Мне ничего не хотелось делать, но сам роман не давал мне просто так сидеть на месте. Горничные, словно боясь, что на мне вырастет плесень, если я буду бездействовать, постоянно купали и наряжали меня. Когда я сказала, что ничего не хочу есть, они взяли ложки и, как трехлетнего ребенка, принялись кормить меня, заявив, что мне нужно только открыть рот пошире. Так я немного поела, хоть и вынуждено.

В последние дни служанки не находили себе места, опасаясь, что я могу совсем расклеиться. В конце концов, после того скандала в императорском дворце было бы наивно надеяться, что слухи не распространятся. Вероятно, сейчас в высшем обществе на каждом светском рауте обсуждали, как наследный принц влепил мне пощечину. Не то чтобы кто-то действительно беспокоился об Эриде, но и перечить ей все боялись. Судя по описанию в книге, настоящая Эрида была женщиной, для которой гордость была смыслом жизни. Будь она здесь, то, скорее всего, уже устроила бы переполох. Неудивительно, что обитатели дворца сейчас пребывают в недоумении оттого, что я так спокойна. Некоторые служанки, также удивленные моим поведением, даже проверяли, нет ли у меня температуры.

Честно говоря, я была зла на то, что меня ударили. Так что где-то в глубине души мне все-таки хотелось пробраться во дворец, пока принц спит, и проломить его мерзкую черепушку какой-нибудь дубинкой. Но стоило вспомнить, как маркиз Мизериан сжал мою ладонь, и эти мысли почему-то исчезали. Может, дело в том, что его рука напомнила мне руку моего отца? Хотя за всю жизнь я лишь несколько раз так держалась за него. Наверное, причина была в этом. Если бы я знала, что так все обернется, я бы делала это чаще. Когда я сидела в одиночестве, мне часто вспоминалась моя семья. Говорят, человек начинает ценить что-то, только потеряв, и это правда.

Отношения в семье не были плохими, но и особенно теплыми их назвать язык не поворачивался. Откровенно говоря, мне было до ужаса невыносимо находиться дома. В те времена меня раздражали возложенные на меня надежды родителей. Хотелось, чтобы они не просто ожидали от меня чего-то, но и проявляли хоть немного внимания и заботы. Они вели себя несправедливо: оставляли меня в одиночестве, предполагая, что я со всем справлюсь самостоятельно, а если этого не происходило, то меня ожидал шквал критики. Но они никогда, даже в шутку, не говорили такого брату, который был младше меня на три года.

Я хотела поступить в музыкальный университет. У меня был слух и задатки к изучению музыкального искусства. Я считала, что мои результаты были очень даже хорошими. Единственное, чего не хватало, так это денег. К ним сводилось все. Уроки, музыкальные инструменты – все это требовало огромных вложений. Родители говорили, что с моим средненьким талантом мне стоило бы выбросить эту затею из головы и прекратить гнаться за несбыточными мечтами. А потому вместо того университета, куда я хотела поступить, я отправила документы в государственный вуз с низкой оплатой обучения, соответствующего моим оценкам. Несмотря ни на что, я и там старалась изо всех сил ради стипендии, а чтобы заработать деньги на мелкие расходы, я бралась за подработки. Казалось естественным, что я должна все делать сама, потому что дома каждый день звучало: «У нас нет денег».

А потом брат решил пойти на пересдачу экзаменов. Все дело в том, что он якобы «чуть-чуть» не добрал баллов для поступления на желаемый факультет. Родители оплатили ему занятия в дорогой подготовительной школе, а затем и университет. Было больно от осознания, что мама и папа куда мягче и снисходительнее относятся к брату. И казалось, что они любят его больше, чем меня.

Я изо всех сил старалась устроиться на работу и рано стала жить отдельно. На праздники я нехотя звонила, чтобы узнать как дела, но ни разу не приезжала домой. На дни рождения специально отправляла деньги вместо подарков. Все-таки они меня вырастили, и я считала, что хотя бы так их должна отблагодарить.

Всегда казалось, что я получила от них слишком мало, но сейчас, задумавшись, я поняла, что и сама для них ничего не сделала. Только мой младший брат всегда был ласков с мамой и папой: он помогал с домашними делами и часто предлагал сделать простой массаж, когда родители уставали.

Я всегда была уверена, что смогу вернуться домой, когда захочу. Может, именно поэтому вела себя так холодно. Все из-за знания того, что семья всегда будет ждать меня. Если бы я знала, что больше никогда их не увижу, то согласилась бы приехать, когда они писали, что приготовят мое любимое блюдо. Знала бы я только, что так все сложится, я бы не отвечала каждый раз «ничего не надо», когда они спрашивали, что подарить на день рождения. Даже когда мы ели курицу, они всегда отдавали ножки нам с братом, а сами ели другие части. И, может быть, это вполне естественно, что они любили его больше. Если бы только я могла встретиться с ними снова, я бы вела себя теплее.

Мое горло сдавило от запоздалого раскаяния. Мне было невыносимо больно оттого, что я не могу вернуться домой.

Вскоре из дворца потребовали приехать для примерки платья для торжественного мероприятия, на котором я должна была присутствовать вместе с кронпринцем.

Церемония посвящения в рыцари была одним из важнейших событий в сюжете романа, а потому было вполне естественно, что меня, как невесту наследника императора, пригласили на нее.

Умом я все понимала, но появляться там совершенно не хотелось. Во дворце будет Алекто. Тот, кто ударил меня по щеке и не понес за это никакого наказания. И без малейшего чувства вины он будет флиртовать с Еленой у всех на виду.

Как мне сохранить лицо на церемонии, где будет так много людей, если даже сейчас я до предела возмущена? Хорошо, если в момент, когда я потеряю терпение, я не прибью его на месте.

С лицом, будто меня ведут на казнь, я села в карету. Раз все равно придется пройти через это, я подумала, что лучше уж приехать на место первой. Я успею настроиться и принять все как должное.

Я смотрела в окно, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Но почему-то все люди на улице улыбались. Казалось, что только я одна в этом мире была несчастна.

…Меня вдруг осенило. Почему я должна это терпеть? Почему обязана это выносить? За что? Почему я должна ехать и улыбаться, находясь рядом с тем, кто поднял на меня свою руку?

– Остановите карету.

– Что?

– Оглохли? Я сказала: немедленно остановитесь!

