После завершения церемонии отбора мероприятие начало подходить к концу. Хотя многие дворяне собрались здесь, чтобы укрепить связи и создать новые союзы, мне просто хотелось поскорее вернуться домой. Ведь я все равно здесь никого толком не знала, а оказаться втянутой в какой-то разговор и потом совершить ошибку, упомянув то, что не следует, – явно не было лучшим развитием событий.

В зале присутствовали все члены императорской семьи, и, как невеста наследного принца, я не могла просто так уйти, не попрощавшись. Поэтому, пробираясь через толпу, я медленно направилась к ним.

– Солнечного дня вам, ваше величество император, и вам, ваше величество императрица.

– Сегодня ты, как и всегда, ослепительно красива. Императорский фиолетовый цвет тебе к лицу, – сказал император.

– Я благодарю вас за столь изысканный наряд, который был любезно сшит в вашем дворце. Мой вид – скорее, заслуга платья, чем моей невзрачной внешности. Простите за то, что припозднилась с выражением благодарности.

– Какая скромность… Я слышал, ты собиралась отказаться от посвящения кого-либо в рыцари. Что заставило тебя передумать в последний момент? – поинтересовался он.

– Все так упорно переубеждали меня, что я просто не видела смысла идти против течения.

На мои слова император рассмеялся громким, довольным смехом. Однако императрица и наследный принц, стоявшие рядом, выглядели не очень довольными. Наверняка, им не нравилось, что я здесь, поскольку оба были страстными обожателями Елены. Что ж, раз уж так, это хороший повод разорвать помолвку. Я слегка прищурилась, глядя на Алекто, словно подавая знак: «Если хочешь что-то сказать, то говори». Однако он, прекрасно понимая мою мысль, продолжал колебаться. Нерешительность вовсе не являлась его чертой характера, а была особенностью первосвященника. Почему он так себя ведет? Мне действительно непостижимы его мысли. Игнорируя Алекто, я обратилась к императору с легким поклоном:

– Я встала ни свет ни заря, чтобы подготовиться к церемонии, а потому чувствую сильную усталость. Ваше величество, разрешите мне откланяться…

– Конечно, ты выглядишь немного бледной, а я, похоже, держал тебя здесь слишком долго. Береги себя.

– Благодарю за вашу заботу. До свидания.

Императорский дворец был хорош во всех отношениях, но, чтобы добраться до кареты, обязательно нужно было пересечь сад. И это обстоятельство меня сильно раздражало. Казалось, что он был специально спроектирован так, чтобы заставить людей наслаждаться его видами, поскольку прямой дороги через него просто не было – только извилистые тропинки. Мои ноги болели так, словно все кости внутри раздробили, а мое лицо перестало выражать вежливую почтительность и исказилось в гримасе невыносимой усталости. В этот момент из центра сада донеслись голоса. Елена и… Ясон.

Ох, а я уже знаю, что будет дальше.

На самом деле ключевым событием в романе был не сам ритуал посвящения. Ведь Елена, будучи простолюдинкой, не могла выбрать себе рыцаря на церемонии. Поэтому отбор был описан лишь вскользь: «Он состоялся». Гораздо большее внимание было уделено событиям после него. Именно тогда появился всеми обожаемый герой Ясон, чтобы дать клятву верности Елене и стать ее рыцарем.

– Ясон, но ведь клятву рыцаря можно дать только один раз! Почему ты хочешь сделать это ради меня?..

– Потому что, несмотря на это, я хочу служить только тебе, Елена.

Голос девушки звучал растерянно, а слова Ясона были сладкими, а тон уверенным.

Да, клятва действительно давалась единожды. Обычно рыцари, чьи господа совершили государственное преступление, даже если они сами были невиновны, принимали свою участь и лишались жизни вместе с ними. А если кто-то из рыцарей решался на предательство хозяина ради выгоды, это редко кончалось добром. Тот, кто предал однажды, мог сделать это снова. Таких воинов больше никто не брал к себе на службу, поэтому рыцари, даже если господин перекладывал свою вину на них, все равно оставались ему верны. А еще они любили называть это честью рыцаря и утешали себя мыслями о собственном благородстве.

Мне не следовало вмешиваться в роман. Случайно обнаружив эту сладкую парочку, я решила просто остаться в тени. Если меня заметят, всем будет неудобно, поэтому я затаила дыхание и спряталась.

Ясон, преклонив одно колено, извлек из ножен свой меч и протянул его Елене:

– …Я, Ясон Каджар, клянусь перед лицом бога в верности и преданности Елене Антебеллом. Даже если мой путь будет полон потерь и невзгод, я все равно останусь верен вам. Никакие искушения не смогут заставить меня сбиться с пути и помешать преклониться перед вами.

– Ясон…

– Елена, даже если я не смогу быть рядом, я хочу защищать тебя до самого конца. Позволь мне это сделать.

Это была настолько трогательная история о преданности, что у меня даже слезы навернулись. Искреннее выражение лица Ясона тоже сыграло свою роль. Кажется, это сработало, потому что дрожащая рука Елены медленно поднялась и опустилась на голову Ясона.

Вдали за всей этой сценой наблюдал наследный принц. Его лицо исказилось, будто он увидел что-то невероятное. Вполне объяснимо: его лучший друг признается в любви его возлюбленной, используя как предлог церемонию посвящения в рыцари. А та, ничего не понимая, принимает это.

Елена была невероятно добра, но настолько наивна, что совершенно не понимала, как устроен этот мир. Какой вообще мужчина чисто по дружбе будет клясться защищать тебя до конца своей жизни?

Сменить всего несколько слов, заменить меч кольцом, и это будет не клятва рыцаря, а практически предложение.

Чтобы остановить принца, который явно был готов броситься туда, и чтобы наконец вернуться домой, я намеренно стала громко цокать каблуками. Ждать дольше я не могла – мои ноги уже невыносимо болели.

От звука шагов оба замерли и отскочили друг от друга.

– Простите, я помешала вам, сэр Каджар?

– А, нет, что вы, леди.

