Энакин, благоухая свежей выпечкой, вернулся, неся в обеих руках охапку булочек и сладостей. Он аккуратно положил их в угол, а затем подошел к нам. По его виду было понятно, что он хотел спросить, о чем мы говорили, но, заметив суровый взгляд Кинтии, решил промолчать. В любом случае я добилась своей цели, так что решила вернуться в поместье. Когда Энакин попытался пойти со мной, я жестом остановила его.

– Вы так давно не виделись, почему бы вам, брату и сестре, не провести время вместе? Можешь вернуться завтра.

Я попыталась проявить заботу, но Кинтия резко вскочила, словно от такой идеи ее бросило в дрожь.

– Что вы говорите, госпожа! Как можно вас одну отправлять в такую даль? Этот город полон опасных людей! Даже я, родившаяся и выросшая в трущобах, в одиночку далеко не ухожу. Перестаньте говорить такие ужасные вещи и возьмите с собой моего брата!

– Это правда, госпожа, здесь опасно, – поддержал Энакин.

Их решительное поведение заставило меня смущенно кивнуть, но я начала переживать за Кинтию.

– Может, тебе стоит стать служанкой в моем доме?

Услышав неожиданное предложение, девочка широко раскрыла глаза, а затем, улыбнувшись, покачала головой.

– Нет, госпожа. Пусть этот город и кажется трущобами по сравнению с вашим поместьем, для меня он родной. И если есть деньги, здесь вполне можно жить. Может, здесь даже веселее, чем в поместье. Кроме того, у вас уже есть преданные слуги, не так ли? Лучше оставить одну крысу здесь, чтобы она приносила вам новости.

Я предложила ей это, считая, что, оказавшись в лучшей среде, она могла бы добиться большего, однако ответ девочки меня поразил. Признаюсь, было жаль, но от этого ее будущее казалось мне еще более интригующим. Возможно, она станет владычицей этой улицы. А, может, и всего теневого мира.

– Буду ждать вестей от тебя, Кинтия. Энакин, открой дверь.

Перед тем как вернуться, думаю, неплохо бы представить девочку Медее. У меня странное предчувствие, что ведьме она понравится.

На обратном пути, глядя на проплывающие мимо пейзажи за окном кареты, я вдруг поинтересовалась у Энакина:

– Почему ты не отказался?

– Что вы имеете в виду? – переспросил он.

– Когда я дала тебе имя. Ты ведь отказал, когда сестра пыталась дать тебе его.

Я посмотрела в глаза рыцарю. Вместо ответа он задал свой вопрос:

– А почему вы дали мне имя?

Я задумалась.

– Я всегда думал, что если кто-то и даст мне его, то пусть это будет человек, который будет часто его произносить. У меня самого почти не было поводов его использовать. Обычно ребенка называют родители, но я ведь сирота.

Энакин с легкой улыбкой добавил:

– Знаете, госпожа, вы вовсе не обязаны были давать мне имя. Могли бы обращаться со мной как и все остальные – как с удобным инструментом, который можно использовать.

Он потянулся к моей руке, но, так и не дотронувшись, замер. Я вложила свою ладонь в его, и Энакин осторожно обхватил ее обеими руками, как будто получал благословение, и поднес к своему лбу. Затем снова взглянул на меня и сказал:

– Но госпожа дала мне имя. Я понял, что вы будете часто его произносить и был не против принять это. И, как оказалось, вы действительно часто зовете меня, когда куда-то идете или что-то делаете. Я счастлив служить вам в качестве рыцаря.

Это было слишком искреннее признание. Теперь я поняла, что имела в виду Кинтия. Как я могла даровать нечто настолько значительное и важное? Я не смогу произносить его имя всю жизнь. Когда-нибудь я откажусь от этого и вернусь назад. Время, которое нам дано быть вместе, слишком коротко.

– А если я… Вернусь? Что тогда будет с этим именем?

– Хм. Тогда, как вы и сказали, я стану странствующим рыцарем. Чтобы имя, которое вы мне дали, было у всех на устах.