Лошади резко сбавили ход. Как только карета окончательно остановилась, я, не дожидаясь, пока мне преградят дорогу, выскочила на улицу. Каблуки моих туфель были немного высоковаты, но это не было проблемой. Я и в Корее носила такую обувь. Чтобы сбежать от рыцарей, я побежала в узкий переулок. Дыхание сбивалось, я едва не падала, но не могла перестать смеяться.

Может, мне просто спрятаться здесь навсегда? Если я буду убегать достаточно долго, они когда-нибудь оставят меня в покое. А может, этот мир от меня откажется? И тогда я смогу вернуться домой?

Глаза наполнились слезами. Отпустите меня! Бросьте!

Все равно всем вокруг нужна только Елена.

– Вот она! Ловите госпожу!

Голос рыцарей напугал меня еще больше. Я скинула туфли и побежала босиком по улице. Я не хотела, чтобы меня поймали. Если они меня схватят, то тут же потащат во дворец. А если нет, то вернут в поместье, чтобы уже завтра отослать снова во дворец. От одной мысли об этом меня начинало мутить.

В панике я пыталась найти, где спрятаться. И тут кто-то схватил меня за руку. Я чуть не закричала, думая, что это привидение, но вовремя сдержалась.

Передо мной стоял ребенок с грязным лицом. Он приложил палец к губам, прося помолчать.

– Вы хотите сбежать?

– Ха-а… Ха-а… Что?

– А, да говорю же, вы спрятаться хотите?

Когда я растерянно кивнула, девочка звонко засмеялась и свистнула. Тогда из переулков начали выбегать дети. Пока меня вели в сторону от дороги, остальная компания быстро и слаженно разбежалась по сторонам. Несколько человек встали парами, чтобы поиграть в резиночки, а другие стали шумно бегать друг за другом. Так они преградили проходы улицы, отвлекая внимание преследователей, а меня затолкали в какой-то дом. Дверь закрылась, и ребенок, задорно улыбаясь, протянул руку:

– Плату за мои услуги. Видели, как много детей помогло? Даже не думайте отделаться каким-нибудь угощением.

– Эм, что ж…

В замешательстве я попыталась найти что-то в районе пояса, но у легкого платья, конечно же, не могло быть карманов. Видя, как на лице моей спасительницы появляется все больше разочарования, я немного помедлила, а затем сняла сережки, которые были у меня в ушах, и протянула девочке. Она радостно засияла.

– А если тебя потом объявят вором, потому что поймают с этими сережками?.. Ох, смотри, чтобы все было в порядке.

– Конечно, госпожа! Это наша специализация!

Вдруг послышался шум за дверью, и девчонка, сделав испуганное выражение лица, оттолкнула меня в угол к большому шкафу. Я залезла внутрь и подумала, что, возможно, это рыцарь из моей охраны пришел обыскивать дом, и поспешно замерла, задержав дыхание. Но вошедший человек не был рыцарем.

Судя по всему, он был знаком с ребенком, потому что девочка встретила его с улыбкой. Светло-коричневые волосы и карие глаза… ничем не примечательная внешность… На фоне ярких персонажей этого романа он выглядел как типичная «массовка».

На болтовню девочки он не отвечал, смотрел в пол, но вдруг спросил:

– Кто это?

– А?

– Кого ты притащила в дом?

– Да разве я могла? В этот старый и пыльный дом…

Она с невозмутимым лицом солгала, а мужчина, вздохнув, направился прямиком к шкафу, в котором я пряталась. Я поспешно отвела взгляд от щели и зажала рукой рот, стараясь не дышать. Но мужчина даже не колебался.

– Выходите.

– Брат!

Мужчина открыл дверцу и посмотрел на меня сверху вниз. В его спокойных глазах не было ни презрения, ни жалости. Лишь усталость. Я не хотела спорить с ним, поэтому, цокнув языком, вышла в комнату, после этого незнакомец протянул руку девочке. Она, сделав вид, что ничего не понимает, глупо заморгала. В ответ он лишь посмотрел на нее, приподняв бровь. Ребенок раздраженно фыркнул, но все же вложил в его ладонь сережки, которые я дала в качестве платы. Мужчина вернул их мне.

– Заберите.

– Я получила их за то, что спасла эту госпожу!

– Тихо. Ты же знаешь, что связываться с дворянами – всегда в ущерб себе.

– Но…

Пока девочка с явным недовольством возмущалась, мужчина пытался ее успокоить. Я, наблюдая за ними, снова бросила им сережки. Незнакомец, рефлекторно поймав их, пристально посмотрел на меня.

– Это правда. Она спасла меня, и я заплатила за оказанную услугу.

– Вот видишь? Я же говорю, что это правда!

– И все же.

– Если вы их не примете, будет хуже. В эту плату включена и стоимость вашего молчания.

Понимая, что разговор может затянуться, я оборвала его на полуслове и решилась спросить то, о чем давно хотела. На самом деле я собиралась найти информацию о первосвященнике по имени Метей, так что вся эта ситуация была для меня очень даже удобна.

– Вы, конечно, не знаете, кто я, но даже если выясните, не распространяйтесь об этом. И еще… Мне нужна надежная информационная гильдия. Можете порекомендовать какую-то конкретную?

– Я знаю одну!

– Помолчи!

Девчушка энергично подняла руку, но мужчина быстро одернул ее. Внимательно посмотрев на меня, он тяжело вздохнул. Его лицо выглядело обеспокоенным.

Люди из низшего сословия редко получают хоть какую-то выгоду от общения с дворянами. Скорее уж, таких как он используют или даже убивают во избежание раскрытия чужих секретов.

– Ох, леди…

– Если вы узнаете, к какому роду я принадлежу, у вас обоих не останется иного выбора, кроме как выполнить мою просьбу.

– Я буду звать вас леди. Так вот, леди, мне жаль, что этот надоедливый ребенок доставил вам неудобства, но у нас нет ни сил, ни ресурсов, чтобы выполнить ваше желание. Пожалуйста, сжальтесь над нами, бедными и беспомощными, и покиньте этот дом.

После этих слов он низко поклонился. Его слова были невероятно вежливыми и мудрыми. Это был лучший способ попросить меня уйти. К сожалению, это лишь усилило мое желание. Вежливость намного лучше дерзости. Его старания избежать любой связи со мной были достойны похвалы, но я находилась в отчаянии. Усевшись на ближайшую кровать и закинув ногу на ногу, я сказала:

– Если я сейчас уйду, моя семья, несомненно, решит, что вы меня похитили. Тогда всех тех детей, которых я видела, заберут и начнут допрашивать касательно случившегося. Вы правда этого хотите?