Да, конечно! После того как я дала вам время закончить свои дела, вы были обязаны так ответить. Черт возьми, это же не ваша частная территория, а практически общественное место!

Я хотела подколоть его, но воздержалась. Вместо этого посмотрела на смущенное лицо Елены и добавила:

– Кажется, императрица ищет вас, леди Антебеллом. Разве вам не стоит отправиться к ней?

– Ой! Уже так поздно? Спасибо, что сказали, леди Мизериан. До свидания, Ясон.

Елена торопливо убежала. Наверняка наследный принц последует за ней, но я не желала смотреть эту сцену, да и встретила я их случайно, лишь потому что они оказались на моем пути…

Собираясь уйти, я ненадолго остановилась и обернулась к Ясону:

– Ясон, стоит быть внимательнее к тому, что происходит вокруг вас.

– Что вы имеете в виду?

Он смотрел на меня, как бы ничего не понимая, слегка улыбаясь. Хотя стойте-ка. Ведь он мастер меча…

– Вы ведь… Вы все знали.

Лицо мужчины оставалось спокойным. С самого начала он был в курсе, что я и наследный принц наблюдали за этим спектаклем, но все равно все это устроил. От осознания его мотивов мне стало неприятно. Почему?

Увидев, как я хмурюсь, Ясон потянулся рукой к пряди моих волос и начал ее поправлять. Да что он себе позволяет?

Я оттолкнула его руку, чувствуя отвращение, но он с мягким голосом сказал:

– Вы выглядите так, будто не понимаете, леди Мизериан.

– …

– Помните, я говорил вам не сердиться на них в прошлый раз? Похоже, вы могли неправильно истолковать мои слова.

Ясон посмотрел на меня прямо и твердо, его лицо стало жестким и пугающим.

– Это было предупреждение, леди Мизериан. На этот раз я говорю это, не скрывая.

– Предупреждение?

Почему в этом романе все мужчины так боятся Эриду, несмотря на все свои силы и статусы? Признаю, она действительно часто досаждала Елене. Причем настолько, что слово «досаждала» тут не подходит – это были настоящие преступления. Ненавидеть ее есть за что. Но почему бы просто не прекратить это раз и навсегда? Ведь даже болезнь проще предотвратить, чем лечить. Почему эти глупцы ждут, пока Эрида спланирует и реализует свои замыслы, вместо того чтобы вмешаться раньше?

Сначала я думала, что они просто соревнуются, кто спасет Елену первым. Но раз у них были права и власть, почему они не решили эту проблему сразу, искоренив ее в зародыше? Как же это утомительно…

– Тогда сейчас же подойдите и убейте меня.

– Что?

– У вас ведь в руках меч. Просто воспользуйтесь им и пронзите меня.

Когда я сделала шаг вперед к нему, Ясон, растерявшись, отступил назад. Конечно, я была уверена в себе. Если бы я умерла, то, с одной стороны, это бы привело меня к моей цели, а если бы нет, то мир все равно нашел бы причину, чтобы исправить этот поступок.

Я сделала еще один шаг вперед, почти прыжок, и Ясон выронил меч, схватив меня за обе руки, чтобы защититься. Однако, чтобы убить меня, поступать так не следовало. Кажется, он это понял, и его рот немного приоткрылся от удивления. Я приблизилась к его ошеломленному лицу и сказала:

– Если вы намерены угрожать кому-то, убедитесь, что готовы в тот же момент убить его.

– Кто ты?..

Ясон, похоже, начал подозревать меня, но это не имело значения. Он почти не знал настоящую Эриду. Характеры людей меняются с возрастом, а он, занимаясь тренировками, путешествием и сражением с драконом, пропустил несколько лет из жизни Эриды. А даже если бы он их застал, то все равно бы ничего не понял, потому что…

– Сэр Каджар, вам ведь никогда не было дела до меня? Так зачем спрашивать?

* * *

В карете раздавался лишь цокот копыт по мостовой. Ни у меня, ни у моего нового рыцаря не было особого желания начинать разговор, поэтому мы оба просто смотрели в окно.

На самом деле была еще одна причина, по которой я не могла заговорить. Если Энакин и правда тот самый «Черный Рыцарь», то я ничего о нем не знала.

В романе его имя ни разу не упоминалось. Он всегда оставался «стоящим в тени», и даже его облик, ускользающий от всякого описания, оставался загадкой. Неизвестным было и его прошлое, и подробности личной жизни. Он просто безмолвно брал на себя все тяготы и занимался грязной работой ради Эриды.

Можно сказать, что Черный Рыцарь был ее единственным союзником и ключом к ее победам. Но это имело смысл лишь в том случае, если Энакин и в самом деле являлся тем самым Черным Рыцарем… Вот только я не была Эридой. Из всех действующих лиц этой истории только он первым встретил меня, а не ее.

Хотя, если разобраться, был еще и Гибрис. Правда, он полагал, что впервые встретил Эриду сейчас, но на самом деле они знали друг друга с детства. Ведь, как позже выяснилось в романе, Гибрис и Эрида были единокровными братом и сестрой – тот самый шокирующий поворот, который должен был перевернуть сюжет с ног на голову. Вот почему мне кажется, что я должна умереть прежде, чем этот безумный драматический момент проявится и все станет еще сложнее.

Если Черный Рыцарь полюбит меня, потому что я не Эрида, это тоже принесет немало хлопот. Не стоит исключать возможность, что он, как и многие другие, падет к ногам очаровательной Елены. Это тоже принесет немало хлопот. Хоть мне и не мила жизнь, но и перспектива, что мой рыцарь и самый близкий человек предпочтет меня Елене, вовсе не радовала.

Пока я ломала голову, Энакин медленно спросил:

– Почему именно я?

– Похоже, у тебя был кто-то другой на примете? – парировала я.

– У меня не было права выбирать.

Энакин взглянул на меня прямо, не пытаясь проанализировать мои мотивы или найти скрытый смысл. Его лицо выражало все ту же усталость, что и при первой нашей встрече. Мне было трудно вообразить, как этот человек мог бы полюбить Эриду. Он выглядел так, словно ничто в мире его не волнует и не вызывает ни малейшего сожаления.