И вот я снова решаю твою судьбу. Нет, так быть не должно. Становилось трудно дышать. Его пристальный взгляд почти сводил меня с ума.

Называла ли тебя Эрида по имени? Каким было то «настоящее имя», которое дала она? Что случилось с тобой после ее смерти? Когда я покину тебя, сможешь ли ты выжить? Смогу ли я… спасти тебя? Хотелось бы мне знать тебя лучше. Если бы я могла увидеть твое будущее, и, окажись оно несчастным, я бы сделала все, чтобы предотвратить это. Но ты всего лишь слуга, что следует моим приказам и единственный, кто не связан с грядущим, которое я могла бы предсказать. Ты – второстепенный герой истории Эриды, чью судьбу мне не суждено узнать.

* * *

Я получила приглашение, написанное в изысканном и несколько вычурном стиле. Леди Каджар просила меня прибыть с «советом» касательно ее дебютантского бала.

Леди Каджар… Сестра Ясона? Мне было настолько все равно, что я даже не могла вспомнить точно, была ли у него сестра. Сначала я хотела отказаться, но такое событие вряд ли повторится еще когда-либо в моей жизни. В конце концов решила, что стоит сходить хотя бы ради любопытства.

– Передай, что я поеду.

– А ответное письмо не напишите?

…Если я сделаю хоть одну грамматическую ошибку, то стану поводом для насмешек. Улыбнувшись, я ответила:

– А впрочем, так ли важны строчки? Главное – мое присутствие.

Слуга, удовлетворившись этим ответом, удалился. Эрида всегда отличалась скверным характером, а потому такое поведение никого не удивит. Едва он скрылся, в комнату вошли служанки.

– Прикажете начать приготовления немедленно?

У меня появилось дурное предчувствие. Словно я выбрала неверный вариант в симуляторе свиданий и теперь мне не избежать последствий. По спине пробежал холодок. Чутье подсказывало, что это будет… очень, очень, очень утомительно.

– …Вот так сразу?

– Нужно успеть сшить новое платье, а времени в обрез. К тому же нужно будет привести в порядок ваши волосы и позаботиться о коже.

– …Разве я не самая красивая и без этого? – с невозмутимым видом отозвалась я, но одна из служанок взглянула мне в глаза и ответила с улыбкой:

– Конечно, госпожа, вы прекраснее всех. Но я желаю, чтобы ваша красота сломила дух всех леди на предстоящем балу. Меня не устраивает меньшее.

Фух. От такой прямоты стало не по себе. Похоже, сломлен будет не только дух других девушек, но и мой собственный. Служанки смотрели на меня горящими глазами, готовые к бою. Отказаться было невозможно – все равно утащат силой. Я кивнула, и они тут же подхватили меня под руки и повели в ванную.

Долгое время мой упорный отказ был причиной, по которой они избегали «полировки до блеска». Но этот ритуал вновь вернулся: целая свита служанок бросилась приводить меня в порядок: мыть волосы, массировать тело, наносить маски и смывать их… Настоящий переполох. Даже мадам вызвали, чтобы подобрать мне наряд. В этой суете, едва собравшись с мыслями, я выбрала более-менее удобное платье. Оно напоминало современные – не слишком вычурное, но элегантное. Однако еще до начала «основного действия» я чувствовала себя измотанной, словно бабочка, из последних сил сопротивляющаяся морской стихии.

Тот самый «особый день» оказался обыкновенным чаепитием, но для него меня подняли ни свет ни заря. Служанки твердили, что для таких мероприятий важно выглядеть так, словно и не старалась вовсе. Парадокс в том, что достижение подобной непринужденности требует куда больше усилий, чем если бы меня просто нарядили.

Пока я пребывала полусонном состоянии, горничные принялись за дело. Благодаря их стараниям я буквально сияла: моя бледная кожа приобрела сегодня свежий, здоровый оттенок, а губы выглядели мягкими и естественно яркими. Обычно Эриде наносили возрастной макияж, чтобы та выглядела старше своих лет. В таком случае к ней не относились легкомысленно. Однако сегодня я выглядела на два года моложе.

