Императорская семья взяла на себя подготовку к моей церемонии совершеннолетия, поэтому я могла сосредоточиться на организации поездки в провинцию Бонитэо, где доживал свои дни нужный мне первосвященник.

Бонитэо – отдаленный закоулок империи и путешествие туда и обратно займет целых две недели. Я слышала выражение, что, если у человека на душе тяжкий груз, он бежит от него в деревню. Первосвященник Метей идеально подходил под это высказывание.

У меня оставалось достаточно времени, ведь уехать я планировала только после церемонии. Но как оправдать столь дальнюю поездку, не вызывая подозрений?

Метей – известный в империи первосвященник, прославившийся благодаря пророчеству о Ясоне. Поэтому я снова вернулась мыслями к главной проблеме: Бонитэо – забытое богами захолустье, зачем кому-то отправляться в такую даль? Станет очевидно, что я еду на встречу с Метеем. К тому же, у маркизата Мизериан нет резиденции в Бонитэо. Как представить все так, будто я отправляюсь туда отдохнуть? В такую очевидную ложь никто не поверит…

Пока я ломала голову над картой, одна из служанок осторожно поинтересовалась:

– Вы планируете летнее путешествие?

– Да, вроде того.

– Говорят, скоро запустят магические поезда. Они очень быстрые и вместительные.

– Магические поезда?..

Служанка провела по карте от края до края, в итоге ее палец остановился на Бонитэо.

– Сами поезда движутся за счет магической энергии. Недавно были споры насчет затрат на строительство железной дороги, но тестирование завершено, и запуск планируется к концу месяца.

– Насколько поезд быстрый? Должно быть, медленнее кареты.

– Напротив, быстрее. Карета вынуждена делать остановки, чтобы дать отдохнуть лошадям. Магическому поезду это не требуется, поэтому он, наверное, раза в три быстрее.

Вот оно!

Мне захотелось закричать от радости, но я сдержалась. Служанка покинула комнату, и я позвала Энакина, поручив ему передать новую работу его сестре. Он кивнул, выслушав мой приказ.

Для успешной реализации плана и отвода глаз мне понадобится еще один человек. Вскоре за дверью раздался голос главной служанки:

– Госпожа, из дворца прибыла портниха для примерки наряда к церемонии совершеннолетия.

– Пусть войдет.

Наследный принц так и не объявил о расторжении нашей помолвки. Что, впрочем, и неудивительно, учитывая грядущее событие. Но как с этим справиться… Порой мне хотелось сделать все возможное, чтобы избежать церемонии. Однако понимание, что я все равно не смогу пойти против прописанного закона, вынуждало меня отказаться от этой затеи. И что самое главное… Это мероприятие – та еще тоска зеленая. Стоило ли оно моего потраченного времени? Разумеется, нет. Остается только поаплодировать по окончании этого фарса.

– Леди Мизериан, я сделаю вас самой прекрасной девушкой на свете. Ну же, сделайте глубокий вдох!

– Ух!

Я клянусь, смерть приятнее этих пыток. Лучше я потрачу время на мольбы: «Только не корсет, только не корсет! Умоляю! Только не он!»

* * *

Наконец настал канун церемонии.

В стране существовал обычай бодрствовать в этот день. Считалось, что во время совершеннолетия божественная защита ослабевала и сон открывал путь демонам. Раньше требовалось проснуться ровно в полночь и не смыкать глаз все двадцать четыре часа. Теперь правила смягчились: утром необходимо посетить храм, чтобы помолиться и получить благословение, а вечером виновник торжества должен был оставаться на пиру до рассвета следующего дня.

Поскольку моей церемонией занималась императорская семья, для экономии времени ночь накануне мне позволили провести во дворце. Маркиз же должен был прибыть только на вечерний бал. Я взяла с собой лишь несколько служанок и моего нового рыцаря. К счастью, поела я в своем поместье. Одна мысль об ужине с императорской семьей отбивала аппетит напрочь.

Глядя в окно кареты, я вдруг спросила Энакина:

– А как прошла твоя церемония совершеннолетия? И… Была ли она у тебя вообще?

– В храме регулярно проводят благотворительные мероприятия, в том числе и церемонии для детей из трущоб.

– И как это происходило?

– Взрослая жизнь там начинается рано. Большинство приходило на церемонию только ради бесплатной еды и одежды.

– Мне нет дела до других. Я хочу услышать твою историю.

Услышав мой резкий ответ, Энакин молча посмотрел на меня, вздохнул и начал рассказ:

– На рассвете меня разбудили, дали на завтрак нечто, что сложно назвать едой, и заставили молиться. После этого окропили святой водой и начали истязать. Они били палками с привязанными к ним колокольчиками по полу, не давая уснуть. Никаких пиршеств и прочего, конечно, не было.

– Даже если район был бедным, он все равно находился в столице? Должна была быть хоть какая-то финансовая поддержка от императора.

Если Энакин жил там, где говорит, его церемония проводилась в столичном храме – самом большом и богатом в империи… Наверняка кто-то присвоил выделенные средства.

– Мне ничего об этом не известно. Главное, что по окончании нам выдали одежду и еду.

– Именно еду и одежду, потому что просто деньги у вас бы все равно отняли?

– Да даже вещи отбирали, чтобы побыстрее сбыть.

– А у тебя как было?

– Я сам продал все сразу.