– …

– Но, если же вы выполните мою просьбу, я смогу сделать так, что все будет в точности наоборот. К примеру, я скажу, что попала в беду, а вы меня спасли. Так какой вариант предпочитаете?

Девчушка толкнула мужчину в бок. Ее лицо явно говорило: «Чего же ты медлишь?» Мужчина, немного замешкавшись, кивнул.

Это была чистейшая угроза, не оставляющая иных вариантов, но у меня не возникло каких-либо угрызений совести. В конце концов, им не следовало спасать меня.

Я взглянула прямо в глаза девочке и сказала:

– Мне нужен очень надежный и молчаливый информатор из гильдии, заслуживающей доверия. Компетентность важна, но на первом месте – конфиденциальность.

– В глухом переулке есть человек, отец Санши, он помогает добыть информацию. Очень честный и надежный.

– Хорошо. Попроси его найти место, в котором находится первосвященник по имени Метей.

– А как насчет аванса?

– О, ты настолько уверена в своих силах, чтобы просить предоплату? Если не найдешь, вам обоим придется ой как несладко.

Девочка, кажется, согласилась с моими словами и кивнула. Я обратилась к мужчине, который все еще стоял и бросал на меня хмурые взгляды:

– У тебя, похоже, есть возражения.

– Вы пришли сюда намеренно?

Какое милое заблуждение. Несмотря на помятый вид, все, что было на мне, стоило столько, сколько весь этот район вместе взятый. Даже если бы все это была ловушка, я вряд ли стала бы приходить сюда, чтобы причинить им вред. Для этого достаточно отправить кого-то из семейной стражи.

– Да брось. Неужели ты думаешь, что мне было настолько скучно, что я решила найти это место, а после проникнуть в ваш дом, где никого даже не знаю. Я действительно была в бегах.

– Дворяне не просят у незнакомцев искать кого-то через информационные гильдии. Они могут выдать их секреты другим.

Ага, так вот что ему показалось подозрительным. Я встала, слегка приподнялась на цыпочках и потянулась к его лицу.

Эрида считалась второй самой красивой женщиной во всей империи, поэтому я ожидала, что мужчина смутится. Но, к моему удивлению, он на мгновение отвел взгляд, а после снова спокойно посмотрел на меня.

– Это потому, что я могу уничтожить такого, как ты, в течение 12 часов, если захочу, – ответила я.

Мужчина промолчал, а я продолжила:

– Разве человек испугается угроз крысы? Скорее, он просто убьет ее и тут же забудет об этом.

Даже в современном обществе те, кто имеют власть, часто давят слабых. А в мире, где официально существует классовое неравенство, это тем более не считается чем-то предосудительным. Именно поэтому он так отчаянно пытался защитить ребенка от меня.

После моих слов девочка тихо задрожала. Что ж, если они не выдадут мои секреты, я тоже не стану намеренно вредить им. Поэтому я и хотела найти такую информационную гильдию, где важнее всего секретность, а не профессионализм. Улыбнувшись, я погладила ребенка по голове.

– Вы… даже за людей нас не считаете.

– Кто знает. Я ведь немного не такая, как обычные аристократы.

Мужчина пробормотал это, явно испытывая глубокую обиду, а я лишь пожала плечами. Меня не интересовало, как другие дворяне относятся к простолюдинам. Насколько я помню, в романе отношение к ним тяжело было назвать хорошим. Но причина, по которой я могла вести себя так жестоко, заключалась вовсе не в том, что я была из знатной семьи, а они – из простой. К сожалению, для меня они действительно не были настоящими людьми.

Если не слишком сильно сживаться с происходящим, можно было даже не проникнуться сочувствием к вымышленным персонажам. Герои, похожие на NPC[2] в компьютерной игре, могли погибнуть, но об этом всегда свидетельствовала максимум одна фраза: «Он мертв».

Для того чтобы проникнуться чувствами, необходим достойный сюжет, который создаст эмоциональную привязанность к персонажам. Но в этой клишированной истории не было ни единого героя, за которого я могла бы переживать.

Все, что я любила, что было мне так дорого… существовало не здесь, а в моем реальном мире. Моя семья, мои друзья, любимые песни и прекрасные пейзажи… Чтобы вернуть все это, я была готова даже умереть.

Оставив эти мысли, я посмотрела на мужчину и тихо сказала:

– …Отведи меня назад.

Мужчина с недоумением посмотрел на меня, но затем снял свою обувь. Он встал на колени и обул меня. Хотя его ботинки были велики, они крепко сидели за счет высокого голенища.

Судя по царящей в доме обстановке, у мужчины и девочки не было лишней пары обуви. Интересно, что он собирается делать? Даже с той платой, которую я дала, в это время большинство магазинов, скорее всего, уже закрыто.

– Похоже, у вас нет лишней обуви. Если ты отдашь мне свои ботинки, что будешь делать сам?

– Но я же не могу позволить вам идти босиком, леди.

С этими словами мужчина открыл дверь, молча ожидая, пока я выйду.

…Если честно, я совсем не хотела уходить. Как только я перешагну через этот порог, сюжет снова начнет двигаться вперед. Сколько еще банальностей мне придется вытерпеть? Я даже представить себе не могла. Эта история была короткой для чтения, но внутри книги все тянулось очень медленно.

Я все еще хотела сбежать, но такой импульсивный поступок будет ошибкой. Чтобы противостоять самым могущественным людям в стране, нужна тщательная подготовка. Если я не составлю продуманный план, меня все равно найдут. А если вдруг спрячусь в этом доме, то меня обнаружат еще до рассвета. И все же странно, что я, готовая пожертвовать жизнью, испугалась после пощечины наследного принца. Это казалось таким нелепым – бояться возможного будущего, которое даже не факт, что наступит.

Если бы я рассказала об этом в интернете или на телевизионной передаче, комментарии наверняка были бы полны возмущения: «Почему ты так нерешительна? Разнеси его в пух и прах!»

Да, мне стало легче. Почему я должна убегать? Это не я должна прятаться, это кронпринц должен быть уничтожен. Мне стало интересно: что произойдет, если я нарушу причинно-следственную связь, убив главного героя в мире, который будто бы сохраняет мою жизнь?

* * *

Когда я вернулась домой, слуги поместья просто ошарашено смотрели на меня, не смея даже ругать. Я знала способ, как нейтрализовать любое недовольство, поэтому просто мило улыбнулась.

– Мне стало скучно, вот я и решила немного прогуляться.

– Но, госпожа, вы ушли, даже не предупредив охрану!

– Главное, что я вернулась невредимой. Я устала. Хочу отдохнуть.

