остался стоять, вылупив свои сетчатые глаза на всадников. Один удар сабли отсёк ему хищный хобот, другой – половину крыла, третий пришёлся промеж глаз, разрубив хитиновый панцирь. Старший брат покачнулся, но устоял на ногах. Как будто его слегка проучили ивовым прутом, а не заточенными клинками. Издав утробный крик, с которым наружу полетела какая-то зеленоватая слизь, он оттолкнулся и грузно поднялся в воздух, как объевшийся кровью овод.

Едва последний всадник покинул круг, отряд охотников уже остался без командира Соли и Пеукало и Кески лишились пары конечностей. Но это только раззадорило Дремучкиных Братьев.

Эту кивнул Пинку и прыгнул вслед за одним из кулкури. Его ловкое тело как будто не подчинялось законам притяжения. Одного прыжка хватило, чтобы в полёте нагнать последнего всадника и сбить с лошади.

Не ожидавший удара кулкури вскрикнул высоко, по-женски, полетел на землю, покатился по песку, но на удивление быстро сгруппировался и, совершив кувырок, толкнул налетевшего противника в живот двумя ногами.

Эту отлетел на несколько шагов. Раскрыл широкие прозрачные крылья и расхохотался. Хлопая ими, он поднял в воздух целое облако песка.

Упавший кулкури закрылся. Из-под капюшона выпал кончик косы.

«Девушка!» – удивился Ахти.

Она попыталась подняться, но не успела: Эту кинулся на неё и схватил за шею. Кулкури ударила его кулаком. Не сказать, чтобы удар был сильным, но главарь братьев отшатнулся, схватился за разорванную щёку. Видно, на пальце у неё было надето какое-то шипастое кольцо.

Эту в ярости отпрянул, высоко взлетел, чтобы разогнаться и впечатать её в песок одним ударом сапог.

Он уже ринулся коршуном вниз, но в небе что-то чиркнуло.

Эту перевернулся в воздухе, захлопал крыльями и с трудом удержал равновесие: из его бока торчало короткое чёрное копьё.

Кулкури возвращались. Ахти сощурился и увидел двух всадников, скачущих впереди остальных. И хотя все воины были похожи, движения этой пары наездников казались зеркальными.

Второе копьё угодило Эту в шею, он завертелся на одном месте и рухнул на землю, подняв облако пыли. Там он задёргался, как слепень, которого прихлопнули рукой.

Кески, хотя и потерял способность к членораздельной речи, соображал ясно. Он прекрасно чувствовал себя в новом теле, которое стало подвижным, ловким, быстрым, могло летать и прыгать.

Кроме того, его фасеточные глаза теперь давали совершенный обзор, а новые органы чувств улавливали тепло, струящееся от жертв. Правда, была ещё постоянная жажда крови. Но и она ему нравилась. Заставляла всё время бороться за свою долю, драться, убивать.

Когда всадники ворвались в круг, Кески не стал вступать в открытую схватку: пусть их отвлекут братья. У него был план получше: вернуться к ящику с дарами Мероншоха, достать оттуда пару сокрушительных вещиц, которые огнём и шумом разрывали даже скалы, и угостить ими непрошеных гостей.

Пока за спиной разгоралась битва, Кески без препятствий преодолел короткий отрезок берега, отделявший его от ящика. Он уже снижался, когда расслышал едва уловимый шёпот.

– И долго нам тут лежать, Ёркель? – спросил низкий, похожий на мычание телёнка голос.

– Зубрик, старина, потерпи. Это же засада! – ответил тоненький голосок.

– Но мне жарко. И песок попал во все складки. Долго ещё?

– Ты же кулкури, Зубрик. Такой большой и сильный, а жалуешься, как маленький.

Кески приземлился возле ящика, закрутил головой, но никого не увидел. Признаться, к новым органам чувств он ещё не совсем привык. А слух, пожалуй, особенно подводил его.

– Ну что, пора? – промычал голос ниоткуда.

– Заткнись, прошу тебя. Он уже здесь, – зашептал высокий, почти детский голосок.

– Он не видит нас? – спросил тот, кого звали Зубрик.

– Ежова мать, да ты замолчишь?! Конечно, он нас не видит. Потому что песок успел нагреться. Зато он нас слышит, тупая ты башка!