Я вышла из кареты в светло-зеленом платье, напоминающем современные вечерние наряды и с аккуратно закрепленным в волосах украшением в виде цветков груши, вырезанном из слоновой кости. Из сада тем временем уже доносились оживленные разговоры: знатные дамы и молодые девушки вели светские беседы. При моем появлении все леди одновременно поднялись, приветствуя. Женщины семейства Каджар не стали исключением. Несмотря на то что императрица и Алекто недолюбливали меня, я все еще оставалась самой вероятной кандидаткой на роль невесты наследного принца.

– Вы сегодня выглядите особенно юной, леди Мизериан. Учитывая то, что ваша церемония совершеннолетия состоялась не так давно, вы кажетесь ровесницей моей дочери, а она готовится выйти в свет. Если вы встанете рядом с его высочеством в этом наряде, вас скорее примут за его сестру, чем за невесту.

Разве у Эриды были натянутые отношения с герцогиней? Окинув всех взглядом, я заметила, что все здесь явно недолюбливают ее. Их взгляды выражали нечто среднее между безразличием и раздражением. Все они словно кричали о том, что мое присутствие здесь нежелательно. Они определенно пригласили меня с большой неохотой. Теперь стало понятно, почему служанки так усердно работали над моим образом.

– Леди Каджар заметно подросла, – произнесла я с легкой усмешкой. – Неужели женщины рода Каджар взрослеют быстрее?

– В отличие от рода Мизериан, которые держат золото, роду Каджар предначертано нести меч. Наверное, поэтому и женщины нашего рода так быстро растут.

В глазах герцогини и моих сверкнули молнии. Нам предстояла словесная дуэль, но я не собиралась растрачивать силы с порога. Осмотревшись, я слегка улыбнулась и произнесла:

– Прошу, присаживайтесь. Вижу, среди нас есть дамы в почтенном возрасте. Я заставила их стоять слишком долго.

В ответ на мое замечание присутствующие скривились. Не спорю, насмешки над старостью – вещь низкая, но для борьбы на равных иногда приходится прибегать даже к этому.

Я чувствовала, что меня нарочно игнорируют. Никто не пытался вовлечь Эриду в разговор. Если я вдруг вставляла замечание, то в ответ получала лишь вежливый кивок, но общение тут же переходило в другое русло. Разумеется, я не была знакома с большинством присутствующих, так что это не слишком меня задевало. Однако я не могла не задаться вопросом: неужели и оригинальная Эрида сталкивалась с таким отношением? Была ли причиной этого ее гордость или же ее презирали только из-за наследного принца? В первом случае мне становилось жаль эту девушку. Во втором – их мелочность вызывала раздражение. Вряд ли Эрида была ангелом в светском обществе. Она обращалась с другими как со слугами, постоянно их игнорировала или предавала. В любом случае такое отношение к ней – это результат ее же действий.

В мире, где господствует закон сильнейшего, у Эриды было два оружия: ее статус невесты наследного принца и принадлежность к семье Мизериан. После хаоса на церемонии совершеннолетия ее первое оружие явно затупилось. Дамы пользовались случаем и мстили, пока еще была возможность попытаться сломить дух Эриды. Все-таки когда она станет наследной принцессой, всем присутствующим придется заплатить. Хотя жертвой сделали меня, выглядели отчаянными они. Решив пока понаблюдать, я слушала и молчаливо пила чай, не особенно вникая в разговоры. В это время одна из девушек, примерно ровесница Эриды, посмотрела на меня с сочувствием и заговорила:

– Знала бы, что леди Мизериан будет так скучно, лучше было бы и вовсе вас не приглашать.

– К тому же обычно первое появление леди в светском обществе происходит по традициям ее матери…

– Леди Морган, леди Мизериан хоть и потеряла матушку в раннем возрасте, но достойно дебютировала.

– Это была грандиозная церемония, – тут же вмешалась другая леди, подхватив тонкий упрек девушки.