Мой тон ясно дал понять, что разговор закончен.

Главная горничная лишь тяжело вздохнула и приказала другим служанкам подготовить для меня воду для ванны. Во время купания я все больше думала о том, что мне нужно как можно скорее встретиться с Гибрисом. Скажу, что в тот раз так вела себя, смутившись толпы аристократов, что нас окружали, а на деле и правда я вовсе не принадлежу этому миру. Уверена, милосердный первосвященник не откажет мне в помощи.

Вчера должна была состояться примерка парадного платья во дворце. Это помогло бы подготовиться к рыцарской церемонии, которая должна была состояться уже совсем скоро, но я, поддавшись порыву, сбежала.

Поскольку императорский дворец – одно из тех мест, где можно было встретить Гибриса, сегодня я решила пойти туда, как и задумывалось. Тем не менее семья маркиза так сильно беспокоилась, что отправила со мной охрану в еще большем количестве, чем обычно. Даже если бы я снова попыталась сбежать, меня бы поймали, прежде чем я бы успела сделать несколько шагов.

Прибыв во дворец, по этикету я должна была сначала поприветствовать императора, но оказалось, что он отправился в инспекционную поездку. Наследный принц, уже завершивший свою примерку, сегодня был заместо отца. Я снова подумала, что все-таки поступила правильно, сбежав вчера.

Ярко-фиолетовая ткань, символизирующая королевскую власть… На мне было изысканное платье с высоким воротником и открытыми плечами. Материал плотно прилегал к телу, но за счет многослойности платье было достаточно скромным. Юбка кончалась длинным шлейфом, который, судя по всему, доставит немало хлопот при стирке.

– Какое же красивое платье! Все будут завидовать его высочеству, что у него такая прекрасная невеста.

– …

– Вам удобно?

Я не хотела отвечать, поэтому промолчала, и швея, уловив мое настроение, быстро перевела разговор на другую тему. После примерки я снова переоделась в свою одежду. После этого меня радостно заверили, что платье будет доставлено в поместье уже сегодня, и я спешно откланялась.

По пути через сад я заметила знакомую фигуру. Это был Гибрис! Я почувствовала, что не могу упустить этот шанс, и побежала к нему. Наряд, в котором я была сейчас, хоть и не был таким роскошным, как только что примеренный, но оказался длинным и неудобным, потому я споткнулась и упала.

– Ай!

Резкая боль пронзила вывихнутую ногу. Гибрис повернулся ко мне. Меня немного раздражало, что он всегда так быстро появлялся рядом с Еленой, но меня замечал только после громких криков.

Первосвященник быстрым шагом подошел ко мне и опустился на колени:

– Вы в порядке?

– А я выгляжу как человек, который в порядке?!

Я была в таком ужасном настроении, что заставило меня резко огрызнуться. Он немного растерялся, но тут же протянул руку:

– Простите за дерзость… но я осмелюсь прикоснуться к вашей лодыжке.

Из его руки заискрился белый свет, и боль в ноге начала медленно стихать. Зрелище было настолько впечатляющим, что я не могла отвести взгляд до тех пор, пока все не закончилось. Похоже, что легкие травмы не требуют много времени на лечение.

Когда Гибрис поднялся и захотел уйти, я поспешно остановила его:

– Мы уже встречались.

– …Да.

– Тогда вы спросили, кто я?

– Так и было.

Гибрис выглядел обеспокоенным, но почему-то пристально посмотрел на меня, и его взгляд будто потерял фокус. Не потому, что я была красива, а из-за того, что он смотрел куда-то глубже, за пределы моего внешнего облика. Я огляделась вокруг и шепотом спросила его:

– Кем вы меня считаете, говоря такое?

– Не то чтобы я видел форму души, – вздохнул Гибрис, а затем, посмотрев мне прямо в глаза, добавил:

– Я вижу ее цвет. И в этом мире ни у одного существа нет такого цвета, как у вас. Я думал, что ошибся, но, похоже, это не так.

– …Тогда там было слишком много людей, и все произошло слишком быстро, чтобы я могла что-то объяснить и раскрыть правду. Все так, как вы сказали… дело в том, что я из другого мира. Скажите, я могу вернуться туда, откуда пришла? – с мольбой спросила я у Гибриса, схватившись за едва уловимую надежду.

Он несколько раз пытался ответить, но снова и снова закрывал рот, не произнеся и звука.

Ну, так знаешь ты или нет? Есть ли способ? Скажи уже быстрее!

Перспектива долго беседовать с чужим мужчиной, будучи невестой наследного принца, меня совершенно не радовала. Стиснув зубы от раздражения, я вновь задала вопрос:

– Вы не знаете?

– Я не могу дать вам точного ответа. Н-но, насколько мне известно…

Его следующие слова привели меня в полное отчаяние:

– Ни один иномирянин не покидал этот мир живым.

Я думала, что буду готова умереть, но, видимо, ошибалась. Меня охватила вспышка истерического смеха.

– Это неправда, верно? Должен же быть способ. Портал между мирами или что-то подобное…

– Леди.

– Если нельзя уйти живой, то как я вообще смогла попасть в этот мир такой, как есть? Правда ведь? Способ есть, просто вы его не знаете.

– Леди…

– Найдите его! Вы же первосвященник, вернувшись в храм, наверняка вы сможете отыскать записи или что-то еще! Поэтому…

– Леди! Пожалуйста, выслушайте меня.

Гибрис окликнул меня, схватив за плечи обеими руками. Его голос был тяжелым, а произнесенные слова звучали как увещевание:

– Если вы действительно не из этого мира, то душа, что изначально обитала в вашем родном теле, исчезла. Именно поэтому вы смогли беспрепятственно попасть сюда. Таковы законы жизни. Другими словами, чтобы вы могли вернуться, должна умереть душа из вашего мира, а если быть точнее, душа, находящаяся сейчас в вашем прежнем теле.

– То есть…

– Но если вы сейчас здесь, леди, то, скорее всего, ваше тело осталось в вашем мире как пустая оболочка… И раз в нем нет души, которая могла бы умереть вместо вас, вы не сможете вернуться живой. Смиритесь со своей судьбой и проживите жизнь в качестве этой женщины.

Гибрис закончил спокойным голосом и даже помог мне встать на ноги. Его выражение лица было бесконечно добрым, и от этого мне стало еще неприятнее.

Слишком легко ему говорить такие вещи, ведь это не его судьба. Смириться? Ты хоть знаешь, с чем я должна смириться? Если выбирать, я бы лучше научилась магии и стала ведьмой, отправилась в приключение, а не жила бы этой жизнью.

