Эмма была служанкой, работавшей в этом особняке с самого рождения своей госпожи. Ее мать также служила семье маркиза, и если бы у Эммы родилась дочь, та, вероятно, тоже бы осталась работать в этом доме.

Эмма помнила день, когда ее госпожа впервые появилась на свет. Белоснежная кожа и румяные щечки были настолько очаровательны, что это заставило девушку подумать о том, что справедливо считать младенцев милыми. Она боялась навредить крохе, а потому как можно более осторожно прикоснулась к пухлой щечке, и когда крошечная ручка крепко сжала ее палец. Теплое и нежное прикосновение заставило служанку прослезиться. В тот самый момент Эмма всем сердцем полюбила свою драгоценную госпожу.

Ее леди становилась красивее с каждым днем. Все вокруг говорили, что Елена, прислужница из императорского дворца, была самой прекрасной девушкой, но Эмма была уверена, что утверждающие это люди просто не видели ее госпожу. Волосы леди были столь же черными, как кусочек ночного неба; а кожа сияющей, словно снег; глаза зелеными, как летний лес; а губы были краснее самых ярких роз. Эмма готова была вырвать собственное сердце и преподнести его леди Эриде.

Как единственная дочь одной из самых влиятельных дворянских семей страны, госпожа отличалась от других. Эмма всегда желала для нее всего лучшего и хотела, чтобы леди окружали только хорошие люди.

Если что-то не соответствовало ее представлениям о леди Эриде, то она отвергала это, а иногда даже злилась. Ходили слухи, что ее госпожа высокомерна, но Эмма презирала тех, кто говорил это. Ведь что плохого в том, что самая драгоценная леди империи хочет получать то, чего достойна?

Женихом ее госпожи был наследный принц, и однажды она должна будет стать императрицей. Будущее леди Эриды всегда было устремлено к вершинам, но завистливые люди постоянно пытались сбросить ее вниз. Чем больше ее ненавидели, тем упорнее она работала, чтобы стать безупречной. Если кто-то говорил, что госпожа глупа, она училась. Если слышала, что некрасива, старалась еще больше заботиться о своей внешности. Она мстила тем, кто говорил ей резкие слова, а если кто-то трогал то, что принадлежало ей, воздавала сторицей. Она не пыталась понравиться тем, кто ее недолюбливал. Наоборот, вела себя еще более жестко, чем в ходивших слухах о ней. Когда Эмма спросила, почему она так поступает, ее госпожа ответила с невозмутимым выражением лица:

– Если я буду выглядеть в чужих глазах жестокой, моими слугами, вроде тебя, не будут пренебрегать.

– Но мы ведь… в отличие от вас, госпожа, низкого происхождения.

– Не будь наивной. Эти люди используют меня как предлог, чтобы поиздеваться над вами, говоря: «Каков слуга, таков и хозяин». Я не потерплю этого. Вы должны держать голову высоко поднятой.

После того как о помолвке леди Мизериан с его высочеством наследным принцем было объявлено официально, из дворца прислали учителей, чтобы обучить госпожу строгому придворному этикету и практическим обязанностям императрицы. В те дни леди почти не спала. Ее силы быстро заканчивались, она часто заболевала, но пропускать визиты во дворец себе не позволяла. Пусть госпожа и возвращалась в великолепных одеждах, но ее лицо после этих поездок всегда было мертвецки бледным.

Ходили слухи, что наследный принц презирает свою невесту, но леди Эрида никогда не подавала виду, что была задета этим. Эмма не утешала ее, зная, что это только ранит ее гордость. Однако служанка беспокоилась. Она видела, как ее драгоценная госпожа медленно увядает.

В один теплый весенний день, когда зима, казалось, наконец закончилась, все были заняты уборкой. Эмма несла охапку постельного белья, чтобы вытряхнуть его на улице, как вдруг заметила свою госпожу. Леди Эрида сидела на земле в тени деревьев.

Она не плакала. Даже если ее называли злодейкой, она никогда не проливала слез на глазах у других. И в тот день она не плакала. Просто сидела, глядя на лес, с пустым выражением лица.

Служанку это напугало.

– Госпожа!.. – позвала Эмма.

Эрида молчала.

– Госпожа, земля еще холодная, чтобы сидеть на ней.

Эрида была неподвижна.

– Госпожа, скажите хоть слово, прошу вас…

Эрида не плакала. Эмма, бросив белье, укутала девушку в одеяло. Укрытая от всего остального мира, та тихо спросила:

– Любовь действительно так важна?

– Что?