Кески решил поторопиться и схватил ящик за ручки.

– Постой-постой, – раздался голосок, на этот раз обращаясь прямо к нему.

Кески обернулся и увидел нечто странное: в десяти шагах от него будто из земли вырос конь. На спине его сидели двое всадников: один – рослый, просто гигант, другой – лилипут. Гигант уже скинул с головы скрывавший их плащ, и во все стороны струями посыпался песок.

В глазах Кески живые фигуры запульсировали красно-оранжевым цветом, а до этого он их и впрямь не замечал.

– Поставь-ка ящик, дружище, – молвил мычащий гигант.

– Добрый человек, поговори с нами, – коснулся груди лилипут. – Может, в карательный отряд тебя привела злодейка судьба? Или ты попал в дурную компанию? Мы всегда готовы выслушать и поддержать. Правда, Зубрик?

– Каждый имеет право на ошибку, – пробасил великан.

Кески расхохотался бы, если бы у него был рот, а не хобот с режущими жвалами. Эти два клоуна и впрямь решили его остановить? Находясь так далеко, да ещё и безоружные.

Он запустил руку в ящик и схватил первую попавшуюся болванку с гром-зарядом.

– Как ты догадался, что он возьмёт именно эту, Ёркель? – спросил гигант.

– Я не догадался, это случайно вышло, – ответил лилипут.

Он сделал быстрое движение своими ручками, как будто натягивал тонкую нить.

Что-то тренькнуло, Кески опустил глаза и увидел, как от болванки оторвалось колечко, привязанное почти прозрачной нитью, и так и замер от неожиданности.

– Скачи, Зубрик, скачи! – донёсся до него тонкий голосок.

Кески в последний раз посмотрел на свою руку, сжимающую подарок Мероншоха.

Из его хоботка послышалось недовольное урчание.

Рвануло. Над песчаной равниной расцвёл огненный цветок и превратился в бурое облако.

В широкую спину Зубрика ударила жаркая волна. Ёркель поковырял в ухе и, поморщившись, сказал:

– Глупо использовать оружие, не разобравшись в нём. Правда, старина?

– А?! – спросил оглохший от взрыва Зубрик.

Ахти на другом конце пляжа тоже был оглушён внезапным взрывом. Когда слух вернулся, мальчик различил звуки возни. Он обернулся и обнаружил, что Гаспара рядом с ним уже нет.

Пинку, младший брат, схватив Иви под мышки, пытался взлететь. Девочка кричала и сопротивлялась, а Гаспар схватил охотника за лодыжки и тянул вниз.

Какими же сильными были эти слепни, если даже самому небольшому из них удавалось подниматься над землёй, таща вверх сразу двоих!

Ахти поднялся на слабых ногах и шагнул на помощь Гаспару. Но тут же его снесла с ног клокочущая громадина.

Большой брат Пеукало был вне себя от гибели Эту. Раны, которые ему нанесли кулкури, смердели и кровоточили, но это лишь сильнее разъярило его.

Он схватил Гаспара за ноги и, оттолкнувшись могучими лапами, взлетел. Чемпион растянулся в воздухе и повис, как на дыбе. Братья-слепни тянули каждый в свою сторону.

Солнце над Ахти померкло. Что-то тёмное закрыло небо. Мальчик вскрикнул и едва успел пригнуть голову. Через него перепрыгнул конь – настоящий сизогорский рысак. Копыта скакуна были обвязаны мягкой толстой тканью – так вот почему приближение отряда кулкури никто не услышал!

В фигуре наездника и в его движениях сквозило что-то знакомое, но капюшон и маска не дали Ахти разглядеть лицо.

Зато когда всадник рубанул заточенным полумесяцем шамшира по основанию крыла чудовища, мальчик узнал Фархада.

Пеукало рухнул, успев схватить лекаря за край куртки и стащить с коня. Не успел Фархад опомниться, как разъярённый слепень подмял его под себя и начал вбивать в землю кулаком, похожим на кувалду.

Ахти сделал слабую попытку подняться, но его повело, и он плюхнулся обратно на песок. Тогда мальчик окликнул Гаспара, но тот по-прежнему боролся со слепнем, похитившим девочку.

