Утомление последних дней давало о себе знать. Той короткой ночи в убежище на острове Гаспару не хватило, чтобы полностью восстановиться. Рана на спине снова кровоточила, а на правой стороне туловища, там, где кожу не покрывал панцирь, не осталось живого места. Падение в пропасть не прошло без последствий: правое колено припухло и предательски похрустывало. Корни, торчащие из стены, действительно немного смягчили удар. Он успел зацепиться клешнёй, чуть не вырвав её из плеча. Человеческая рука ни за что бы не выдержала.

Но кроме клешни, его спасли рефлексы и крепкие связки. Горный народ кулкури первым делом учил юных воинов падать, чтобы получать минимум повреждений. Этому обучали, как только ребёнок начинал ходить.

Гаспар попал к кулкури в семь лет – по их меркам, достаточно поздно для обучения. Но он учился быстрее других, потому что в отличие от детей из знатных семей успел пережить и голод, и холод, и одиночество.

Юные кулкури сначала прыгали с небольших камней. В неглубокую воду, в песок и, наконец, на твёрдый камень. Упражнения повторялись тысячи раз, пока прыжок не выходил пружинистым, тихим, без плеска и стука.

Затем ментори выбирали для учеников камень повыше. Скалу. Горный уступ.

Однажды на рассвете Ориоль отвёл ребятишек на склон и показал, как барс охотится на дикую козу.

Гаспар запомнил эту охоту на всю жизнь. Больше всего погоня барса за козой напоминала пляску смерти.

В первых лучах солнца они не просто бежали, они летели вдоль склона вниз по узким тропам, уклоняясь от острых камней и перепрыгивая опасные ущелья. Они падали с огромной высоты, приземляясь кто на копыта, кто на мягкие лапы, и каждый раз ребята в отряде Гаспара охали, уверенные, что кто-нибудь из животных сломал шею и больше никогда не встанет. Но охота-падение продолжалась. Барс умел превращаться из комка мускулов в мягкое одеяло и обратно. А коза пружинила на тонких ножках, приземляясь на копытца так точно, словно знала в округе каждый камешек, каждую трещину.

И никто не уступал.

И вот, чтобы оторваться, коза прыгнула с кручи на широкий уступ. Барс резко затормозил и, срезав угол, бросился на неё и схватил прямо в воздухе.

Дети хором вскрикнули, маленький Гаспар закрыл рот ладошкой.

Слившись в единый ком, звери покатились по склону, и, казалось, ни у одного, ни у другого нет никаких шансов уцелеть.

Но их падение замедлилось, и в облаке пыли дети увидели дёргающуюся ногу с копытом, а над ней пятнистый хвост и крепкую спину барса.

– Кто, по-вашему, ловчее: барс или коза? – спросил Ориоль, когда дети обсудили схватку и вдоволь накричались.

– Барс! – крикнули почти все.

– Коза, – тихо возразила девочка.

– Почему, Ру-Ру? – хитро сощурился Ориоль.

– Барс редко так рискует, – ответила она, срывая травинку и прикусывая зубами. – Я уже сто раз видела такие охоты! Козочки чаще всего спасаются. А барс ленится и бросает погоню.

– Но этот победил.

– Этот, да, – небрежно бросила она.

– Почему? – обвёл всех взглядом Ориоль.

Дети притихли. Поднялась только одна рука.

– Скажи, Гаспар.

– Он хотел есть. Сильнее, чем она хотела жить.

Ориоль потрепал его по голове. Поднялся, и ученики вместе с ним.

– Вы научитесь бегать по склону так же ловко, как они. И кто-то захочет стать козочкой, а кто-то барсом. Но это будет не сразу…

Дети радостно загудели, захлопали.

– Ты не рад, Гаспар? Не хочешь прыгать так же легко, как звери?

– А падать мы тоже будем, как они?

Ориоль положил ему на плечо руку, заглянул в глаза:

– Зависит от того, насколько ты голоден. Или насколько хочешь жить.

Падать – первое и главное, чему учатся кулкури. Но это ещё не всё. Подниматься сразу, как упал, – вот чему они учатся после.

Трое утомлённых путников шли через пустошь. Справа ещё виднелась полоска леса. Лысые холмы только начинали дыбиться навстречу, подставляя под ноги высушенные на ветру и солнце корни, похожие на кости, и скрытые под вереском ямы и пни.