Что же тогда привлекло тебя в Эриде, сделав одержимым?

– Но вы можете выбирать, – продолжил он. – Вы, дочь маркиза Мизериана, невеста наследного принца, не могли выбрать меня из одной лишь доброты, отвергнув стольких рыцарей.

– Верно, – подтвердила я. – Не знаю, что за чушь наговорил тебе рыцарь нашего семейства, пока меня не было, но ты должен ее забыть.

Наверняка он говорил о добродетели, о спасении… Но мой выбор был сделан отнюдь не из этих соображений. В моей голове звучали слова отца Эриды: «Тебе нужен тот, кто сможет отправиться туда, куда ты сама не сможешь. Тот, кто выполнит задание, не сказав об этом никому ни слова, и будет готов умереть за тебя, если что-то пойдет не так».

Поскольку мне известна слабость Энакина, он не сможет сопротивляться.

– Ты умрешь ради меня.

Я уверена, что смогу держать его на коротком поводке. Вот почему я его выбрала.

* * *

Сегодняшний день тянулся бесконечно долго. Я собралась умыться и лечь спать, но, лежа на кровати, вдруг заметила, как что-то засверкало у меня под подушкой. В голове промелькнула мысль: «Неужели кто-то подложил бомбу?» Я осторожно потянулась и вытащила зеркало.

– Что за нелепица?.. – пробормотала я и уже собиралась снова спрятать его под подушку, но в этот момент на поверхности отразилось лицо, которое явно не было моим.

– А-а-а! – закричала я и, испугавшись, швырнула зеркало на кровать.

Мой крик услышала служанка, которая, распахнув дверь, тут же вбежала в комнату.

– Госпожа! Ч-что случилось?!

В отражении я заметила, как ведьма приложила палец к губам, призывая к тишине. Я быстро перевернула зеркало, чтобы горничная ничего не заметила, и, стараясь сохранять спокойствие, ответила:

– Кажется, в комнату залетела какая-то мошка. Нужно закрыть окно.

– Да, госпожа. Принести вам воды?

– Не нужно. Просто закрой и можешь идти.

Как только служанка скрылась за дверью, я перевернула зеркало и, стараясь не повышать голос, прошептала:

– Ты меня до смерти напугала! Что это все значит?..

– Должно быть, вы были слишком заняты? – спросила ведьма слегка обиженным тоном.

И правда, дни выдались настолько насыщенными, что я совсем забыла о том, что нужно держать зеркало при себе. Да и рассказать ей о разговоре с Гибрисом тоже было необходимо. Если мне не удастся выбраться отсюда живой, я найду способ сделать это хотя бы после смерти.

– Есть новости? – спросила я.

– Мои сестры сказали, что человеческое тело не способно нарушить причинно-следственные связи.

– Не способно?

– Да. Чтобы нарушить этот законы, нужно заплатить высокую цену, но человеческой жизни недостаточно. Для подобного в качестве жертвы потребуется не меньше, чем сердце дракона, матери природы.

О нем тогда упоминал Ясон, но где мне достать драконье сердце? Насколько мне известно, ему удалось убить это могущественное существо только потому, что она сама позволила ему забрать свою жизнь.

– Или же вам придется сразиться с богом.

– Уж лучше с драконом, чем с богом.

– Вам удалось узнать, возможно ли для вас выбраться отсюда живой?

– С процедурой проникновения в храм все слишком сложно, поэтому я спросила об этом напрямую у первосвященника. Он сказал, что, согласно законам этого мира, моя душа может вернуться домой только после того, как душа, находящаяся сейчас в моем теле, умрет, но сейчас оно просто пустая оболочка без души, так что, по сути, это невозможно.

– Понимаю…

Эта мысль вновь нагнала на меня тоску. Живой выбраться не получится, нарушить причинно-следственные связи я тоже не могу, а оставаться здесь мне ненавистно.

Теперь, глядя в зеркало, я уже не удивлялась так, как раньше. Даже манера моей речи начала меняться. Я уже не помнила, как разговаривала раньше. Хотела я того или нет, но это тело вынуждало меня адаптироваться. Ужасное чувство. Этот мир не для меня.

Ведьма, словно утешая меня, прошептала:

– Вы сможете выбраться отсюда, если не будете нарушать прописанный закон.

– Не нарушая?

– Прописанный закон – это причинно-следственные связи, которые мир устанавливает, чтобы дать живым существам возможность исполнить предназначение. Например, появление героев в тяжелые времена – часть этих законов. Кто-то рождается, чтобы спасти мир, а кто-то, чтобы стать причиной для других это сделать.

– Значит, моя жизнь – просто чья-та причина для действий? Это ужасно.

Я начала задумываться, существуют ли такие законы в моем мире. Если есть судьба и карма, есть ли там и своя форма причинно-следственных связей?

– Этот мир – сложный механизм. Если одна деталь выходит из строя, то все начинает рушиться. Чтобы этого не случилось, и существует закон прописанной жизни. За его нарушение взимается огромная плата.

– А что происходит, когда предназначение исполняется?

– Обычно человек просто умирает. В таком случае смерть становится для него «разрешенной».

Если Эрида связана законом прописанной жизни, то, насколько мне известно, ее роль в этом мире – убить Елену или хотя бы совершить покушение на ее жизнь. Только Эрида могла настолько ненавидеть ее, чтобы навредить.

Медея, заметив мое замешательство, мягко продолжила:

– Вы уже знаете, что вам нужно сделать, и в чем заключается ваша роль.

– Если ты не хочешь, чтобы я нарушала причинно-следственные связи этого мира, тогда в чем состоит твоя помощь?

Мне казалось, что она помогает мне найти способ умереть, но, похоже, это было не так.

– Когда душа умирает в этом мире, она должна переродиться здесь же.

– Это что еще значит? Я смогу переродиться только в этом мире, не имея возможности вернуться в свой?

– Таков закон. Но ведьмы способны находить лазейки и нарушать его. Если принести необходимые жертвы, я могу помочь вам вернуться в ваше настоящее тело после того, как вы исполните свою роль.