Место, куда я однажды ударила себя ножом, вновь заболело. Сколько еще раз мне придется пронзить себя, чтобы все закончилось? Или это вообще невозможно? Смогу ли я покончить с этим, или же сломаюсь гораздо раньше?

Гнетущие мысли начали разъедать меня изнутри. Собравшись с силами, я наконец произнесла:

– Нет, я не согласна.

– Простите?

– Если таков закон прописанной жизни, то я покину этот мир даже ценой собственной смерти.

Я резко поднялась на ноги, решив разыскать ведьму, чтобы уговорить ее помочь, но Гибрис вновь остановил меня, прокричав вслед:

– Леди! Цените жизнь, данную вам богом!

– Жизнь, данную богом?

Я замерла на месте, обернувшись. Даже в своем родном мире я была атеисткой, а теперь мне приходится выслушать подобное в дешевом романе?

– Мою жизнь дали мне мои родители, а не бог. Вы ведь тоже не были зачаты святым духом, верно?

«Черт, лучше иди и позаботься о своих родителях. Понял?» Эта фраза так и вертелась у меня на языке, но я ее проглотила. Уверена, что с конфуцианским учением в этом мире никто не знаком. Если честно, мои слова могли быть восприняты как ересь, но кого это волнует, если я даже не из этого мира? Гибрис вряд ли станет тем, кто объявит меня еретичкой.

Мне настолько надоело быть живым манекеном, который даже одежду самостоятельно без надзора купить не может, а теперь меня ставят перед фактом, что вернуться живой обратно невозможно.

Усталость овладела мной, и казалось, что внутри что-то сломалось. Все, чего бы я хотела сейчас, – это добраться до кровати. С такими мыслями я ушла прочь, едва волоча ноги.

Сейчас хотелось побыстрее оказаться в своей комнате, но я внезапно столкнулась с Еленой. Она, увидев меня, испуганно замерла, а я просто попыталась продолжить свой путь. Однако внезапно девушка схватила меня за руку. Слегка растерянная, я уставилась на нее. Елена глубоко вдохнула, а затем, встретившись со мной взглядом, сказала:

– Леди Мизериан, я хочу извиниться перед вами.

– …За что?

– За то… что его высочество ударил вас по щеке.

Я тяжело вздохнула. Ударил-то он, так почему извиняться должна она? Хотя в этот раз Елена хотя бы не говорила со мной снисходительным тоном, что уже было приятно.

– Разве вы сделали это, леди Антебеллом? Нет? Тогда вам и не за что просить прощения.

– И-и все же…

– Не стоит чувствовать себя виноватой. Извините, я пойду.

Но Елена все никак не отпускала мою руку. Ее ладонь была теплой и мягкой.

– Нет, я все равно буду просить прощения. Даже если вы не примете мои извинения, это не важно. Пусть я и не ударила вас лично, я виновата, что позволила его высочеству это сделать.

Ее голос дрожал, и казалось, что она вот-вот заплачет, но этого не происходило. Она смотрела на меня прямо и твердо, а в ее фиолетовых глаза читалось искреннее желание извиниться передо мной.

– В тот день я должна была остановить его высочество. Я должна была рассказать, что служанка, настаивавшая на том, что это вы ударили меня, ошибалась. Но я просто стояла и смотрела, и так ничего и не сделала. Это целиком и полностью моя вина. Простите меня.

Елена, ты чиста. Ты прекрасна. Твоя доброта трогает меня до слез. Будь ты злобной лицемеркой, я бы могла с легким сердцем ненавидеть тебя.

Осмотрев ее мягкие руки, я вдруг вспомнила, что Елена была служанкой. Не высшего ранга, а обыкновенной прислугой, которая, казалось бы, должна выполнять самую тяжелую и грязную работу. Но ее руки были чистыми и ухоженными. Я, которая ради оплаты учебы работала на различных подработках, не понаслышке знала, что работа руками, даже если это просто домашние дела, сильно отражается на их внешнем виде. Ведь если так подумать, Елена, выросшая в сложных условиях, для роли той, кто должна исцелять сердца главных героев и влюблять их в себя, была всегда слишком занята. Все любили ее. Добрая Елена считала своим долгом отвечать «непредвзято» каждому из них. Разве могла она найти время для мытья посуды, стирки или уборки? Ее звали к себе то наследный принц, то императрица, чтобы поговорить с ней. Когда я читала об этом в романе, это обстоятельство не вызывало у меня особых эмоций, но, столкнувшись с ней сейчас лицом к лицу, я почувствовала что-то странное. Хотя нет, если быть откровенной – мне это было ненавистно.

– Как ты можешь быть такой чистой и красивой? – спросила я.

– …Леди? – удивленно ответила Елена.

Она напомнила мне одну из однокурсниц в университете. Та была единственным ребенком в семье: красивая, милая, дружелюбная, она была популярна в группе и всем нравилась. Но почему-то особенно теплые чувства она испытывала ко мне. «Ты честная и забавная. Вот почему», – говорила она.

Мне она тоже нравилась. Вряд ли кто-то может не любить человека, который честен и верен. Она даже иногда платила за мой обед, зная, что у меня были трудности с деньгами, а если я не могла прийти на лекцию, она рассказывала мне о пройденном материале. Но самое важное – она не была снисходительной и не жалела меня. Она не испытывала ко мне симпатии лишь за то, что я была бедна, а просто принимала такой, как есть, и понимала мои трудности. Если бы я была богаче ее, она все равно помогала бы мне так же, потому что для нее это было естественно. И все же я не могла с ней по-настоящему сдружиться…

– А родители не могли бы тебе помочь? – однажды спросила она.

– Нет, у нас в семье и так не очень много лишних средств. Да и я не единственный ребенок.

– Но ведь ты их дочь… стоит хотя бы поговорить с ними.

Парадоксально, но именно ее искренность была причиной, по которой я не могла сблизиться с ней. Она никогда не сталкивалась с трудностями. Единственной сложностью в ее жизни были экзамены, к которым она готовилась с помощью дорогостоящих репетиторов. Ее стартовые возможности были куда лучше, чем у большинства, но она, смеясь, замечала, что это было «ужасно непросто».

Она была доброй девушкой, но ничего не знала о тяготах жизни. Она не осознавала, что ее безбедное существование было привилегией. Или, возможно, именно потому, что никогда не испытывал затруднений, могла оставаться такой же искренней.