Я наклонила чашку, чтобы оценить, сколько чая в ней осталось, и, встретившись взглядом с девицей, мило улыбнулась и поинтересовалась:

– Леди Морган, я выгляжу скучающей? Всего лишь одно движение руки – и я получу прекрасный повод для развлечения.

– Что?

Девушка заморгала, а потом, увидев мой дымящийся чай в руках, вмиг побледнела.

– Вы… Ваши шутки чрезмерны, леди.

– Мои слова показались для вас шуткой?

Присутствующие ахнули и подскочили на ноги. Леди Морган, казалось, вот-вот упадет в обморок.

– Леди Мизериан! Вы что, угрожаете леди Морган?

– Угрожаю? О каких угрозах речь? – подумав, что напугала достаточно, я улыбнулась и отмахнулась рукой. – Конечно, это была шутка. Леди, вы такая робкая…

Услышав мои слова, леди Морган густо покраснела и закипела от возмущения. Вместо нее повысила голос другая юная леди:

– Вот поэтому вас и бросил его высочество, с вашим-то жестким и ядовитым характером! – сказав это, она, похоже, и сама удивилась своей смелости, но отступать не собиралась. Напротив, окружающие, ухмыльнувшись, поддержали ее настрой. Я задумалась, стоит ли сказать, что это я бросила наследного принца, а не наоборот, как вдруг почувствовала ладонь на плече.

– Простите, что отвлекаю, но можно на минуту украсть у вас леди Мизериан?

– Ох, лорд Каджар!

Обернувшись, я увидела Ясона, стоявшего за спиной. Он смотрел на меня сверху вниз с привычной ухмылкой. Притворно вежливым тоном мужчина обратился к леди:

– Мне нужно поговорить с ней по важному делу. Это займет всего пять минут.

Ясон улыбнулся, и ледяная и напряженная атмосфера тут же растаяла. Дамы, сохраняя вежливые выражения лиц, дали согласие. А ничего, что ему следовало спрашивать разрешения у меня, а не у них? Он без всякого предупреждения схватил меня за запястье и вывел из сада. Следом он бросил:

– Не нужно благодарности.

– За что я должна быть благодарна?

– Разве не за то, что я спас вас, вытащив из неприятной ситуации?

Самоуверенность этого человека явно превосходила все мыслимые границы.

– Если уж на то пошло, вы спасли не меня, а ту юную леди. Приди вы хоть немного позже – я бы выплеснула ей в лицо горячий чай.

Несмотря на мой комментарий, он лишь улыбнулся, будто прощая меня. Этот жест с его стороны разозлил меня еще больше. Следовало швырнуть напиток ему в лицо.

– Вы устали? Могу подставить плечо.

– Не нужно.

Не желая продолжать разговор, я отвернулась. Смертельно устала. Хоть я и не избегала конфликтов, они никогда мне не нравились. Но что бы ни случилось, полагаться на Ясона я точно не собиралась. Я устремила взгляд вдаль и решила игнорировать его. Однако он снова заговорил.

– У нас ведь осталось незаконченное дело. Я забрал вас с полной готовностью выслушать ваши ругательства.

– Вы ничего не услышите. Если я не высказалась сразу, значит, я уже все забыла. Так что и вы, сэр Каджар, можете оставить все дела, связанные со мной.

– Простите, но это выше моих сил.

И снова началось. Я не понимала, почему он вдруг стал таким назойливым, да и не хотела понимать, а желала лишь одного – поскорее уйти, но была вынуждена остановиться, услышав его слова.

– Значит, мне стоит сообщить его высочеству о вашем психическом расстройстве?

– Вы в своем уме?

Здравомыслящий человек не стал бы говорить такое. Я была настолько ошеломлена, что у меня даже закружилась голова.

– Даже могущественный род Мизериан не сможет защитить вас, если это дойдет до императорской семьи. Они не позволят, чтобы кровь короны разбавило безумие.