Узнав, что есть шанс, я немного успокоилась. Надеюсь, что плата, которую нужно будет внести, не будет связана с живыми существами…

– Какая жертва необходима?

– Мы еще ее не обнаружили.

Улыбка ведьмы меня обескуражила.

– Ты что, издеваешься?!

– Не злитесь, – мягко сказала Медея. – Мы с сестрами прилагаем все усилия.

…Погодите, я ведь им очень мало заплатила за это.

– Не переживайте, – сказала ведьма. – Мы получим свое позже.

– Позже?

– Да, вы ведь выпили контракт, не так ли?

– Что?! Контракт?

И тут мне вспомнился тот мерзкий напиток, который она дала мне в лавке.

– Ты обманула меня!

– Никогда не пейте то, что вам предлагают незнакомцы, не задумываясь о последствиях.

– Это подло! Я даже не знаю, в чем он заключается!

– Вовсе нет, все честно.

Откуда-то подул ветер, коснувшись моей щеки. Это было похоже на человеческое прикосновение, словно кто-то осторожно гладил меня.

– Я держу вашу жизнь в своих руках, как и вы мою, разве здесь есть что-то несправедливое?

– …

– Если узнаю что-то еще, свяжусь, а пока держите зеркало при себе.

– Хорошо, – согласилась я.

– Ах да, если окажетесь в опасности, найдите зеркало побольше… Поняли?

Ведьма, дав весьма туманный совет, исчезла, и в зеркале снова отражалось лишь только лицо Эриды. Получив столь много новой информации, я почувствовала себя опустошенной.

Кстати, ведь с момента прибытия в особняк я еще ни разу не видела своего нового рыцаря. Интересно, он в порядке?

– Энакин…

– Вы звали меня?

– Ой! Напугал!

Я едва слышно позвала его, как он тут же открыл дверь в мою комнату, отчего мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Как он услышал мой голос? Нет, подождите. Если он услышал шепот, значит, он был в курсе и нашего разговора с ведьмой. Нужно сохранять хладнокровие, но сама мысль об этом заставила меня вздрогнуть. Энакин, заметив мое состояние, тихо спросил:

– Могу я войти?

– А? Да…

Я машинально позволила, и он закрыл дверь, а затем медленно подошел к кровати. Встав на одно колено перед местом, где я сидела, он заговорил:

– Одна из главных добродетелей рыцаря – это умение хранить секреты своего господина.

Эта фраза должна стать утешением, или он хочет, чтобы я немного успокоилась? Не сказать, что это сработало, однако мне все же стало немного легче.

Придя окончательно в себя спустя мгновение, я снова задумалась о том, как именно он мог услышать мой голос. Вариантов было не так много, если только он не обладатель сверхъестественных способностей.

– Ты… Мастер меча?

– Почти.

– Почти? Это как? Либо да, либо нет.

Если только он не являлся магическим инженером, то услышать шепот с такого расстояния мог лишь мастер меча, способный чувствовать чужую ауру. Насколько я знала, в настоящий момент в империи было всего два мастера меча – герой Ясон и его учитель по фехтованию, ныне вышедший на покой военачальник. По легендам мастера меча столь сильны, что могли расколоть горы и рассечь моря. Это были настоящие герои, являющиеся достоянием страны. Если Энакин действительно мастер, то ему бы лучше поведать об этом императору, а не оставаться рядом со мной. Однако он, сжав и тут же разжав кулак, с грустным видом пробормотал:

– Я могу чувствовать ауры, но моя техника несовершенна. Поэтому… Я почти мастер меча.

Способность чувствовать чужую ауру – причина, по которой мастера меча могли сотворить столь многое. Если она несовершенна, то его ответ вполне логичен. Ведь он сказал «несовершенна», а не «невозможна». Значит, через лет десять он наверняка ею овладеет. Собственно, даже это уже было бы грандиозным достижением. Конечно, он не станет самым молодым мастером меча, так как тут его уже опередил Ясон, но тот ведь изначально был одним из главных мужских героев романа.

– Ладно, тогда ты… Наполовину мастер меча. И ты все слышал, верно?

– …

– Что думаешь?

Это был своего рода вызов. Признает ли он, что подслушал мой разговор и что он собирается делать с этой информацией? Если он собирается рассказать о моей связи с ведьмой, мне придется убить его. Или оклеветать, чтобы все сочли его сумасшедшим.

Наконец Энакин посмотрел мне в глаза и спросил:

– Госпожа не отсюда, так ведь?

Неожиданный, но в то же время очень точный вопрос. Похоже, он действительно слышал все. Я задумалась, стоит ли говорить правду или продолжать притворяться. В конце концов, он мог и не быть тем Черным Рыцарем. И все же, если он останется рядом, то рано или поздно узнает о моем секрете.

– Верно. Если быть точной, не «Эрида». Я иномирянка.

– И вы хотите вернуться в свой мир, госпожа?

– …Да.

– Если я помогу вам, этого будет достаточно?

Почему он так спокоен? Лицо Энакина не выражало абсолютно ничего, даже когда я призналась, что пришла из другого мира. Разве такие, как я, не редкость? Я ведь даже вступила в сговор с ведьмой, что в империи считается величайшим табу. Может, у этого парня тоже есть тайна происхождения, о которой я не знаю? Например, он окажется потомком дракона или что-то в этом духе…

Когда я стала смотреть на него с подозрением, он слегка улыбнулся.

– Вы мне не доверяете?

– Не доверяю. Потому что тебе не показались странными те вещи, о которых я рассказала.

– Когда живешь на задворках общества, привыкаешь к абсурду. Рождаясь там, сложно отличить безумие от нормы. А здравомыслящему человеку, попавшему в трущобы, придется сойти с ума, чтобы выжить.

Он говорил эти пугающие вещи сохраняя невозмутимый вид, а его лицо оставалось бесстрастным, словно маска. Внезапно мне захотелось убедиться, что Энакин – живой человек. Я осторожно коснулась его щеки. Теплая.