…То же самое можно сказать и о чистоте Елены. Если бы она была менее красивой, если бы ей не удалось сблизиться с наследным принцем, если бы она жила как простолюдинка, выполняя тяжелую работу, смогла ли бы она остаться такой наивной? Ее прямолинейность объяснялась тем, что ей ни разу не приходилось бороться. Все любят милую Елену, защищают и поддерживают ее.

– Мне… не нравятся такие люди, как ты, – сказала я.

– Леди Мизериан…

Каждый день кто-то из прислуги делал за нее ту работу, которую она откладывала, отправляясь на встречу с наследным принцем. Поэтому у Елены были такие красивые руки. Это было невыносимо.

Нет, нужно быть честной. Мне не нравилось чувство собственной неполноценности, которое я испытывала, встречаясь с той однокурсницей. Хотя я думала, что справляюсь, общение с ней заставляло меня винить себя и окружающих в собственном несовершенстве. Если бы я была дочерью из богатой семьи, было бы все иначе? Этот вопрос всегда тяжелой плитой лежал на моем сердце. И только попав в этот мир, став аристократкой Эридой, я поняла наверняка: во всем виноват мой отвратительный характер. Но что в этом плохого? Если наследный принц может бить других людей, разве я не могу просто немного ненавидеть кого-то в глубине души? Мои чувства принадлежат только мне.

– Так что тебе незачем извиняться. Я все равно не полюблю тебя.

Не нужно стараться нравиться всем. Не нужно пытаться понять меня. Ты можешь спокойно презирать меня, Елена. Та, которая ни разу в жизни не ненавидела никого, может впервые испытать это чувство.

* * *

Было раннее утро, а я уже устала, готовясь к церемонии. Даже когда я жила в Корее, макияж я делала только на важные мероприятия, например, чужие свадьбы, а с тех пор как стала Эридой, это стало обязательным ритуалом перед каждым выходом в свет. Конечно, слуги сами наносили мне косметику и смывали ее, что несколько облегчало жизнь, но… На лето нужно будет уговорить их отказаться от этой идеи. Да и если говорить о корсете, Эрида и без него выглядела стройной, так что сегодняшний день станет последним, как я ношу это орудие пыток.

Я надела присланное из императорского дворца платье цвета сирени и обвешалась множеством роскошных украшений, после чего вышла на улицу.

Обычно я езжу в фамильной карете, но в честь сегодняшнего дня императорский дворец прислал за мной свою. Она была ослепительно красива: основной цвет напоминал блеск холодного мрамора в обрамлении сияющего золота. Это обстоятельство лишь еще больше утомило меня, и я невольно вздохнула.

Маркиз советовал мне нанять рыцаря, но в этом теле, которое я уже приготовила к смерти, не хотелось бы брать на себя ответственность за то, что кто-то не сможет меня защитить и разрушит этим свою жизнь. Моей задачей было просто стать уникальным зрелищем для этих странных людей, что таскаются за каждой прекрасной леди, а после как можно скорее вернуться обратно в поместье.

– Доброе утро, ваше высочество.

– …

Приехав во дворец и выйдя из кареты, я увидела принца с таким выражением лица, словно он съел что-то отвратительное. Судя по тому, что он, вопреки моим ожиданиям, вообще явился, здесь явно не обошлось без влияния императора.

Вокруг раздался громкий восторженный вздох. Да, сегодняшняя Эрида была настолько прекрасна, что от ее внешнего вида захватывало дух. Но, кажется, на Алекто, который ежедневно видел лицо Елены, признанной всеми самой красивой женщиной, это не произвело никакого впечатления. Он даже ради приличия не сделал ни единого комплимента. Я, конечно, не собиралась подавать ему руку, но все же протянула один палец.

Принц взглянул на меня с нескрываемым сарказмом, как бы говоря: «Это еще что?» Известно, что красивым людям многое прощается, но я, даже с учетом внешности принца, не допускала мысли об этом. Он, без сомнения, красивее любого актера, но я все равно ненавидела его.

Думаешь, только ты можешь так поднять брови? Я тоже так умею!

Повторив его же недоуменный жест, я уставилась на Алекто. Тогда он резко схватил меня за руку и потащил вперед. Я попыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал мою ладонь. В ярости я остановилась. Поняв, что я никуда не пойду, наследный принц раздраженно посмотрел на меня. Между нами развернулась безмолвная война взглядов, и когда я уже готова была начать ругаться, осуждая его за такое отношение к своей невесте, он вдруг нагнулся и поднял меня на руки, как принцессу. Вокруг раздались аплодисменты и свист.

Он с ума сошел?

– Что это за дерзость?

– Это вы, должно быть, хотели попасть ко мне на руки, а потому устроили весь этот спектакль.

Я хотела вырвать роскошные волосы из его башки. Зарывшись пальцами в его затылок, я подумала о том, что надо было попросить служанок заточить мои ногти, да поострее, чтобы я могла оставить видимые царапины на его коже.

Стиснув зубы, я шепнула:

– Я вовсе не этого добиваюсь. Не могли бы вы меня отпустить? Если я начну вырываться, это будет унизительно для нас обоих.

– Нет, ведь вы уже связаны узами с императорской семьей. Куда бы мы ни пошли, я все равно вас понесу на руках. Не знаю, что вы наговорили его величеству, но он лично велел мне хорошо о вас заботиться.

– Вы говорите так, будто это исключительно моя вина.

– Судя по реакции, вы и в самом деле в этом виноваты.

– И как вы можете обвинять меня в том, чего я не делала?

Услышав слова принца, я поняла: он получил добротный нагоняй от отца. Хотелось промолчать и забыть, но он умудрился еще и свалить вину за это на меня. Последние остатки моего терпения иссякли. Осмотревшись по сторонам, я резко вонзила ногти в его кожу. Не ожидая нападения, он ослабил хватку, и я спрыгнула с его рук. Опустившись на колени, я произнесла:

– Ваше высочество, если вам тяжело, надо было сказать. Как я могла этого не заметить?! Простите мою невнимательность!

Рыцари, стоявшие вокруг, уставились на принца. Еще минуту назад он нес свою невесту, а теперь выглядел слабаком, неспособным справиться с этой задачей. Его лицо начало краснеть от злости, но, прежде чем он успел что-либо сказать, я закричала:

– Где слуги?! Почему никто не принес зонтик? Как вы могли оставить его высочество без защиты в столь важный день?!