Мы встретились взглядами и одновременно хихикнули. Я понимала, как важно успеть ухватить хоть что-то, зная, что скоро лишишься этого. Зная, что утратишь, ты все равно стремишься насладиться этим минутным счастьем. Мне напомнили об этом деньги, полученные за новогодние поклоны[7].

Я помню, как мама забирала все мои деньги и клала их на сберегательный счет, оставляя мне одну купюру в десять тысяч вон[8]. Я чувствовала вопиющую несправедливость. Пока друзья тратили деньги на давно желанные вещи, я не могла потратить даже эту десятку, жалея и откладывая ее на будущее.

– Чего же тебе хотелось настолько сильно, что ты был вынужден продать одежду и еду?

– Меч. Не обтесанную ветку, а настоящий, тяжелый меч с острым лезвием…

Он выглядел таким трогательным и милым, что, не удержавшись, я снова поинтересовалась:

– Если ты так этого желаешь, то, может, купить тебе его?

Энакин выглядел немного удивленным, но затем покачал головой.

– Спасибо за заботу, но мне привычнее мой старый меч.

Мы приехали и вышли из кареты. Он молча следовал за мной, как всегда, идя в трех шагах позади. Это было достаточно далеко, чтобы я не чувствовала себя скованно, но и достаточно близко, чтобы он мгновенно мог среагировать в случае опасности. Мне нравилась такая дистанция. Даже не оглядываясь, я знала, что он рядом, ведь видела его тень.

Меня подняли почти на рассвете. Из-за низкого утреннего давления пробуждение было мучительным, а смена обстановки и вовсе лишила меня сна. Это был настоящий ад. Утомленная, я снова заснула, пока меня умывали.

Все было настолько плохо, что Энакин почти все время нес меня на руках, извиняясь за грубость. Храм был недалеко, но не настолько, чтобы идти туда пешком, поэтому пришлось ехать в карете. Даже когда рыцарь сажал меня в нее и вынимал, я никак не могла заставить себя проснуться. Когда мы добрались… Точнее, когда Энакин буквально внес меня к первосвященнику, аромат благовоний практически вернул меня к жизни.

– Госпожа, мы прибыли. Просыпайтесь.

– Еще немножко…

Я попыталась активировать навык «максимального сна еще за пять минут», но кто-то провел пальцами по моему нахмуренному лбу. Дремота мгновенно отступила.

Открыв глаза, я увидела, что на меня невыразительно смотрит Гибрис. Ах точно… Он тоже первосвященник. Но лучше ли это, чем встретиться взглядом с незнакомцем?..

Когда я слегка махнула рукой, на меня накинули вуаль. В империи женщинам ее надевают дважды, мужчинам – единожды. Во время церемонии совершеннолетия вуаль обязательна для всех. Это действие имеет религиозный смысл: считалось, что она удерживает грехи внутри тела, чтобы их можно было смыть святой водой. Затем первосвященник снимает вуаль, наносит благовонное масло на глаза и губы, благословляя на безгреховную жизнь.

Гибрис неспешно окропил меня святой водой из медного блюдца. Холод обжег мою макушку. Это было освежающе, но промокшая ткань неприятно прилипла к телу. Теперь стало понятно, зачем мне велели одеться полегче…

Я цокнула языком и закрыла глаза, ожидая следующего шага. Гибрис снял вуаль и…

…

…Что? Почему он снял вуаль и ничего не делает? Почуяв неладное, я открыла глаза и увидела, что Гибрис пристально разглядывает мое лицо. Наши взгляды встретились. Смутившись, он осторожно провел пальцами по моим векам. Его прикосновение было сухим и мягким.

– Господин первосвященник, масло.

– Да…

Указав на это, я увидела, как руки Гибриса дрожат, когда он обмакивает пальцы в масло. Я снова сомкнула веки, и он нежно коснулся их. Но когда дело дошло до губ, молодой первосвященник явно замешкался.

Что за нерешительность? Как будто он делает это впервые!

Меня начала раздражать его медлительность, и я приподнялась, прижавшись губами к его большому пальцу.

– На этом все?

– …Да.

– Пойдем, Энакин, дела не ждут.

С раздражением сбросив мокрую вуаль, я вышла. Ноги ныли от долгого стояния на коленях. Уф, как же все это бесит.

Вернувшись во дворец, я позавтракала. Позднее утро плавно перетекло в полдень. Блюда для высокопоставленных дворян были сытными и тяжелыми. Впереди меня ждала долгая церемония, поэтому я решила прогуляться, чтобы переварить пищу.

Вдали я заметила Елену, спешащую куда-то и не подозревающую о том, что ее ожидает. В голове мелькнула мысль остановить ее и намекнуть о будущем, но я удержалась. Девушке пора научиться разбираться в людях и столкнуться с последствиями своих решений. Да и, по правде говоря, она все равно уже ничего не сможет изменить…

В покоях меня встретила толпа служанок. Выражения их лиц были сосредоточенными и серьезными, словно они готовились к войне. Так уж и быть, за дело. Смогу ли я вообще пережить этот день и дожить до бала?..

Не успела я вздохнуть, как четыре женщины начали наряжать меня.

Шелковые чулки мигом оказались на моих ногах. От корсета я категорически отказалась, и меня не стали переубеждать. Взамен мне привязали небольшой валик, чтобы создать иллюзию пышных бедер. Поверх этого я надела подъюбник, затем легкую блузку, а после еще одну юбку.

Сколько же одежды они собираются на меня надеть? Когда я спросила об этом, служанки попытались меня успокоить, сказав, что это очень даже легкий и современный наряд. Поскольку стояло лето, то на спине у платья был вырез и не было никакой дополнительной подкладки в области груди.