Он не отстранился, безмолвно стерпев мое прикосновение.

– Мне не важно, кто вы на самом деле. Мой долг от этого не меняется.

– И в чем же он заключается?

– Вы отдаете приказы, а я их исполняю.

В глазах Энакина читалось спокойное сумасшествие, граничащее с железной волей человека, решившего никогда и никому не отдавать свое сердце. Я была уверена, что он не позволит любви помешать исполнению долга. Даже если он полюбит Елену, его верность останется только моей.

– Разве вы не разочарованы, что выбрали себе в рыцари безумца?

Как бы не так.

– Напротив, мне это по нраву.

* * *

Я вновь проснулась в этом мире. Умылась, смогла отказаться от макияжа, позавтракала и вдруг вспомнила одну вещь: скоро день рождения Эриды.

В стране, где совершеннолетие отмечают с большим размахом, неудивительно, что даже императорский дворец решил принять участие в праздновании. Судя по всему, меня ожидало грандиозное представление.

План мероприятия был утвержден самим императором, и отменить его в последний момент было невозможно. Оставалось только набраться терпения. Саму церемонию совершеннолетия я еще могла пережить, но она повлечет за собой новые неприятности. Если ее организацией занимается двор его величества, то Эрида Мизериан фактически становится членом императорской семьи, и о расторжение помолвки больше не могло быть и речи.

Насколько я помнила, Эрида и наследный принц в романе так и не поженились, но и о разрыве помолвки упоминаний не было.

Интересно, если я разрушу эту договоренность, то будет ли это частью закона прописанной жизни? Ведь все, что делала Эрида, будучи невестой наследного принца, сводилось к издевательствам над Еленой. А этим можно заниматься и после разрыва, не так ли? Просто возмутительно, как меня используют в качестве топлива для разжигания любви этой сладкой парочки. Причем принцу и Елене это было необходимо, но в итоге страдать от этого приходится именно мне. Почему все это так несправедливо? Это как в поговорке: одним вершки, а другим корешки. Разве я хотела этого брака? Все было заранее решено между семьями!..

От раздражения я вскрикнула и пнула кровать, но тут в дверь постучали. Стало неловко.

– Кхм-кхм… Кто там?

– Это… Я, – ответил Энакин.

– Что случилось? – спросила я.

– Моя младшая сестра… Хочет увидеться с вами.

Может, она что-то узнала?

Я сразу же поднялась. В этом мире, полном раздражающих мелочей, это известие стало глотком свежего воздуха. Правда, предстоящая встреча вызвала у меня беспокойство. Если позвать девочку сюда – нас увидит слишком много любопытных глаз, а если отправиться к ней в квартал, то тут уж я буду слишком выделяться. «Хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу», – гласит народная мудрость. Нужно выбрать место, где вечно толпятся люди, и никто не обратит на нас внимания… А что, если…

– Передай ей, чтобы она пришла в самую крупную кондитерскую в стране.

– Понял.

«Лаут» – величественное пятиэтажное здание, настоящий кондитерский дворец, затмевающий все прочие заведения подобного рода. Его фасад, выполненный в нежных кораллово-розовых тонах с изящными белыми молдингами[3], напоминал изысканное украшение праздничного торта.

На первом этаже находилась пекарня и прилавок для покупателей, которые брали выпечку с собой. Полноценный магазин начинался со второго этажа. На нем выставляли хлеб, а на третьем – десерты. Все было разложено на отдельных пронумерованных подносах. Посетители могли выбрать понравившуюся сладость, записать ее номер и отдать список заказов на выходе. После этого можно было забрать свои покупки на первом этаже или остаться и насладиться ими на верхних этажах.

На четвертом этаже обычно сидели зажиточные горожане, а пятый предназначался для знати, хотя они чаще всего отправляли за заказами слуг. Интерьер здесь отличался: четвертый предлагал просторную открытую планировку, а пятый – отдельные комнаты для посетителей.

Хотя я могла воспользоваться пятым этажом, взяв на время одну из комнат, это казалось слишком рискованным. Поэтому я решила остановиться на четвертом. Люди там обычно были заняты своими разговорами и мало обращали внимания на окружающих.

Я сменила наряд на более скромный, спрятала волосы под широкополой шляпой и выбрала неброские украшения. Без макияжа и корсета я выглядела достаточно неприметно.

Пройдясь по второму и третьему этажам, я выбрала несколько аппетитных десертов, а затем направилась на четвертый этаж. Там, сделав заказ, я села за столик. Через некоторое время слуга принес выбранные лакомства и начал аккуратно расставлять их. Для этого он использовал пятиярусную стойку – предмет роскоши, доступный лишь дворянам, тогда как простолюдины довольствовались трехъярусными. На ней аккуратно расположились сконы[4] со взбитыми сливками и джемом, пирожные, кексы, карамелизированные фрукты и крампеты[5]. Когда слуга расставил чайные чашки и чайник, я заметила приближающихся Энакина и его младшую сестру. Девочка, завороженная окружающим ее великолепием, с увлечением разглядывала десерты и мебель.

– Садитесь.

– Ч-что? А… Да…

Она поспешно села, а Энакин встал позади. Конечно, это было лучше, чем если бы он просто стоял за моей спиной, но все равно со стороны выглядело странно. Зачем привлекать к себе столько внимания в людном месте, особенно учитывая то, что я пытаюсь сойти за богатую простолюдинку?

– Ты тоже садись.

– …И я тоже?

– Или будешь стоять на проходе и мешать? Сядь. Глаза мозолишь.

Энакин, поколебавшись, придвинул стул и сел рядом. Мебель, очевидно, была рассчитана на женщин, и стул оказался ему маловат, но это было уже не моей заботой.

– Ты хотела меня видеть?

– Да. Нам удалось узнать, где сейчас живет первосвященник, о котором вы спрашивали.

– И где же?..