Кулак громилы Пеукало поднимался и опускался, поднимался и опускался. Костяшки пальцев покрывала свежая кровь. Ещё пару ударов, и великий врачеватель превратится в последнего тупицу! Если вообще сможет дышать.

Стоя над хозяином, надрывно ржал сизогорский рысак. Ахти уставился на него и вдруг понял, что нужно делать.

– Бомбей! – выкрикнул он имя, которым называл скакуна хозяин. – Бомбей, аатсаб!

Конь покосился на мальчика, тряхнул головой и с пылкой любовью припечатал Пеукало задними копытами. Охотник за головами с хрипом отлетел в сторону и на время затих.

Отряд кулкури снова ворвался в круг. Пинку, увидев приближающихся врагов, брызнул в лицо Гаспару чем-то едким, и тот был вынужден ослабить хватку. Человекослепень попытался взлететь, но квадратный всадник из кулкури наградил его ловким ударом кистеня пониже спины.

Пинку выгнулся дугой и выпустил из рук Иви. Он заскользил у самой земли, волоча за собой бесполезные ноги. Но не успел покрыть и десяти шагов, как чёрное копьё пробило ему грудь: сделав крюк, со стороны моря уже скакали Тамаз и Яго.

Один из них спрыгнул ещё до того, как лошадь полностью остановилась, и грозно оглядел место битвы.

– Говорил я, нужно взять больше копий, – сказал он.

– Говорил, – кивнул квадратный всадник с кистенём. – Но кто ж знал, Тамаз, что они умеют летать?

Близнец быстро посчитал врагов.

– Одного не хватает, – сообщил он.

– Это неважно, – ответил квадратный. Он устало перекинул ногу и грузно спрыгнул с коня. – Главное, друзья целы.

Он протянул Фархаду руку, и тот с большим трудом поднялся на ноги.

– Ну или почти целы, – сказал Ориоль, заглядывая в прорезь между маской и капюшоном и с беспокойством осматривая разбитое лицо лекаря. – Как ты, дружище?

Фархад опустил маску, сплюнул кровь.

– Меня спас мальчик, – сказал он с лёгким акцентом, а может, у него не хватало зубов. – Теперь мы побратимы.

– Мы все здесь побратимы, – пожал плечами Ориоль, и его живые глаза с любопытством оглядели Ахти. – Кто ты, бродяга?

– Я – Ахти, – ответил мальчик. Его всё ещё трясло, хотя солнце уже припекало. – Сын Зелёной твердыни. Я шёл с Иви и Гаспаром от самой Пестрянки.

За его спиной раздался не то возглас, не то стон. Они обернулись. Та девушка, кулкури с косой, стояла на коленях, крепко прижав к себе девочку. Обе тихо плакали.

С земли тяжело поднялся Гаспар, сел на согнутые ноги, упёр руку и клешню в колени, тряхнул головой:

– Надеюсь, кто-нибудь захватил бочонок пива? Во рту один песок…

Ориоль снял маску и капюшон, взъерошил кудрявое облако на голове. Сощурился. Его лицо расплылось в улыбке, весёлой и хитрой.

– Эх, Клешнявый! Что же ты так долго? – он шагнул к Гаспару, припал на колено и сгрёб его в объятия.

Иви и Ру-Ру, заметив это, тоже бросились к Чемпиону. Они смеялись, обнимали его и целовали, к ним подходили остальные: близнецы Тамаз и Яго, Фархад, лилипут Ёркель и гигант Зубрик, – клали им руки на плечи, похлопывали и улыбались.

И Ахти поймал себя на том, что тоже смеётся.

Он поднял голову и вдохнул свежий бриз, пришедший со стороны Горького моря, – каким же бескрайним и большим оно было, какие открывало горизонты…

Справа раздался угрожающий клёкот. Тёмная туша Пеукало, лежащая на боку, поднялась на четыре лапы и поползла прямо на него. Сетчатые глаза налились мутной лимфой, обрубленный хоботок брызгал слюной.

Фархад сделал два быстрых шага, плавно, как в танце, поднял с земли свой наточенный шамшир и ударил. Всего один раз. Крылатое тело упало на песок и вздрогнуло. Уродливая голова слепня покатилась по земле, прямо к ногам мальчика. Пёстрые глаза в последний раз посмотрели на него и потухли.

Фархад протянул руку:

– Вставай, Ахти. Вставай, побратим.