После одежды настало время прически и макияжа. Две служанки стали расчесывать мои волосы, а остальные принялись наносить пудру. Мне заплели волосы, зафиксировали все шпильками и наложили несколько слоев макияжа… Еще, и еще. В тот момент, когда на меня надели ожерелье, браслеты, кольца и диадему, я уже едва держалась на ногах от усталости. В завершении служанки помогли мне обуться. Одна из них с трепетом поднесла зеркало, но, засмотревшись на мой внешний вид, замерла с открытым ртом. После окрика другой горничной она поспешно поставила зеркало передо мной.

– Вы просто… Невероятно прекрасны.

Из зеркала на меня смотрела девушка такой невиданной красоты, что казалась нереальной. Не человек, а ожившая картина.

Темно-зеленое роскошное платье с золотой вышивкой гармонировало с моими глазами и больше напоминало творение какого-то художника, чем одежду. На шее, руках и ушах ослепительно сверкали алмазы, переливаясь всеми цветами радуги. А в волосы были вплетены небольшие звезды с инкрустированными в них драгоценными камнями. И, несмотря на великолепие украшений, лицо не терялось на фоне этого изобилия. Меня даже немного пугала эта совершенная гармония.

Но какой в этом смысл? Тот, для кого меня нарядили, все равно подарил свое сердце другой.

– Если все готово, пойдем.

– Но его высочество еще не прибыл…

– Он не придет.

Сейчас он, наверное, ведет под руку Елену.

Когда я решительно двинулась к выходу, главная служанка растерянно посмотрела на меня. Видимо, она все понимала, но не решалась ничего сказать.

Сегодня на балу все станет ясно. Лишь один взгляд в глаза – и я пойму, кто участвует в этой игре.

Я стремительно шла по дворцу. Тишина была гробовая. Казалось, будто я иду не на бал, а на войну.

Приблизившись к входу зал, где проходило торжество, я заметила удивленные лица присутствующих. На каждом читалось: «Что? Она уже здесь? И одна?!»

По правилам невеста должна входить с женихом, но…

Осмотревшись, я заметила в дальнем уголке Ясона и подошла к нему:

– Сэр Каджар, не могли бы вы оказать мне честь и сопроводить меня?

– …Что?

Ясон был ошеломлен и замер словно громом пораженный. В его взгляде читалось недоумение. И неудивительно. Это мероприятие не просто церемония совершеннолетия, но и официальное объявление о помолвке Эриды с наследным принцем. До этого наши семьи заключили лишь устное соглашение, но после сегодняшнего дня я должна получить статус, сравнимый с положением принцессы. По сути, согласие кого-либо другого сопровождать меня стало бы открытым вызовом императорской семье.

Кто еще в этом зале осмелился бы выполнить мою просьбу?

Почему именно Ясон?

Я выбрала его по нескольким причинам, главная из которых – его положение сравнимо по статусу с Эридой. Старший сын герцогского рода, герой, спасший империю. Более того, он был другом детства наследного принца. При необходимости эту связь можно было использовать как щит.

В любом случае ни один рыцарь не откажет леди, обратившейся к нему с личной просьбой в день ее совершеннолетия. Поэтому Ясон с угрюмым видом неохотно принял мое приглашение и подошел ко мне.

– Единственная дочь маркиза Мизериана, а также невеста его высочества наследного принца, леди Эрида Мизериан, входит в зал! – объявил церемониймейстер, заметивший мое приближение.

Ясон, сжав мою руку, медленно повел меня в центр зала. Взгляды аристократов, полные нескрываемого замешательства, сфокусировались на нас. Я предпочла думать, что причина тому – моя ослепительная красота. Пока я рассеянно оглядывалась, обдумывая, какие закуски попробовать, голос Ясона вырвал меня из задумчивости:

– Что происходит? Где его высочество?

– Разве не очевидно? Он решил сопроводить вашу даму, сэр Каджар.

– Что?

Ясон, потрясенный ответом, уставился на меня с нескрываемым непониманием. Взглянув на его растерянное лицо, я лишь пожала плечами.

– Неужели вы думаете, что она настолько бессердечна, чтобы оставить вас в одиночестве?

– Н-но ведь… Это невозможно… Сегодня ведь день вашего совершеннолетия и помолвки… Как он мог…

– Говорят, когда люди влюблены, они теряют голову.

Действительно, поведение принца было верхом неприличия. Увести даму, прибывшую с другим, да еще и в день обручения со своей собственной невестой! Это перебор!

– Откуда вы знаете, что Елена с наследным принцем?

Я проигнорировала его назойливый вопрос. Да и, судя по панике на лице церемониймейстера, мое раннее прибытие уже создало достаточно проблем.

– Лорд восточного Кендалла, хранитель реки Кайлен и владыка замка Рэнбо, маркиз Мизериан, входит в зал! – разнеслось объявление о прибытии следующего гостя.

– Дочь моя!

Маркиз вошел в зал с широкой улыбкой, но резко остановился, увидев, что рядом со мной не наследный принц, а другой мужчина. По нахмуренному лицу было видно, что он собирался высказать свое недовольство, но тут громкий голос церемониймейстера возвестил:

– Прошу проявить почтение! Входят его величество Кратос Первый и ее величество императрица!

В зале все склонили головы в знак приветствия. Император и императрица величественно приняли поклоны и направились прямиком ко мне.