Девочка огляделась по сторонам, а затем быстро достала из кармана записку и протянула ее мне. На ней было написано: «Бонитэо». Это была малознакомая мне провинция, и я решила посмотреть ее расположение на карте позже. Я уже собиралась забрать клочок бумажки себе, как вдруг она выхватила ее обратно и проглотила. Я была настолько ошеломлена, что не могла выронить и слова, но девочка просто невозмутимо улыбнулась в ответ.

– Вы ведь сами сказали, что главное – строгая конфиденциальность. Даже я теперь не знаю, что там было написано.

– А если тебе будет плохо после этого?..

– Да ладно вам, – улыбнулась девчонка. – Я с детства питаюсь объедками с улицы. Разве может мне навредить маленький кусочек бумаги?

Ее дерзость показалась мне забавной. Я протянула ей чашку чая, посчитав, что после хорошей работы она заслужила награду.

– Ешь столько, сколько захочешь. Если останется, можешь взять с собой.

– Правда? Можно все съесть?

– Именно для этого я столько и заказала.

Девочка обрадовалась и принялась торопливо набивать рот едой. Я переживала, что она может подавиться, но промолчала. Энакин же внимательно посмотрел на меня, после чего я предложила и ему:

– Если хочешь, можешь тоже попробовать.

– Нет, спасибо. Но…

– Но?

– Что вы собираетесь делать дальше? До нужного места две недели пути, не меньше.

– Две недели…

Ровно через две недели должна состояться церемония совершеннолетия Эриды. Возможно, стоит подождать ее окончания. Пока я размышляла, девочка подняла руку.

– Я могу отправиться вместо вас.

– Нет. Я хочу поговорить с первосвященником лично.

Хотя он и ушел на покой, он все равно оставался первосвященником и, увидев меня, мог сразу понять, что я иномирянка. Это должно было упростить разговор.

Я жестом дала знак Энакину, и он передал девочке мешочек с монетами.

– Это обещанная плата.

– Спасибо!

– Смотри, не укради ни одной монеты. Все нужно отнести информатору. Свою долю получишь отдельно.

Она явно расстроилась, что нельзя оставить себе часть денег. Видимо, действительно думала о краже.

– А серьги ты продала?

– Нет…

– Почему?

– Мне жалко. Это первая вещь, заработанная честным трудом, которую у меня не отобрали.

Значит, она и вправду воровала. Я бросила осуждающий взгляд на Энакина. Тот удивленно моргнул и пояснил:

– Ее отец был таким. Пил, играл в азартные игры, заставлял ее попрошайничать и воровать, а потом отбирал все заработанное.

– Ты живешь с ним?

– Этот отброс напился, затеял драку и помер. Тьфу! – она привычно сплюнула на пол, а потом быстренько затерла след ногой. – Раньше я жила с родственником, который брал с меня плату за жилье, но теперь я сама себя защищаю.

– Но ты ведь еще не достигла совершеннолетия.

– Да какая разница. Если бы взрослые действительно заботились обо мне, это было бы другое дело. Но они только и думают о наживе. Дети из трущоб с малолетства зарабатывают себе на жизнь, я тоже справлюсь.

Ее уверенность не оставляла мне выбора, и я просто кивнула.

Тут я заметила, что зал оживился. Подняв голову, я увидела, как в нашу сторону идут Елена и Гибрис. Быстро натянув шляпу, чтобы скрыть лицо, я надеялась, что они меня не заметят. Кажется, так и произошло.

– Господин первосвященник! Позвольте проводить вас на верхний этаж! – предложил официант, узнав Гибриса. Обычно он предпочитал уединение и либо ел наверху, либо заказывал еду с собой. Но Елена, одернув спутника, отрицательно покачала головой.

– Ох, нет! М-мы будем есть здесь. Правда?

– …Принесите сюда, пожалуйста.

Когда официант удалился, Елена что-то тихо прошептала. Я, в свою очередь, толкнула Энакина в бок и спросила:

– Что она сказала?

– Говорит, если ты не дворянин, то подниматься на пятый этаж нельзя, могут наругать.

– С ума сойти, ну серьезно…

Теперь я вспомнила, что в середине романа Елена еще не знала, что Гибрис – первосвященник. Но как можно было этого не знать? Первосвященники отличаются от обычных священников даже униформой! Официант, очевидно, все понял с первого взгляда. И как можно было остановить его, если он уже предложил проводить их? У Елены, похоже, было непреодолимое желание совать нос не в свои дела.

Вскоре перед новоприбывшей парочкой появилась стойка с пятью ярусами. Как первосвященник, Гибрис имел право на дворянское обслуживание. Елена же, видимо, просто не знала, в чем заключается различие между стойками. В любом случае это поняли другие и атмосфера вокруг изменилась. Люди, беседующие между собой, начали украдкой посматривать на Гибриса и Елену.

Гибрис был известен как самый молодой первосвященник в истории. Но даже если отбросить это, сложно было не обращать на него внимания.

Елена была прекрасна: серебристые волосы, сияющие, как лунный свет, притягивающие взгляд фиолетовые глаза и лучезарная улыбка, будто способная растопить сердце каждого.

Гибрис, сидящий напротив, был не менее привлекателен. Черные, как ночь, длинные волосы и кожа цвета топленого шоколада в сочетании с резкими чертами лица делали его похожим на королевскую особу восточной страны. Его одежда – строгий наряд первосвященника, отороченный золотой каймой, – должна была придавать ему суровости, но, напротив, создавала соблазнительный образ.

Они заговорили. Энакин посмотрел на меня, словно спрашивая, не хочу ли я узнать содержание их беседы, но я покачала головой. Все и так было очевидно: «Я думаю, что все смотрят на тебя, Гибрис, потому что ты очень красивый»; «Если уж кто-то нравится, почему бы и не посмотреть?»; «Сладкое ведь поднимает настроение, как можно его не любить?»; «Не обращай внимания на чужие взгляды». И дальше в том же духе… Очередная порция нежных и ангельских слов. Когда такая прекрасная девушка говорит такие сладкие речи, не влюбиться в нее просто невозможно.