На мой вопль слуга, побледнев как полотно, стремглав бросился ко мне, держа зонтик размером чуть ли не с его собственное тело. Я, сделав вид, что поддерживаю наследного принца, крепко ухватила его под руку, тесно прижавшись к нему. Он смотрел на меня так, словно перед ним стояла сумасшедшая, но мне было все равно.

Теперь, если уж все зашло так далеко, я хотела отомстить ему за все, что он сделал. С широкой улыбкой, почти не размыкая губ, словно чревовещая, я с нажимом произнесла:

– Улыбайтесь. Вы ведь сказали, что его величество велел вам заботиться обо мне.

– Кажется, его величество совсем избаловал вас, леди. Вы переходите всякие границы.

– Тогда еще раз обратитесь к императору, ваше высочество.

Я достала платок и, делая вид, что вытираю пот с его лица, усмехнулась.

– Попробуйте уговорить его величество аннулировать нашу помолвку и обручиться с Еленой Антебеллом. Хотите, и я помогу вам умолять его об этом?

Согласись он, я бы и в самом деле пошла вместе с ним. Все равно ни один из нас не хочет этой свадьбы. Проблема в том, что принц на это не решится. Этот трус и слова против отца не скажет, зато на мне сорваться всегда не против. Чем больше я думала об этом, тем больше меня это злило. Почему я должна страдать? Я попыталась подражать Эриде, которая вела себя смирно перед императорской семьей, и просто сдерживала свой норов, но он воспринял это как слабость. Дошло до того, что он посмел поднять на меня руку. Если стерпеть такое обращение, то это приведет к беде.

Мы снова начали соревноваться в упрямстве, ожидая, кто первый двинется с места, слуги бросали на нас нетерпеливые взгляды. Наконец Алекто пробормотал низким голосом:

– Не думайте, что его величество будет благоволить вам вечно. У вас настоящий талант вызывать отвращение у окружающих.

– Не знала, что вы вообще питаете ко мне какие-то чувства. Удивительно.

Пусть злится, сколько хочет. Я просто взяла его за руку и повела вперед, пытаясь ускорить завершение этого утомительного действа.

Торжественная церемония перед основным событием хоть и была великолепной и грандиозной, но, честно говоря, оказалась слишком затянутой и ужасно скучной. Корсет давил, макияж лежал на лице тяжелой маской, а мой спутник из императорской семьи только делал ситуацию еще хуже. Так как я встала с рассветом и ничего не успела съесть, а наряд так сильно сдавил талию, что к горлу все время подступала тошнота. Во время перерыва я решила хотя бы немного подышать свежим воздухом. Но даже это оказалось не такой простой задачей. Туфли жали, а сесть, чтобы их снять, было невозможно из-за платья. Мне очень хотелось просто лечь на пол, но я не могла испачкаться, ведь вскоре снова предстояло выйти перед людьми.

Я начала искать место, где можно хотя бы слегка отдохнуть, но тут откуда-то донеслось странное копошение. Это был приглушенный, сдавленный шум. На секунду мне даже подумалось, что раз уж здесь есть ведьмы, то, может быть, существуют и призраки? Так что я, осторожно прислушиваясь, пошла на звук. Но уже через некоторое время я увидела нечто гораздо более обычное, чем ожидала. Как бы то ни было, это оказался не призрак.

Это был человек, который выглядел как привидение, так как был с головой накрыт простыней, а вокруг него собралась группа рыцарей, которые его избивали.

– Вставай, ублюдок!

– Ну же, ползи! Или шутить вздумал?!

– Отвечай.

Снова раздался тяжелый звук удара, и тело мужчины отбросило назад. На этот раз он, видимо, был травмирован посерьезнее, потому что, в отличие от прежних раз, когда он вскакивал, как игрушка-неваляшка, теперь он не мог встать.

– Ну что, не собираешься, паршивец?

– Эй, поднимите его. Эти простолюдины совсем не знают своего места, никакой выдержки у них.

Теперь все стало ясно. Империя была страной с довольно строгой сословной иерархией. Изначально император держал всю власть в своих руках, поэтому отсутствие сословных различий поставило бы его правление под угрозу. Это означало бы, что кто угодно мог посягнуть на его трон. Потому даже главная героиня романа, Елена, смогла выйти замуж за наследного принца только после того, как ее семья была реабилитирована и восстановлена в дворянском титуле. В стране с такой строгой сословной системой у простолюдинов было всего два способа подняться по статусу: стать рыцарем или магическим инженером. Однако и то, и другое требовало определенных усилий и таланта. Если человек не был выдающимся гением, то аристократ, получавший поддержку своей семьи, в любом случае добивался успеха гораздо чаще. Это неудивительно, ведь продвижение по службе чаще всего обеспечивалось через связи. Особенно в случае с рыцарями: как отметил маркиз той ночью, иногда даже те, кто должен был ставить в основу благополучие другого, сами в конечном случае выбирали этот путь лишь ради собственной выгоды.

Обеспеченные простолюдины обычно объединялись друг с другом, а обедневшие дворяне не могли их тронуть. Впрочем, чтобы не создавать себе врагов, здесь нередко давали взятки. Страх того, что ты можешь не добиться успеха, и беспомощность зачастую выливались в агрессию по отношению к выходцам из самых нищих семей. Они становились мишенью для тех, кто хотел выплеснуть свою злобу и отчаяние. В этом не было ничего нового: подобное часто происходило и в Корее. Люди везде одинаковые. Вопрос лишь в том, стоит ли мне вмешиваться или нет.

Взглянув на то, как они избивали человека, обернув его тканью, чтобы скрыть свои действия, можно было понять, что это не первый случай – все это уже происходило. Даже если я вмешаюсь из жалости или чувства справедливости, после моего ухода ему, скорее всего, отомстят в еще более жестокой форме. Решение этого вопроса, конечно, есть, но это было бы слишком утомительно. У меня даже на собственную жизнь едва хватает сил, а уж помогать всем, кто оказался в сложной ситуации, я точно не смогу.

Пока я раздумывала, мужчину снова сильно ударили ногой, и ткань, скрывавшая его лицо и тело, спала.

Он узнал меня. Это был тот самый парень, который в прошлый раз одолжил мне свои ботинки.

Он посмотрел на меня немного удивленно, а я задумалась еще сильнее. Мы были знакомы, значит, я не могла просто пройти мимо, но и вмешиваться только ради его спасения я не была обязана. Тем более контракт я заключила не с ним, а с той девочкой. Будет ли это самонадеянно, если я помогу?