– Но ведь на этот пост нельзя взойти, только любя, разве нет? Разве можно стать императрицей, если просто любишь кронпринца и улыбаешься ему? Меня учили, что императрица – это человек, поддерживающий императора. Разве это не так? Я так усердно старалась…

Ее усилия не ценили, а усердие не вызывало симпатию. Ее решительность называли высокомерием, а инициативность – упрямством. Все считали, что Эрида Мизериан заслуживает осуждения, потому что она не была добродушной и милой.

– Мне не нужно, чтобы ты меня любил, – прошептала Эрида. – Но разве нельзя хотя бы признать мои старания? А?.. Стоит разок улыбнуться, как все вокруг превозносят ее…

Когда слезы госпожи начали капать на одеяло, Эмма подумала: «Как жаль, что я не ведьма. Как бы я хотела, чтобы сейчас пошел дождь и скрыл ее слезы». Но Эмма была всего лишь обычной, бесполезной служанкой. Все, что она могла, – это молиться.

Однако и Эрида молилась, но о другом: она хотела исчезнуть из этого мира.

Временами желания исполняются самым трагическим образом.

Эмма наблюдала за своей госпожой с самого ее рождения и могла поклясться, что знала ее лучше, чем отец Эриды. Сейчас она была убеждена в том, что ее госпожа изменилась. Она прекратила постукивать безымянным пальцем, обдумывая что-то, и перестала пить воду перед сном. Она больше не грызла ногти, когда нервничала, и начала закидывать ногу на ногу, хотя раньше этого не делала. А еще леди начала есть острое, которое раньше ненавидела.

Эмма, когда-то уверенная, что знает свою госпожу как никто, теперь все чаще видела в ней чужого человека. Изменившиеся привычки, походка, манера речи… Служанка порой чувствовала непреодолимое желание схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть.

Кто это?

Эмма знала, что ее могут выставить из дома как сумасшедшую, но она хотела спросить. Кто сейчас прячется под маской Эриды? Куда подевалась ее настоящая госпожа? В душе она прокричала эти вопросы не один раз. И это не могла быть потеря памяти.

Служанку доводило до безумия то, что ее госпожа изо всех сил старалась «притвориться нормальной». Это казалось еще более подозрительным. А что, если ее тело захватила злая ведьма? Но если бы Эмма обратилась за помощью, то ее госпожу могли бы в итоге обвинить в колдовстве и казнить, а служанка не смогла бы спасти ее. И все же Эмма решила навек похоронить в своем сердце все вопросы, которые так и не смогла задать.

Однажды внезапно проснувшись ночью от жажды, Эмма инстинктивно приоткрыла дверь в соседнюю комнату, где спала госпожа. Она часто заглядывала, чтобы убедиться, что леди не сбросила с себя одеяло, и, если что, снова укрывала ее. Но вместо спящей девушки она увидела пустующую кровать. Сердце сжалось. В последнее время с Эридой происходило слишком много несчастных случаев: ее ранил ножом вор; она оступилась на крыше, и лишь чудом конюх успел ее поймать. А что, если это были вовсе не случайности? Что, если кто-то хочет причинить леди зло?

Нет, нет! Эмма, задыхаясь, схватила свечу и босиком бросилась искать ее. Она не могла кричать, иначе похититель мог бы убежать или чего хуже – причинить госпоже вред. Она выбежала на улицу, не обращая внимания на то, что ее ноги начали кровоточить.

«Прошу, пусть она не ушла слишком далеко», – молилась Эмма. Наконец, она увидела Эриду в ночной рубашке, идущую вдали. Эмма почувствовала, что ее сердце вот-вот разорвется. Шатаясь, она бросилась к девушке и схватила ее. Леди с потухшим взглядом тихо плакала.

– Я хочу домой…

– Ваш дом здесь, госпожа.

– Я хочу домой… к маме… мама…

– Но ваша матушка… госпожа, она…

– Мама… я так хочу кимчи с жареным рисом…

Только тогда Эмма поняла истину. Та гордая, своенравная, очаровательная госпожа, которую она любила… Никогда не вернется.

Перед ней стоял несчастный ребенок, потерявшийся и не способный очнуться ото сна. Эмма наконец приняла истину, которую знала все это время, и от этого ей стало невыносимо больно.

Когда дитя начало пытаться оттолкнуть ее, Эмма прижалась к ней всем телом и прошептала:

– Все хорошо. Все будет хорошо.

Даже несмотря на попытки причинить ей боль, она не отпускала свою госпожу.

– Я буду рядом с вами.

И до самого рассвета, пока ночь не закончилась, она шептала эти слова.

Знаете, леди…

Я давно хотела спросить.

Неужели в этом мире не было ничего, что могло бы удержать вас здесь?