– Эрида, ты ослепительно прекрасна! Твой блеск затмевает все вокруг.

– Благодарю за столь щедрый комплимент, ваше величество, и за внимание к моему празднику. Для нашей семьи это большая честь. Впредь я буду стремиться ценить внутреннюю красоту выше внешней, а верность – превыше тщеславия.

– Благородные слова, свидетельствующие о зрелости души. Однако… место рядом с тобой пустует. Где же Алекто?

В ответ я лишь одарила их улыбкой. Порой выражение лица может сказать больше, чем тысяча слов. Да и в объяснениях не было необходимости, ведь главный виновник сегодняшнего переполоха наконец-то прибыл.

– Лорд Маринелло, рыцарь, защищающий императорскую семью, и его высочество наследный принц Алекто… и мисс Елена Антебеллом входят в зал!

Двери распахнулись, и зал наполнился гробовой тишиной. Казалось, что мы находимся не на торжественном приеме, а в морге. Некоторые гости даже принялись протирать глаза, словно не веря в увиденное. И их можно было понять, ведь Елена предстала в точной копии моего платья.

Признанная самой красивой женщиной даже в романе, Елена выглядела поистине сногсшибательно. Ее природная красота, искусно подчеркнутая стараниями наследного принца, буквально ослепляла. Мое отражение в зеркале казалось почти нереальным, но Елена превосходила даже этот идеал. Аура у этой девушки была совершенно другой. Она больше походила на божество. Насколько я знала, она была чистокровным человеком, не имевшим в себе ни капли волшебной крови, но, глядя на нее, казалось, что ее буквально создал бог. Без преувеличения ее можно было назвать апогеем человеческого совершенства.

Пока я любовалась ее внешностью, Елена вдруг побледнела, наконец-то заметив мой наряд. Она задрожала словно осиновый лист.

Несмотря на неожиданную ситуацию, наследный принц попытался заставить ее войти в зал, но Елена внезапно остановилась.

– …Переодеться.

– Что?

– Я хочу переодеться! Пожалуйста, позвольте мне переодеться! – ее тихий голос едва не перешел в крик отчаяния.

Бедная Елена. Даже ее красота обернулась против нее.

Я посмотрела ей прямо в глаза и спокойно разрешила:

– Вы можете сменить наряд, мисс Антебеллом.

– Елена!

Когда я дала разрешение, Елена, не обращая внимания на отчаянные возгласы наследного принца, умоляющего и зовущего ее по имени, развернулась и поспешно покинула зал.

– Ваше величество, я знаю, что вы хотите побеседовать с его высочеством, но позвольте мне сначала пообщаться со своим женихом, – прежде чем император, чье лицо уже побагровело от гнева, успел дать волю чувствам, я повернулась к нему и обратилась с просьбой. Он взял себя в руки и молча кивнул.

Я не хочу быть героиней трагической истории. С меня достаточно жалости, которую я испытала в дни своей бедности и беспомощности. С улыбкой я протянула руку кронпринцу:

– Идите сюда, ваше высочество.

Лучше сделай, как я сказала, пока я еще сдерживаюсь и не сделала чего-то непоправимого.

А теперь давайте разберемся в том, что произошло.

Елена, в силу своего статуса, вообще не должна была присутствовать на этом мероприятии, однако если ее сопровождает такой высокопоставленный аристократ, как Ясон, то дело принимает совсем иной оборот.

Вероятнее всего, Ясон подобрал для нее платье, гармонирующее с его собственным нарядом. Оно было достаточно эффектным, чтобы вызвать перешептывания среди служанок. Естественно, слухи дошли и до наследного принца. Его ревность меня не интересует. Расчет этого недалекого человека, вероятно, состоял в том, чтобы одним махом объявить Елену своей избранницей перед Ясоном, унизить меня и завершить этот цирк.

Тот факт, что он раздобыл платье, подаренное Елене другом детства, и подменил его моим, выдает все его намерения. Он специально выбрал идентичный наряд, чтобы нас начали сравнивать. Это стало возможно благодаря тому, что мое платье изначально существовало в двух экземплярах. Это обычная практика на случай, если с нарядом важной персоны что-то случится, портные всегда готовят запасной вариант. Но вот загвоздка. Как же Алекто удалось уговорить мадам отдать ему второе платье? Сам он вряд ли бы справился. В конце концов, ее основными клиентами являются не члены императорской семьи, а влиятельные аристократы.

Нарушить доверие своих клиентов и обесценить свое творение, надев его на простолюдинку, – неоправданный риск для именитого магазина. Такой шаг требовал бы серьезных жертв. Единственный человек, который мог заставить мадам пойти на такое, – императрица. Я всегда знала, что она питает слабость к Елене. Но в данном случае ее поступок больше говорил о ненависти ко мне, чем о любви к ней.

По сюжету романа Эрида должна была запереться в своей комнате, отказываясь выходить без наследного принца, пока слуги не вытащили бы ее оттуда силой. Она должна была увидеть Елену, блистающую в том же платье в обществе аристократов, пленяя их своей красотой и очарованием. Почувствовав себя униженной, Эрида убегает с бала. Однако мне не хотелось повторять этот сценарий, поэтому я решила выйти первой.

Как только пошел слух о том, что я уже прибыла в бальный зал, маркиз и император решили, что и наследный принц тоже там. Это объясняет их появление раньше запланированного времени.

В оригинале Эрида устроила грандиозный скандал, впервые показав себя не как благородную леди, а истеричку. Благодаря ее выходке совместное прибытие Елены и наследного принца отошло на второй план.