По земле тянулся туман. На этот раз самый обычный, белый. В нём чувствовался запах морской соли.

Гаспар остановился и потёр припухшее колено.

Парень шёл дальше, но девчонка остановилась и оглянулась:

– Тебе нужна помощь, Гаспар?

Он помотал головой.

– Точно?

– Если только ты не хочешь понести меня на ручках, – ответил он.

Она цыкнула и тряхнула головой, мол, как я устала от ваших шуток. И когда только успела? Ведь бол́ ьшую часть дороги сопела себе в телеге.

Ахти тоже оглянулся. Подождал остальных.

Следующую четверть пути Гаспар отставал от них, хотя и пытался идти быстро. Но это было ещё полбеды. Его тонкий слух улавливал в тумане какие-то посторонние звуки. Однажды он слышал поступь копыт по песку, лошадиный храп, а совсем далеко – какое-то невнятное жужжание.

Походка ребят становилась всё более неуклюжей. То и дело кто-нибудь спотыкался о побеги вереска и падал. Он позвал их и увидел два бледных лица на фоне серой мглы.

– Тпру! Привал! – сообщил Гаспар. – Последний, и только на пару минут. Другого не ждите.

Они переглянулись, подошли к нему.

– Что стряслось, Чемпион? – спросил Ахти. Кажется, парень впервые так к нему обратился. – Мы не устали. Можем идти дальше.

– Вы, может, и не устали, – ответил он и, кряхтя, вытянул ногу. – А я уже не юный козлик…

– Но ты же сам сказал, что за нами могут гнаться. Когда мы вошли в туман, то стали видны Мероншоху, и он уже, наверное, послал к нам своих слуг. – Парень нахмурился. – Или это всё враки?

– Не враки. Они идут быстрее, чем мы, с ними трое конных. Два разведчика впереди. Один, по всей видимости командир, едет с остальным отрядом.

Ахти сглотнул:

– Кто они? Охотники за головами? Чудища из тумана?

– Это мне неизвестно, – покачал головой Гаспар. – Возможно, и те, и другие.

– Они нас догонят? – мальчик пытался говорить спокойно.

– Догонят, даже не сомневайся. Но…

– Что?

– До моря уже недалеко. Если вы поторопитесь…

– Вы? – уточнила Иви. Она сложила на груди руки: – Я не ослышалась?

– Да, вы, – закатил глаза Гаспар. – Послушайте меня, вы, оба. Вы уже не дети, а значит: нечего храбриться. Я тоже не собираюсь геройствовать. Но быстро, как вы, двигаться не могу.

– Что же ты будешь делать?

– Отвлеку их. Уведу по ложному следу.

– И как?

Гаспар отвёл взгляд:

– Есть способы.

Никаких способов он ещё не придумал, но кое-какие мысли в голове вертелись. Например, если уйти подальше и разжечь костёр. Это хотя бы ненадолго уведёт преследователей от цели.

А если ещё попытаться заболтать их, как он умел…

– Ты ничего не придумал. Так? – сощурилась Иви.

Ну и упёртая девчонка!

– Ноги в руки и потопали, – приказал Гаспар. – Или ты забыла, кто командует, девочка?

– Кто командует, я помню, – ответила она. – Но у кулкури есть правило: не выполнять приказы безумных командиров.

Понимая, что тут ему ничего не добиться, Гаспар повернулся к Ахти:

– Дойдёте до моря, а там вы в безопасности. Отвечаешь за неё головой. И смотри, чтоб не получилось, как с моим конём.

Парень кивнул:

– Всё сделаю.

Он взял Иви за руку, слегка потянул. На её глазах заблестели слёзы, нижняя губа задрожала.

– Идём, – сквозь зубы процедил парень.

Она вырвала руку и побежала, не оглядываясь. Ахти следом.

Молодец, парень. Уговорил.

Спешите, детки, спешите.

Гаспар повернулся и посмотрел назад. Закрыл глаза.

Тихое жужжание, как будто вибрация огромных лопастей, усилилось.

Этот звук напомнил ему треск луча, который вырывался из разрушенного колодца.

Он мысленно считал количество врагов. Проверил, не потерялось ли огниво. Оно по-прежнему висело в мешочке на поясе.

«Кто ты? – спросил он себя. – Барс или коза? Охотник или жертва?»

Он был голоден. Да ещё как! Но и жить хотелось.