Позволяя себе подобные высказывания, насколько слабой он меня считал? Мне хотелось откинуть волосы назад, но сегодня они были слишком красиво и крепко уложены. Вместо этого я только несколько раз дотронулась до лба, а затем резко подняла голову. С вызовом в глазах я посмотрела на Ясона, давая понять, что не собираюсь проигрывать.

– Валяйте, если осмелитесь. Посмотрим, кого из нас посчитают безумцем.

Он замолчал.

– Вы глубоко заблуждаетесь. С недавних пор я не имею ни капли привязанности к титулу наследной принцессы.

Услышав эти слова, Ясон растерянно уставился на меня, будто не веря своим ушам. Такая реакция казалась странной. Он всерьез думал, что Эрида продолжит любить кронпринца даже после всех тех унижений, что ей пришлось пережить? Хотя я была в ее теле, эти слова исходили не от меня. Любовь Эриды закончилась еще в тот момент, когда она загадала желание исчезнуть из этого мира. Если бы она действительно любила Алекто, то осталась бы здесь, ведь как бы больно ни было, ей хотелось бы его видеть.

– Почему у вас такое лицо?

– Услышать от вас такое… Неожиданно.

– Вы думали, что я буду любить его всю жизнь?

Какая же это эгоистичная надежда – ждать любви от того, кто никогда не ответит взаимностью. Хотя, возможно, каждый хоть раз мечтал получать любовь, не отдавая ничего взамен. Но безответная любовь и односторонняя привязанность – кардинально разные вещи. Безответную любовь можно пережить в одиночестве. Однако односторонняя привязанность порой делает это невозможным. Если человек попадает в руки плохого партнера, он может быть обречен на бесконечные муки ложной надежды. Это сводит с ума. Люди не всегда хотят любить, но всегда хотят быть любимыми. Однако те, кто привык получать любовь, часто начинают относиться к партнеру пренебрежительно. Жертва таких отношений позволяет собой пользоваться, понимая это, но все равно не может отказать. Пожалуй, это худшее из зол, причиненных как для себя, так и для будущих партнеров этого человека. Никто не имеет права злоупотреблять чьей-то любовью.

– Леди Мизериан, вы ведь всегда были добры только к принцу.

– Я поняла, что одной добротой нельзя добиться любви.

Мне хотелось сказать об этом и Ясону. Если он действительно любит Елену и хочет завоевать ее сердце, то одной доброты будет недостаточно. Ему придется куда более отчаянно выражать свои чувства, чтобы получить хоть малейший шанс. Да, сейчас Елена, скорее всего, еще не любит Алекто. Однако это не значит, что Ясону стоит продолжать бездействовать. Хотя… Я вовсе не предлагаю ему показывать свое темное, извращенное нутро. Просто выразить чувства к ней словами было бы уже неплохо.

В оправдание Эриды можно сказать, что она, по крайней мере, не бездействовала. В отличие от Ясона, она всегда открыто демонстрировала свою привязанность к Алекто. Эта девушка старалась изо всех сил. Быть может, из-за того, что она не получала любви, она также не знала, как это сделать правильно. Поэтому ее чувства выглядели как упрямство, а не как настоящая любовь, но она верила, что время все изменит, что однажды принц сдастся.

«Когда-то я думала, что, если буду любить его высочество достаточно долго, он все-таки обратит на меня внимание. Я так отчаянно хотела стать наследной принцессой, потому что это дало бы мне возможность быть рядом с ним, чтобы продолжать терпеливо ждать».

Однако, чего Эрида не учла, так это того, что Алекто был всецело влюблен, как и она. Он уже давно был ослеплен солнцем, именуемым Елена. Даже если Елена будет счастлива с другим мужчиной, его сердце все равно не обратит внимания на Эриду.

– …Я выросла и поняла, что его высочество никогда меня не полюбит. Теперь я могу немного отдохнуть.

– …Значит, поэтому вы и хотите умереть?

– Я давно заметила ваше чрезмерное желание все драматизировать, сэр Каджар.

Да, мои слова резки. Однако нельзя отрицать, что Эрида действительно погибла, страдая от любви и ненависти к принцу.