Но теперь, когда сюжет изменился, мне было все равно. Эта парочка сама себя перехитрила.

Мы стояли в коридоре, освещенном лунным светом. Тишина длилась недолго. Кронпринц попытался первым нарушить молчание, но я жестом остановила его.

Когда это преступникам позволяли говорить первыми? Все, что он мог предложить, – это жалкие оправдания и лживые уверения в невиновности.

– Ваше высочество… Вы ненавидите меня?

– …Что?

Я не ждала ответа. Разве он осмелился бы на все это, не испытывая ко мне ненависти? Разумеется, я знала, что ожидать. Но его выходки все равно вызывали раздражение, особенно если вспомнить изощренные методы, которыми они осуществлялись.

Я подошла к нему вплотную. Наследный принц отступил на шаг, но я прижала его к стене, преградив путь ногой.

– Вы действительно хотели причинить мне боль, не так ли? Вот почему, войдя в зал, вы прежде всего взглянули на мое лицо, проигнорировав даже императора. Хотели насладиться картиной моего унижения.

– Ты…

– Но знаете что, ваше высочество? Все, чего я хочу, – исчезнуть из этого мира.

Я готова была сломаться, а потому его мелкие попытки задеть меня не имели никакого значения. Закрыв его лицо ладонью, чтобы не видеть выражения, я потянулась к его уху и прошептала:

– Перестаньте пытаться ранить меня. Это смешно.

Оставив его в оцепенении, я развернулась и направилась к выходу из коридора. По пути мне встретился Ясон. Он смотрел на меня сверху вниз с непонятным выражением лица. Ему давно пора избавиться от этих крысиных замашек. Вместо того чтобы побежать за Еленой, зачем он стоит здесь словно истукан?

Собрав всю свою выдержку, я одарила рыцаря улыбкой.

– Ну что же… Почему же вы оставили леди Антебеллом одну? Пусть его высочество и опередил вас, но разве не вы, сэр Каджар, пригласили ее? Вам стоит взять на себя ответственность.

После этого я беззвучно прошептала губами: «Уйди с дороги».

Поняв меня, Ясон с тем же угрюмым видом отступил, освобождая проход.

Пройдя через еще одну дверь, я вновь оказалась в ярко освещенном бальном зале. Как только я вошла, все взгляды тут же обратились ко мне. Вернее, не ко мне, а к Эриде Мизериан. Лица, жаждущие увидеть мою печаль, лица, выжидающие момент, чтобы насладиться моим падением. Именно поэтому я должна была им улыбнуться. Эрида, ты бы предпочла взорваться от злости, но никогда бы не позволила себе заплакать. Если бы у этой истории было продолжение, я бы хотела, чтобы оно рассказывало не о любви Елены и наследного принца, а о тебе. О твоих истинных чувствах… Действительно ли ты ревновала к Елене? Любила ли Алекто?

Я хочу понять тебя.

Ведь даже находясь в твоем теле, я все еще не знаю тебя настоящую. Никто здесь тебя не знал.

Несчастная Эрида, этот жестокий мир был к тебе совершенно равнодушен.

Я направилась к императору и маркизу. В зале царило оживление, но все расступались передо мной, словно вода перед Моисеем. Несмотря на несомненное удивление от произошедшего, ни император, ни отец не подавали виду, одаривая меня дежурными улыбками. Что ж, они политики, не так ли? Искусство манипуляции у них в крови.

– О, невестка, ты здесь. Как прошла беседа с принцем?

Черт, он опередил меня.

После того как император публично обратился ко мне таким образом, поднять вопрос о расторжении помолвки станет гораздо сложнее. Я, ища поддержки, взглянула на маркиза Мизериана, но он лишь улыбнулся, делая вид, что ничего не понимает. И вот тут до меня дошло: даже если маркиз на стороне Эриды, он вовсе не на моей. Этот человек никогда не сделает ничего, что могло бы повредить ее репутации. Для аристократов измены – обычное дело, а внебрачные связи – не повод для серьезных скандалов. Тем более для императорской семьи, где ради союзов с другими странами многоженство становится обыденностью.

Это всего лишь брак по расчету. Сделка, выгодная обеим сторонам. По непонятной причине я слишком многого от него ожидала.

Даже если бы Эрида оказалась бесплодной, ее бы не отвергли. Просто привели бы Елену в качестве любовницы и узаконили ее пребывание во дворце статусом императорской наложницы. Глядя на все это, я осознала: кронпринц испытывает неприязнь именно ко мне. К Елене же он относится с особой заботой. И раз уж он так внимателен к ней, то мог хотя бы раз открыто заявить об этом, а не тянуть с признаниями.

– Дитя, ты помнишь мои слова? – спросил маркиз.

Его мерзкие слова, сказанные ранее, от которых хотелось вымыть уши, сейчас были совершенно неуместны. Но под пристальными взглядами, устремленными на меня, я все же произнесла:

– …Я не ревную.

– Вот-вот. Настоящая добродетель! Вы прекрасно воспитали дочь.

– Вы мне льстите, ваше величество.

Они смеялись, перешептывались, ликовали. Но я не могла позволить себе пойти на поводу их настроения, хихикать или добровольно участвовать в этом фарсе. Я лишь кивала, делая вид, что внимательно слушаю. Дождавшись удобного момента, я незаметно покинула банкетный зал.