Тем более Гибрис способен видеть цвет души. Если души обычных людей желтые, то душа Елены сияла великолепным золотом, несравнимым ни с чем. Стоило бы спросить, какого цвета моя душа…

Гибрис улыбнулся. Конечно, даже он мог улыбаться, но чтобы настолько ласково… Неужели даже Алекто с вечно угрюмым выражением лица и тот же холодно ухмыляющийся и учтивый Ясон… Улыбались так же искренне, если смотрели на Елену?

Я почувствовала себя странно. Не то чтобы меня ненавидели, но становилось очевидным, что одну лишь меня не любят. Было тяжело ощущать эту беспомощность. В этом мире не было никого, кто бы поддержал меня, кроме Елены. Хотя нет. Один такой человек все-таки есть.

Когда мы вышли из Лаута и проводили девочку, я тут же понеслась в лавку ведьмы. Энакин следовал за мной, но я не могла остановиться. Мысли в голове путались.

Когда я добралась до магазина Медеи, он оказался заперт.

– Открой!

– Госпожа…

– Открой же!

Я стучала так, словно собиралась выбить дверь. Если бы у меня поблизости оказалось что-то тяжелое, я бы разбила окно. Проходящие мимо люди украдкой смотрели на меня, но тут же отворачивались и шли дальше своей дорогой. Наверное, думали, что я сумасшедшая.

– Да ты…

Когда кожа треснула и начала кровоточить, Энакин молча перевязал мои раны платком.

Дышать было так трудно, словно меня душили. В отчаянии я вырвалась из рук рыцаря и вцепилась ногтями в деревянную дверь. Прошу…

– Да ты же обещала помочь мне, когда я буду в опасности…

Порой случались дни, когда во мне просыпалось странное желание. Умом я понимала, что все это не нужно, но душу терзала жажда обладать тем, что было у других детей. Я не испытывала симпатии к викингам, но их маленькие фигурки, которые использовались во время школьного спортивного фестиваля, притягивали взгляд. И хоть я и не любила сладкую вату, хотелось просто держать ее в руках. Бренды не имели значения, но настойчивое желание попросить у родителей популярную штучку, что была у каждого, меня не отпускало.

Со временем пришло осознание истинной потребности: мне нужно было подтверждение любви. Пусть вещь будет бесполезной, но знание, что ради моего счастья родители готовы исполнить любую прихоть, согревало душу. Хотелось верить, что они будут на моей стороне, даже если я поступлю неправильно.

– Пожалуйста…

Дыхание сбивалось. Эмоционально я была настолько истощена, что хотелось перекусить язык и просто умереть.

Нужен был кто-то, кто бы видел настоящую меня. Кто-то, знающий и принимающий. Хоть один человек, готовый встать на мою защиту. Поэтому я и побежала к единственной, кто могла помочь, но ее дверь оказалась заперта.

На землю под ногами падали маленькие капельки, и я подумала, что, наверное, пошел дождь. Взглянув на чистое небо, я поняла, что это были мои слезы. Энакин молча наблюдал за мной. Хотелось раздраженно огрызнуться: «Чего смотришь?» Но он вдруг задал простой вопрос, не используя никаких слов утешения или пустой поддержки:

– Вы хотите, чтобы дверь открылась?

Я лишь молча кивнула. Рыцарь попросил меня отойти. Едва я сделала несколько шагов, как он извлек меч и обрушил его на препятствие. Крепкая, массивная деревянная дверь с треском разлетелась на куски.

Пока я ошеломленно смотрела на это зрелище, он отбросил обломки и, окинув взглядом помещение, шагнул внутрь первым.

– Безопасно.

– Ты с ума сошел? Зачем крушить дверь?

– …Она была закрыта.

Он посмотрел на меня так, словно его поступок был очевиден. На его лице не промелькнуло ни тени сожаления за содеянное, лишь уверенность в логичности своих действий.

– Я решил, что, кто бы вас здесь ни ждал, госпоже нужно войти и отдохнуть. Я ошибся?

С этими словами он спокойно предложил мне сесть в кресло. Да, логика железная: если дверь не открывается, ее надо сломать. Если нет хлеба, пусть едят пирожные, верно?[6] Глядя на невозмутимое лицо Энакина, я вдруг ощутила всю нелепость своих страданий. Беспомощно рассмеявшись, я вошла и села в кресло.

Вскоре вернулась хозяйка и, увидев разгром, закричала:

– Вы совсем сбрендили?! Я же дала вам зеркало для связи! Почему не воспользовались им, а вместо этого снесли ни в чем не повинную дверь?

– Это не я. Это он, – я указала пальцем на Энакина.

– Дверь была заперта, поэтому я ее немного сломал, – невозмутимо признался он.

Ситуация превращалась в фарс.

– Вы вообще себя слышите, а?! – кричала Медея. Она без колебаний принялась колотить Энакина по спине своими кулачками с длинными, ухоженными ногтями. Он, не возражая, молча принимал наказание. Это выглядело настолько нелепо, что мое настроение немного улучшилось.

– Я оплачу ремонт двери. Успокойся, – сказала я.

– Так по какой причине вы ко мне пожаловали? – недовольно спросила ведьма.

– Просто мне тоскливо. Скажи что-нибудь, чтобы мне стало легче.

– Произвол!

– Выгонишь меня?

Медея слегка улыбнулась и взмахом руки вернула двери первозданный вид.

– Не слишком ли рискованно демонстрировать такие вещи в присутствии посторонних? – спросила я.

– О, если бы я считала его таковым, то давно бы избавилась, – ведьма хитро усмехнулась.

Это была правда: Энакин не из тех, кто побежит в храм с доносом. Ему было проще забыть об этом, чтобы избежать лишних хлопот.

Оставив рыцаря в некотором замешательстве, хозяйка лавки повела нас на нижний этаж. Там по-прежнему кипели котлы, наполняя воздух травяным ароматом. Все вокруг создавало атмосферу творческого хаоса. Едва заметным жестом она заставила чашки с чаем взлететь в воздух и плавно опуститься в наши руки. Я с подозрением посмотрела на свой напиток, гадая, что она могла туда подсыпать. В итоге я приказала сперва попробовать Энакину и лишь затем сама сделала глоток. Это был простой ароматный травяной чай.

