Ахти нагнал Иви не сразу. Ну и быстро же бегала эта девчонка!

– Стой! – Он схватил её выше локтя, согнулся, чтобы отдышаться.

А она даже не запыхалась, только глаза были красные и на пыльных щеках две мокрых полоски.

– Быстро выдохся, – бросила она зло, но тут же уголки рта у неё опустились, и она с грустью посмотрела назад.

– Он выживет, не бойся, – пропыхтел Ахти, потирая заколовший бок. – Всегда выживает.

– И откуда ты знаешь? Вы же с ним знакомы всего несколько дней!

Ахти смешно поморщился.

– Ага. И он уже три раза чуть не окочурился. – Он выставил пальцы и начал загибать. – Один раз – когда вытащил меня из пожара. Второй – когда его ранило болтом. А третий – там, в обрыве. И все три раза я думал, что ему крышка.

Иви посмотрела на него, и они расхохотались. Вышло нервно, но зато сразу полегчало.

– Бежим, – строго сказала она. – Чтобы он не зря…

Она не договорила. Было и не нужно.

Они побежали вперёд, вдыхая солоноватый туман и перепрыгивая через обнажённые корни.

– Держи спину прямо, – велела девочка. – И дыши глубоко и медленно, как я, чтобы держать ритм. Нам ещё далеко. – Она приложила руку к сердцу, кивнула ему: – Там должно стучать медленно. Как будто ты завтракаешь, а не бежишь.

– Я б позавтракал, – откликнулся Ахти.

Она на него шикнула.

– Это тебя в школе кулкури так натаскали бегать? – спросил он.

Она выпрямилась, театрально махнула рукой, как бы говоря: не болтай, дыши.

Он начал дышать, прислушиваясь к её дыханию, боль под правым ребром немного стихла.

Холмы всё не кончались, сменяя один другим.

– Иви.

– Что?

– Ты видела Мероншоха?

– Угу.

– Он жуткий?

– Когда был похож на человека… Тот ещё был модник, – ответила девочка, смахивая со лба капельки пота. Она сбавила темп и добавила скороговоркой, указывая себе на шею: – Он носил раф, такой белый плоёный воротник.

– Жернов мельника? – выдохнул Ахти. – Знак министра?

– Ага. Его так в народе зовут. – Она набрала в грудь воздуха. – Ещё оба уха проколоты колечками. Всегда в чёрном: сапоги, мантия, волосы… Он их мазал яичным белком и укладывал назад. Ровно так… как на старинных портретах, только глаза грустные…

Она замолчала. Ахти почувствовал в её голосе то ли любопытство, то ли теплоту, и это его укололо.

– Он сволочь?

– Что за вопрос?

– Ну… Это ведь по нему сразу видно было?

Она задумалась. И, к удивлению Ахти, помотала головой.

Он перешёл на шаг, поднял руки:

– Дай хоть немного отдышаться. Не могу!

Она пошла рядом. Её щёки краснели двумя яблочками.

– Понимаешь, он всегда нам улыбался. Приносил подарки.

– И что? Ты сразу решила, что он добрый? – перебил Ахти. – Он Исполину уничтожил. А теперь мы из-за него…

Он задохнулся, но не оттого, что бежал, – от возмущения.

– Ничего я не думаю, – нахмурилась Иви. – Бежим.

– Постой, каким он стал? После того как луч всё начал разрушать. Гаспар сказал, что его тоже изуродовало.

Она странно посмотрела в ответ.

– Ага. Изуродовало. Волосы выпали. Лицо покрылось красной коростой, как у ящерицы.

А глаза… – Она посмотрела в пустоту, сквозь время, и вздрогнула. – Глаза будто запечатало алым воском.

– Он ослеп?!

– Как многие думают. На самом деле он теперь видит ещё дальше.

– Как это? А воротник? – Ахти кивнул ей: мол, можно бежать дальше. И они снова перешли на бег.

– Что «воротник»? – девочка моргнула. – Воротник обгорел. Хочешь подробностей? Если б ты увидел его слуг, то тут же обгадился бы. Их ещё сильнее искорёжило… Доволен?

– Почему доволен?

– Ну тебя ж хлебом не корми, расскажи сказку про злыдней и дай кулаками помахать! Хочешь драться? Иди убей тех, кто за нами гонится!

– Не могу, – буркнул Ахти.

– Тогда заткнись и береги воздух. Он тебе ещё понадобится!

Настроение у неё испортилось.

Снова туман, снова холмы, и запах моря так близко, что казалось, они увидят воду уже за следующим горбом.

Они пробежали ещё шагов двадцать, прежде чем Ахти резко встал.

– Что ещё?! – огорчилась Иви.

– Ты не слышишь? Это лошадь храпит.

– Где?

– Впереди, в тумане.

Иви побледнела, прижалась к нему плечом:

– Это разведчики. Они нас обогнали.

Она сказала это шёпотом, как будто ещё надеялась спрятаться.

Впереди раздалось короткое ржание.

Напряжённое лицо Ахти расплылось в улыбке.

– Это не враги! Иви! Это Фиксу! Моя девочка!

– Твоя… Кто? – растерялась Иви.

Ахти засунул два пальца в рот и заливисто свистнул.

Из тумана прямо на них выбежала на стройных ногах светло-абрикосовая лошадка, тряхнула рыжей гривой, призывно заржала. Следом за ней показался жеребёнок. Рослый, с непропорционально большой головой и крепкий. Что-то в нём сразу привлекало внимание: то ли странный бронзовый окрас, то ли заострённые выросты на сочленениях ног.

Ахти протянул руки, и кобыла шагнула к нему, ткнулась мордой, дала себя погладить.

– Неплохо для любителя сказок! – парень рассмеялся.

Иви открыла рот.

– Умеешь ездить без седла? – спросил он, когда они взобрались лошади на спину.

Девочка фыркнула:

– А то! Я кулкури. Я умею ездить даже у неё под брюхом. Особенно сейчас.

– Тогда погнали!

– Подожди… – Она положила ладонь ему на руку, которой он сжимал гриву. – Мы вернёмся за ним.

Ахти выпучил глаза, замотал головой:

– Нет-нет! Он велел мне вытащить тебя отсюда!

– Ахти, подумай! Он, может, и умеет выживать, но сейчас Гаспар – приманка, он ранен. В пустоши они легко найдут его и убьют. А у нас две лошади!

– Стригунок ещё жеребёнок.

– Он выглядит крепким. Он необычный конёк, да? В нём есть что-то от кузнечика.

– Его отец – конь Гаспара. Он был в Исполине в тот день.

– Оно и видно. Наверное, пасся в поле. Едем!

– Постой! Стригунок не объезжен. Если вы с Гаспаром сядете на кобылу, как я на нём поеду?

– Ты́ мне скажи! Это ведь ты всадник с Зелёной Пирамиды. – Она ударила Фиксу пятками: – Но! Пошла!

Кобыла понеслась сквозь туман обратно, в сторону Красного города.