Несмотря на то что мероприятие, по сути, являющееся помолвкой, превратилось в настоящий хаос, меня все равно не собирались освободить от нелепого брака с наследным принцем. Мне снова придется что-то предпринять. Однако теперь сюжет стал непредсказуемым. По идее из зала должна была выбежать не Елена, а Эрида. После нашей рокировки все запуталось. Что должно произойти дальше?

Решив, что свежий воздух поможет мне собраться с мыслями, я направилась в сад. К тому времени уже стемнело. Звезды ярко сияли на небе. Легкий ветерок приятно обдувал лицо. Было настолько приятно, что мне даже захотелось взять бокал вина, чтобы сполна насладиться этим моментом. Можно будет сходить за ним позже.

Я огляделась в поисках подходящего местечка, как вдруг услышала чьи-то рыдания.

«Неужели на этот раз это действительно призрак?» – мелькнула мысль, и я даже испытала слабое любопытство. Но, как оказалось, это снова был человек.

На этот раз это была Елена. Она сидела, обхватив себя руками, и горько плакала. Услышав мои шаги, она вздрогнула и испуганно подскочила. Узнав меня, девушка поникла еще больше. Казалось, даже привидение не вызвало бы в ней такого отчаяния. В спешке она начала вытирать слезы руками и дрожащим голосом, заикаясь, принялась оправдываться:

– Извините… Я… Я правда не знала… Это платье… Оно… – она что-то несвязно бормотала, не зная, куда себя деть от смущения. Затем крепко зажмурила глаза.

Кто подсунул ей это платье? Конечно же, наследный принц, но она не могла рассказать об этом в присутствии его невесты. Это могли воспринять как клевету. Да и вообще, простолюдинка, жалующаяся на члена императорской семьи? Немыслимо.

Елена, похоже, и сама это понимала, потому что долго колебалась, не находя нужных слов. И в итоге все, что она смогла выдавить из себя, не было ни оправданием, ни упреком:

– Простите меня…

Снова ты. Снова именно ты просишь прощения. Ни тот, кто привел тебя сюда, ни тот, кто заставил надеть мое платье, не собирался извиняться.

Извинения всегда достаются тебе. Просто потому, что ты слабее всех. Словно сломанная игрушка, ты снова и снова повторяешь одно и то же, пока, наконец, не разражаешься рыданиями.

Елена пыталась утереть слезы, но чем больше старалась, тем сильнее они текли. Она начала бить себя по голове, как ребенок, наказывающий сам себя.

– Я слишком много плачу. Мне нельзя так делать… Простите…

За что ты извиняешься на этот раз?

Когда я была маленькой и мама ругала меня, я говорила те же слова. И это было так обидно, так несправедливо. Я знала, что не была хорошей девочкой. Знала, что плакала, пытаясь избежать наказания. Но даже тогда мне было больно от того, что мои слезы никому не нужны.

Сейчас я тоже не могу выносить Елену Антебеллом. Она все еще кажется глупой, слабой и раздражающей. Но, глядя, как она старается сдержать слезы передо мной, я понимаю, что все это время недооценивала ее боль. Я думала, что у нее нет ни единой причины страдать. Убеждала себя в том, что она счастлива. Но ведь даже если на ее руках нет шрамов, это не значит, что их нет на ее сердце.

Даже осознав это, я все равно не могу ее утешить.

Потому что однажды, чтобы уйти из этого мира, мне придется убить ее.

– Ничего страшного. Можешь плакать. Это нормально.

Но хотя бы эти слова я могу сказать без угрызений совести. Могу ведь, да?

Я вышла на прогулку, чтобы облегчить душу, а вместо этого увидела плачущую Елену и почувствовала себя еще хуже. Что ж, в таких случаях остается только выпить.

Я присела на подходящую скамейку и позвала своего рыцаря:

– Энакин, принеси мне вина.

Прошло всего несколько минут. Не больше пяти, если верить моим ощущениям, а Энакин уже шел обратно ко мне, держа в одной руке бокал, а в другой – сверток. Напитком оказалось шампанское. Приняв его, я жестом указала на завернутый предмет:

– А это что?

– Ах, это…

Он развязал сверток, внутри которого оказались маленькие канапешки. Они были немного помятые, но этот жест не мог не вызвать у меня улыбку.

– Ты это себе взял? Там ведь полно гораздо более изысканных закусок.

– Нет, я подумал, что вы ничего не ели.

Его забота о том, чтобы я не пила на голодный желудок, вдруг напомнила мне о моей жизни в Корее. Вспомнилось, как люди там всегда старались заботиться друг о друге.

– Спасибо, – сказала я и съела закуску.

И тут я поняла, насколько сильно проголодалась. Наблюдая за тем, как я молча поглощаю канапе за канапе, Энакин даже поинтересовался, не принести ли мне еще. Я смущенно махнула рукой.

– Нет, хватит. У меня все равно нет аппетита, а если съем больше, то только переем. Кстати, почему ты не взял бокал и для себя?

– Я на службе и не могу позволить себе опьянеть.

– А если я разрешу?

– Если это будет приказ, я выполню его, но не думаю, что это настолько необходимо.

Его невозмутимое выражение лица пробудило во мне озорной настрой. Я приподняла его подбородок пальцем и лукаво улыбнулась.

– Важность и приоритеты определяю здесь я.

– Приму к сведению, – ответил он мгновенно, и я не смогла сдержать смех.