Эта мысль остановила меня. Я ненавидела тех, кто жалел меня по ложной доброте. Конечно, мне не нравились и те, кто высмеивал или использовал мои трудности против меня, когда я искала понимания. Но еще более отвратительны были люди, которые представали великодушными, специально преувеличивая свое участие. Они делали это, чтобы показать, насколько они возвышены и добры.

Даже если бы я была в хороших отношениях с этим мужчиной, моя милость все равно вызвала бы у него отторжение. А уж если учесть, что я угрожала ему в прошлый раз, говоря, что могу убить в один миг… Это будет выглядеть лицемерно. Лезть с помощью, о которой не просят, – это, пожалуй, самое унизительное. И наверняка после спасения я бы еще могла услышать в свой адрес оскорбления.

Я развернулась и ушла, а мужчина и не пытался меня позвать.

С этого и началась церемония посвящения в рыцари.

В Империи строго ограничивалось количество и сроки, когда частное лицо могло нанимать рыцарей, чтобы избежать создания личных армий. Поскольку церемония проходила не каждый год, толпы людей стремились попасть туда: одни хотели взять хоть немного воинов, другие – заполучить рыцаря благородного происхождения, чтобы обрасти полезными связями. Некоторые дворяне беспокойно метались, опасаясь, что отобранных ими заберут другие, а кто-то уже заранее договорился и обменивался взглядами со «своими» рыцарями во время перерывов.

Поскольку порядок отбора определялся по рангу, я решила уступить место более отчаявшемуся аристократу, понимая, что сама не собираюсь никого выбирать. Вместо этого я остановилась в конце зала и просто наблюдала за происходящим. Мне на глаза попалась группа рыцарей, которые выглядели старше окружающих и заметно нервничали.

– Это рыцари, которые не были выбраны на предыдущей церемонии и теперь ждут своей очереди, – шепнул мне один из защитников моего дома, который недавно говорил о романтичности этой профессии.

– И что с ними будет, если их снова не выберут?

– Никто не хочет брать «отбракованных» рыцарей, леди. Если они не были выбраны из-за простого невезения, то со временем это станет их особой чертой. С возрастом физическая форма ухудшается, и спустя десять лет они обычно отказываются от титула рыцаря и становятся наемниками.

Для тех, кто стремился к достойной службе по чести, это был самый ужасный конец, хотя в финансовом плане наемничество могло бы быть выгоднее.

В дальнем углу зала стоял тот самый избитый мужчина. Его лица не было видно, но даже так шансов быть выбранным у него практически не было.

– Но ведь если они становятся наемниками, потребность в них все равно не уменьшится? – спросила я.

– Да, правда, богатые простолюдины предпочитают «чистокровных» рыцарей из дворянства вместо наемников с сомнительным происхождением. Если рыцарь происходит из обнищавшего знатного рода, то его ценность взлетает до небес. Простолюдин может выдать свою дочь замуж за него ради повышения статуса. Если нет, он может задорого продать воина другому семейству, у которого есть для него достойная партия.

Фактически рыцарей рассматривали как товар, точнее, как племенных жеребцов. Для истинных аристократов это было действительно унизительно.

Тем временем отбор начался. Члены императорской семьи по очереди вызывали или указывали на рыцаря, который затем поднимался на платформу, кланялся, и дворянин касался мечом плечей тех, кто был избран.

Сначала я с интересом наблюдала за этой сценой, как из какого-то шедевра средневековой живописи, но из-за большого потока одинаковых людей меня постепенно стало клонить в сон. Рыцарь, стоявший позади, придержал мое тело, когда я задремала.

Через какое-то время он осторожно разбудил меня.

– Простите за прошлый раз, когда я позволил себе говорить о романтике и проявил дерзость.

– Не держу на тебя зла.

– Благодарю за ваше великодушие, леди. Но осмелюсь вновь обратиться к вам с просьбой: если у вас нет серьезных причин для отказа, то выберите и себе рыцаря.

Я внимательно посмотрела на его лицо. Интересно, зачем ему это? Он быстро опустился на колени, чтобы взглянуть мне в глаза.

– Один ваш выбор может спасти чью-то жизнь. Даже если выбранный воин не подойдет, и вы уволите его, сам факт, что его выбрали, сделает его более привлекательным для других нанимателей.

– И что? – холодно спросила я.

– Люди отдают полжизни, чтобы стать рыцарями. Было бы слишком несправедливо, если бы их усилия пропали впустую только потому, что у них не было ни единого шанса.

– Ты хочешь, чтобы я проявила милосердие?

– Да, прошу вас о милосердии.

К тому моменту очередь дошла до меня, и выбор рыцарей почти завершился. Остались только те, кто явно потерял надежду. Выбор означает ответственность. Спасение человека – это не просто жест доброй воли, это возложение на себя долга.

– Я выбираю вон того рыцаря.

Мужчина, на которого я указала, удивленно раскрыл глаза. Я приняла меч от слуги. Он был декоративным, но довольно тяжелым. Рыцарь, на которого я указала, медленно поднялся на платформу, все еще пребывая в растерянности.

– Клянешься ли ты перед лицом бога в верности и послушании мне, леди Эриде Мизериан?

– Даже если мой путь будет полон потерь и невзгод, я все равно останусь верен вам. Никакие искушения не заставят меня сбиться с пути и помешать преклониться перед вами.

Солнечный свет падал на его лицо, подсветив светло-ореховые глаза. Они мягко сияли, пока он приносил мне клятву, после чего я коснулась мечом его головы и плеч. Я не считала, что спасла его своим выбором. Если бы не сейчас, то он, возможно, дождался бы другого шанса. Но я была перед ним в долгу. Хотя его грязные ботинки были выброшены сразу, как только я вернулась в поместье, все же они помогли мне добраться до дома без единой царапины. Это был незначительный, но важный жест доброты.

– Как тебя зовут?

– У меня нет имени.

– Как тебя называла младшая сестра?

– В том переулке не было никого старше меня, поэтому все меня звали старший брат.

Это было просто нелепо. Я понятия не имела, какие имена сейчас в моде в этой империи, а назвать его наугад – это риск случайно дать ему имя кого-то из важных персонажей этого мира. У меня никогда не было таланта к присвоению кличек. Я долго смотрела на его мягкие каштановые волосы, прежде чем положила руку ему на макушку и произнесла:

– Тогда ты будешь Энакин.

Когда он поднялся, его силуэт отбросил длинную тень, обрамленную сиянием солнца. Глядя на него, я внезапно вспомнила забытый фрагмент из романа.

Всеми ненавистная Эрида имела лишь одного преданного человека. Черного Рыцаря, который любил ее до самого конца.