– Быть любимой, став наследной принцессой, являлось целью всей моей жизни. Возможно, для других это прозвучит глупо, однако для меня это было столь же важно, как и ваше пророчество для вас, лорд Каджар. Отказавшись от этого, я больше ни о чем не жалею.

– Леди Мизериан…

Может, я неправильно поняла Эриду, и все дело было не в любви, а в жажде власти. Я была бы рада, окажись это правдой. Ведь слишком грустно, когда девушка из свои двадцати лет половину проживает, страдая от безответной любви. А еще печальнее, что ей так и не удалось с этим справиться.

Ясон снова нахмурился. Не желая копаться дальше в этой мрачной теме, я махнула рукой и насмешливо высунула язык.

– Это шутка. Думайте, что хотите. Все равно вы мне не верите.

– Я поверю. Расскажите мне правду.

– А я вам нет. Как можно доверять человеку, который вечно угрожает и использует мои слабости против меня? Для рыцаря ваше поведение отвратительно.

– …Вы правы. Сам не знаю, но почему-то, только находясь рядом с вами, я становлюсь таким.

Ясон горько усмехнулся, а я, не желая задумываться над этим, небрежно бросила:

– Все в порядке. Еще отвратительнее было бы, если бы вы пытались казаться героем в моих глазах.

– Ах… Ну честное слово… Я, конечно, отвратителен, но и вы, леди Мизериан, чересчур строги ко мне.

– В отличие от некоторых, я ко всем отношусь одинаково. Кстати, а правда ли вы можете позволить себе роскошь обращать на меня внимание?

Он промолчал.

– Если я откажусь, то следующей кандидаткой на роль наследной принцессы станет леди Антебеллом.

Выражение лица Ясона выглядело странно. Казалось бы, это было очевидное утверждение, но он посмотрел на меня так, будто никогда даже не задумывался об этом. Будто забыл о Елене… и смотрел только на меня.

* * *

Я размышляла о том, где мне начать брать уроки этикета. Пришлось многое учесть. Дом Кинтии и Энакина слишком бросался бы в глаза, если бы я зачастила туда. Искать другое место было рискованно, поскольку слухи могли разлететься слишком быстро. В итоге единственным вариантом оставался особняк семьи Мизериан, но для этого нужно было получить разрешение маркиза.

– Я нашла учителя этикета. Чтобы избежать утечки информации, я хотела бы брать уроки прямо в поместье.

– Учителя этикета? Если это было необходимо, почему ты не попросила меня найти подходящего человека?

– А зачем делать из этого повод для пересудов? Если бы это сделали вы, слухи разлетелись бы в мгновение ока.

Маркиз бросил на меня хмурый взгляд. Это было правдой. Что тут поделаешь? Ему следовало бы тщательнее заботиться о своей репутации. У него было много врагов, а его нынешние союзники при любом удобном случае с удовольствием вцепились бы ему в глотку.

– Я сама все организую. Займусь поиском и приведу учителя, получу уроки, а потом отправлю его восвояси. Просто проконтролируйте, чтобы слуги в поместье не болтали лишнего, ведь в случае утечки проиграете именно вы.

– Как ты смеешь…

– Прошу меня простить.

Перед уходом я слегка сморщила нос и стараясь выглядеть как можно язвительнее, а затем широко улыбнулась.

– После церемонии совершеннолетия я стала почти что частью императорской семьи. Разве можно разговаривать со мной так фамильярно? Что, если кто-то услышит? Уважительное обращение к дочери – разве не часть тех самых манер, что нужно соблюдать? Хотя, возможно, я просто еще не изучила этикет…

Немного подразнив маркиза, я закрыла за собой дверь. Вскоре за ней раздался звук разбитого стекла. Ха, как же весело!

Почему же я так не люблю маркиза, спросите вы? Он был плохим отцом для Эриды. Хотя, скорее, здесь дело в чем-то вроде презрения к себе подобным. Забавно, но у нас с ним было немало общих качеств: вспыльчивость, упрямство, хладнокровие и жестокость.