Энакин был не из тех, с кем можно шутить. Даже сейчас он не понимал, что меня так развеселило, и вопросительно наклонил голову вбок. Но мне нравилось, что он принимает все без лишних вопросов. В будущем я планирую давать ему много странных поручений, и мне не хотелось бы каждый раз выслушивать его сомнения.

– Это была шутка. Но если ты не хочешь, я не буду настаивать.

– Благодарю за понимание.

Мы замолчали. Люди, не умеющие поддерживать разговор, иногда делают атмосферу тяжелой. Именно поэтому я хотела уговорить его выпить, но раз он не желает, я не могу его принуждать.

В тишине, нарушаемой лишь стрекотом насекомых, я медленно потягивала игристое. Когда легкое опьянение начало окутывать меня, я снова заговорила:

– Расскажи мне что-нибудь о себе.

– …О себе?

– Да, что угодно.

На лице рыцаря промелькнула редкая для него эмоция: смущение. Возможно, из-за алкоголя я слегка растягивала слова.

– Мне просто интересно.

И это было правдой. В конце концов, мы были в одной лодке. Мне действительно хотелось узнать его лучше. Как он жил, прежде чем стал рыцарем, о чем мечтал на самом деле. Это был своего рода скрытый эпизод этого романа, который мне очень хотелось услышать.

Энакин начал свой рассказ сухо и лаконично:

– Я… Сирота… Бросили меня родители намеренно или нет – не имеет значения. У меня нет о них воспоминаний, и я не тоскую по ним.

Он смотрел прямо на меня, словно не делился своей историей, а просто отвечал на поставленный вопрос. Он говорил о семье, о самом сокровенном, с бесстрастной отстраненностью. Мне казалось, смерть он встретит с тем же безразличием: «Хм, кажется, умираю».

– Не всем обязательно иметь родителей, чтобы быть счастливыми. Некоторые, напротив, всю жизнь мучаются из-за них. Я вырос в приюте, а когда достиг возраста, позволяющего зарабатывать себе на еду, покинул его. Тогда я и встретил ту девочку, с которой вы тоже знакомы.

– Кстати, как ее зовут?

Энакин покачал головой.

– Младшая сестра хочет сама придумать себе новое имя. Если я скажу вам имя, которым ее называли родители, она рассердится на меня.

– Хорошо. Тогда спрошу другое. Ты никогда не хотел стать кем-то другим? Почему ты выбрал путь рыцаря?

– У меня нет знаний и умений, чтобы заниматься умственным трудом. Я с трудом научился читать. А быть наемником мне не позволяет характер. Разве что, если бы не встретил вас.

Эти слова вызвали у меня улыбку. Рыцарь служит одному хозяину, а наемнику важно быть в хороших отношениях со всеми в гильдии. Иначе говоря, как бы он ни был силен, интриги и политические игры могут его погубить.

Энакин смотрел на меня с непониманием.

– По-моему, из тебя вышел бы отличный странствующий рыцарь.

– …Правда?

Странствующий рыцарь – это одинокий путник, помогающий тем, кто в беде, и получающий за это вознаграждение. Иногда это еда, ночлег или деньги. Закончив дело, он исчезает, отправляясь дальше. Если бы это была история о мужчине, Энакин, возможно, стал бы ее главным героем.

Я допила шампанское и отставила бокал. Даже глядя на звезды, я в очередной раз осознала, что нахожусь в другом мире. Они были расположены совершенно не так, как дома.

Я спросила Энакина тихим голосом:

– Небо сегодня так красиво. Ты знаешь какие-нибудь созвездия?

– Созвездия?.. Хм. Вон там красный дракон, там жрец, а это дровосек.

Энакин поднял руку и стал указывать на звезды, соединяя их в линии. Хотя сами созвездия были совершенно незнакомыми, манера, в которой он их показывал, была настолько привычной, что мне захотелось плакать.

Больше он не казался мне простым набором букв.

Когда-нибудь, если я умру, Энакин наверняка окажется в невыгодном положении. Возможно, он даже будет меня ненавидеть. И не только Энакин. Елена, слуги в особняке… Сколько невинных жизней я должна принести в жертву, чтобы покинуть это место?

Что будет с этими людьми, когда я уйду? Они погибнут?

Если это так, пусть звезды падут с неба, и этот мир разрушится. Чтобы умерли и я, и те, кто страдает, и те, кто заставляет страдать…

Мы долго сидели под ночным небом. Время до рассвета тянулось бесконечно.

* * *

После всех волнений и пересудов обряд моего совершеннолетия подошел к концу. Я готовилась к путешествию. Маркизу я заявила о том, что «будто бы» была слишком потрясена событиями в столице и нуждаюсь во времени, чтобы прийти в себя. Отец, прекрасно зная, что я не его дочь, предложил выделить больше охраны и отправиться в один из ближайших загородных домов. Но я настояла на том, что хочу проехать на поезде.

Нельзя было открыто заявить о намерении отправиться в Бонитэо, поэтому я выбрала место поблизости – провинцию Рэндол, славящуюся живописным озером. На деле же меня больше привлекало отсутствие в Рэндоле резиденции семейства Мизериан.

Причина моего желания покинуть владения маркиза была проста: там он мог следить за мной через слуг, чтобы быть в курсе моего местонахождения и занятий. Ни в коем случае нельзя было позволить ему узнать о моем плане – умереть и вернуться домой. После церемонии совершеннолетия я поняла одно: маркиз не даст «своей дочери» умереть.