– Итак, о чем же вам рассказать… Ах да. Знаете ли вы разницу между магической инженерией и магией?

– А она вообще существует?

– Магическая инженерия по своей сути близка к теологии. Вернее, берет начало именно оттуда, – ответила ведьма, на мгновение задумавшись.

Затем она начала объяснять, словно разыгрывая представление в театре теней:

– Принято считать, что теология – это наука о жизни, а магия – о смерти. Но это неверная параллель. И жизнь, и смерть подвластны теологии. Это не просто вера в творца или противопоставление добра и зла, а сама основа мироздания, фундаментальная истина. К примеру, человек, получивший слишком тяжелую рану, умирает. Это аксиома. Магическая инженерия действует в рамках этой истины. Она создает новые законы, основываясь на этой неизменной базе. В этом и заключается ее суть. Что ж, возможно, вам сложно это понять?

Она усмехнулась и продолжила:

– Если молния попадет в дерево, оно загорится. Это природное явление, иначе говоря, истина. Но однажды люди задумались: «Что, если мы сможем создавать молнии искусственно? Тогда мы сможем разжигать огонь где угодно и когда угодно!» Первые магические инженеры были, скорее, изобретателями. Именно поэтому их называют «инженерами». Когда они выводили формулу, соответствующую закону природы, это становилось огромным прорывом. Они научились собирать влагу из воздуха, чтобы вызывать дождь, преломлять свет для создания иллюзий или изменять температуру воздуха, чтобы вызвать ветер. Может показаться, что они создают нечто из ничего. Но это невозможно, ведь нарушение истины запрещено. Многие магические инженеры пытались приблизиться к божественному, но все они потерпели неудачу, были прокляты и встретили ужасный конец. Именно поэтому со временем они перестали переходить границы дозволенного.

Если теология – это истина, на которой держится мир, а магическая инженерия создает законы на ее основе, то магия – это нечто иное. Она разрушает, искажает или преступает через все ограничения. Именно поэтому я могу вернуть вас в ваш мир. Магия позволяет нарушить правило, которое обязывает вас переродиться здесь, и соединить вас с вашим изначальным домом. Конечно, за это придется заплатить, хотя цена непостижима для человеческого разума.

Ведьма замолчала, и я, поразмыслив над ее словами, спросила:

– Мужчина не может обладать силами ведьмы? Как… волшебник, например?

– Волшебник? Забавно.

Медея расхохоталась и произнесла:

– Я должна вас развлекать, а выходит наоборот. Недавно вы спрашивали, передаются ли наши силы потомкам. Магия не наследуема. Это… нечто, не связанное с врожденными «талантами», как магическая инженерия или теология.

Ведьма ненадолго умолкла и зажгла в руке пламя. Сквозь колеблющиеся красные языки ее лицо стало угрожающим, а взгляд приобрел острый, пугающий блеск.

– Ведьмы – это раса, которая «эволюционирует», испытывая крайнее отчаяние. Но требуется настолько сильное чувство безысходности, что оно сможет разрушить все истины, связывающие мироздание. Тогда ведьма перестает быть творением бога, становясь совершенно отдельным от него существом. Это позволяет ей быть свободной от причинно-следственных связей и закона прописанной жизни, которые регулируют этот мир.

Ведьма холодно посмотрела на Энакина, единственного мужчину в комнате.

– Мужчины слишком слабы, чтобы испытать подобные чувства. Они эмоциональны, легко поддаются убеждениям, быстро сдаются. Да что там… Им не хватает глубины страданий, чтобы достичь такого отчаяния. В большинстве цивилизаций мужчины – «создатели правил». Даже угнетенные ими, они мечтают скорее о сотворении новых правил, чем о разрушении старых.

– Если вы такие могущественные, почему люди ничего не знают о существовании ведьм?

– Многим это было бы неудобно. В основном власть имущим. Ведь ведьмы не потомки знатных людей. Признание их существования поколеблет основы власти, легитимность которой часто оправдывается божественным правом.

Ведьма игриво осенила себя крестным знамением. Этот жест выглядел настолько привычным, что создавалось впечатление, будто до того, как стать ведьмой, Медея была жрицей.

– К тому же, если люди перестанут верить в ведьм и начнут нас бояться, ситуация станет еще сложнее. Поэтому нас тщательно скрывают. А нашу историю полностью переписывают, желая стереть наше существование с лица земли. Даже намеренное избегание слова «магия» в магической инженерии – часть этой стратегии. Они заявляют: «Магии не существует. То, что вы считали магией, – всего лишь магическая инженерия».

– Но когда мы встретились, ты говорила, что тебя преследуют и что ты одна, – сказала я.

– Ну знаете, понятие преследования у каждого свое. Это как если бы крысы и насекомые кишели вокруг и угрожали заполонить все, если ты не покинешь свой дом. Для нас даже это своего рода преследование.

Медея сделала вид, что притворно плачет.

Стало понятно, почему о ведьмах не было ни слова в книгах или сказаниях. Если они действительно находятся вне закона прописанной жизни, то автор, который создал этот мир, просто не смог вписать персонажа, нарушающего его правила.

– Но не волнуйтесь. Даже обладая великой силой, ведьмы не способны разрушить это мироздание.

– Почему?

– Даже если появится ведьма, желающая этого, мы, ее сестры, сдержим ее порывы. А если станет совсем плохо, можем проголосовать и убить ее. Хотя чаще ведьмы умирают по собственной воле, устав от жизни, после подачи заявления на голосование…

Медея выглядела немного задумчивой. Затем она посмотрела на меня и слегка улыбнулась.

– Как жаль. Вы могли бы стать одной из нас. У вас есть все задатки.

– Наверное, быть ведьмой лучше, чем невестой.

– Ну разумеется. Вы могли бы командовать местными мужчинами, используя их в качестве фамильяров…

Мы продолжили болтать о пустяках, рисуя в воображении картины будущего, которому никогда не суждено было сбыться, но одна лишь мысль о нем вызывала у нас улыбки.