Возможно, его разум помутнел от политических амбиций. Или, быть может, это была искаженная родительская любовь, вылившаяся в стремление удержать оболочку, пусть подчиняющуюся воле другого разума. Мне было безразлично, что им движет. Причина не имела значения. Важно было то, что он мешал. В любом случае, если план провалится, я решу, что делать дальше. Беспокоиться заранее не имело смысла – преждевременные размышления вызывали головную боль.

Я упаковала вещи в багаж, а служанка поправила мое платье. Вошел Энакин, забрал мой чемодан и первым вышел из комнаты.

Служанка долго возилась с моим бантом, а затем, улыбаясь, проводила меня немного необычным, но теплым голосом:

– Госпожа, желаю вам приятного путешествия.

– Да, я скоро вернусь.

– Вы непременно вернетесь?

Она посмотрела на меня с ожиданием в глазах. Ее взгляд был полон сложных и противоречивых эмоций, словно она провожала не просто путешественницу, а человека, идущего на смерть. Мне было непонятно, почему она так решила. Возможно, что-то заподозрила. Но перед ней я никогда не плакала и не допускала промахов. Я делала все, чтобы убедительно играть роль Эриды. Но как бы я ни старалась, подделка никогда не заменит оригинал.

С детства я мечтала, чтобы в день моей смерти небо было ясным. Если будет солнечно, то, наверное, это событие не покажется таким печальным. Но сегодня погода была ненастной.

– Все в порядке. Сегодня слишком пасмурно, – сказала я.

– Госпожа…

– К моему возвращению небо обязательно прояснится. Верно, Эмма?

Служанка удивленно посмотрела на меня. Какой бы бездушной я ни казалась, имена тех, кто всегда рядом, я запоминала. Однако все это время делала вид, что не помню. Ведь я должна была уйти. Если привяжусь, то, даже вернувшись в Корею, не смогу выкинуть их из головы.

– Конечно, конечно, – улыбнулась она, кивнув. В ее глазах стояли слезы.

Я снова и снова напоминала себе: не обольщайся. Эта улыбка не для меня. Эмма любит не меня, а Эриду. Все, что я получаю от окружающих, – это лишь тень Эриды, а не то, что предназначается мне.

Те, кто способен полюбить меня настоящую, остались в другом мире, в «моем мире».

* * *

Кирпичный вокзал напоминал декорации из романа о маге, отправляющемся в путешествие. Он во многом походил на станцию Кингс-Кросс, и это не было удивительно. Я где-то слышала, что автор прямо заявлял о том, что вдохновлялся этим вокзалом при написании новеллы. Зная это, я невольно стала легонько касаться колонн. Вдруг этот автор, как и Джоан Роулинг, придумал станцию «девять и три четверти»? Хотелось верить в это.

Внутри вокзал бурлил жизнью. Среди собравшихся были и те, кто пришел просто поглядеть на первое отправление состава. Сам поезд состоял из двенадцати вагонов, включая локомотив с кабиной машиниста, и был даже меньше современных поездов. При этом лишь семь вагонов были пассажирскими, а остальные пять были отведены под различные удобства. Это был действительно роскошный поезд, подходящий для аристократов.

Я немного подождала, присев на скамью в зале ожидания, и вскоре Энакин вернулся с билетами.

– Ты купил все, что я просила?

– Да, как вы и сказали. Я купил билеты на все станции, где останавливается поезд.

– Хорошо. Если они попытаются подослать кого-нибудь следить за мной, то все равно не смогут точно установить, куда я направляюсь.

В этот момент раздался гудок поезда, и кондукторы зазвенели колокольчиками. Они ходили по вокзалу и громко призывали пассажиров занять свои места.

– Похоже, поезд скоро отправится. Отнести багаж в купе.

– Понял.

Я огляделась. В шумной толпе, маня ароматом благовоний, шла жертва, невольно попавшая в поле зрения охотника. Слегка усмехнувшись, я поспешила подняться на поезд, прежде чем моя цель заметит меня и успеет скрыться.

Вагоны с удобствами чередовались с пассажирскими. Сперва шли два вагона с развлечениями, затем два пассажирских, затем один общий… И так далее. Самым дорогим считался предпоследний вагон, поскольку он находился дальше всех от локомотива и там было меньше шума, а также потому что весь вагон состоял из одного большого пассажирского купе. К тому же и спереди, и сзади от него располагались вагоны с различным досугом.

И естественно, этот вагон был предназначен для Эриды. Как-никак она единственная дочь маркиза. Хотя истинной причиной было стремление защитить невесту наследного принца от любых неприятностей.

Магический поезд стоил целое состояние, включая строительство путей. Чтобы компенсировать эти расходы, было жизненно необходимо заручиться поддержкой аристократии и богатых простолюдинов. Однако и те, и другие относились к такому нововведению с недоверием. Магическое оборудование таило в себе немало рисков. А тут его установили на невиданного ранее огромного металлического монстра, провозгласив его заменой кареты. С их точки зрения, верить в такую новинку действительно было непросто. Когда я согласилась воспользоваться магическим поездом, империя решила использовать это как повод для масштабной рекламы. Ведь если «та самая придирчивая» дочь маркиза Мизериана согласилась воспользоваться услугами магического поезда, это можно было считать гарантией безопасности. Они сделают все возможное, чтобы доставить меня на место целой и невредимой. Конечно, я собиралась исчезнуть раньше.

На самом деле мой план был рассчитан на то, чтобы одним выстрелом убить сразу несколько зайцев. Я была намерена обмануть троих людей: маркиза, императора и…