Во дворе остановилась карета. Я с нетерпением ждала, гадая, кого же Кинтия решила отправить ко мне. Энакин вел кого-то по дороге к поместью, тщательно скрывая под черным зонтом. Он довел человека до дверей, и на пороге передо мной предстала пожилая дама.

– Слышала, ты искала меня.

– Вы знаете, кто я такая, но все равно позволяете себе фамильярничать?

– С возрастом бояться перестаешь. У меня уже колени ломит, так что, если больше нечего сказать, я войду в дом. Хм, тебя еще учить и учить.

Фыркнув, она оперлась на трость и решительно направилась внутрь. Служанка тут же проводила ее в мою комнату. Я жестом спросила у Энакина, кто она такая. Он чуть склонился ко мне и шепотом ответил:

– Няня покойного наследного принца.

Кинтия не ошиблась с выбором.

Няня наследного принца сидела в моей комнате, потирая колени. Она производила впечатление добродушной старушки благодаря пухлым щекам и плотному телосложению, но ее немного крючковатый нос и упрямо сжатые губы придавали ей внушительности.

– Леди Мизериан, насколько я знаю, ты закончила свое обучение манерам еще в детстве.

– На это есть причины. Знания этикета, которые требуются при обучении, отличаются от необходимых для преподавания.

Служанка наполнила наши чашки чаем. Няня с удовольствием вдохнула его аромат, но мой ответ заставил ее замереть.

– Преподавание?

– По приказу ее величества мне предстоит обучить одну девушку. Нужно ли говорить, о ком именно идет речь?

– Разумеется, это важная деталь. Так я пойму, с чего начинать обучение.

– Леди Антебеллом. Дочь няни Алекто и ныне… Низкородная служанка.

– Хм… Нет никаких «леди» в семье предателей.

С пренебрежением фыркнув, она сделала глоток чая, после чего отставила чашку и недовольно постучала пальцем по своему колену.

– Если тебе поручили учить эту деревенщину с нуля, значит, и самой придется начать с основ. Как тебе, наверное, известно, до того как я стала няней его высочества Летацио, я была наставницей наследной принцессы. Именно это позволило мне выжить во время великой чистки, которая началась после гибели принца.

Хотя я слышала об этом впервые, но сделала вид, что знала. Едва закончив фразу, няня плеснула мне в лицо горячий чай. Служанка вскрикнула от ужаса. Она обняла меня и закричала на няню:

– Как смеет старуха, едва сохранившая жизнь, быть столь груба с моей госпожой!

– Я переступила порог ненавистного дома Мизериан лишь для того, чтобы посмотреть, как человек, убивший чужого ребенка и достойный удара молнии, воспитал собственного, – резко ответила няня.

Маркиза проклинали столь часто, что молния сама готова была убежать от него с отвращением.

– Хватит, – мне показалось, что разговор может перейти на темы, не предназначенные для чужих ушей. Жестом я остановила служанку, вытиравшую мое лицо, и отправила ее прочь. Покидая комнату, она обеспокоенно оглядывалась.

– Почему ты прогнала ее?

– Потому что хочу обсудить то, что не должно выйти за пределы этой комнаты.

Слегка скрестив ноги, я обратилась к няне:

– Как вы думаете, почему я вообще вызвала вас сюда?

– Видимо, стало стыдно, что ты забыла императорские манеры. Все же обратиться с таким вопросом к кому-то из дворца ты не могла.

– Неверно. В таком случае не было бы нужды разыскивать вас через девочку из трущоб. Слышали, кого именно я собираюсь учить? Почему, как вы думаете, эта девушка должна изучить этикет?

Лицо няни, до этого безразличное, стало серьезным. Я, немного наклонившись, провела рукой по мокрым волосам и тихо сказала:

– Император и маркиз ничего не знают. В курсе только ее величество, я и вы. Если задуматься, нас троих объединяет одна общая черта: ненависть к этим двоим. Вы согласны с моей догадкой?

– Не припомню разговоров о том, что леди Мизериан ненавидит отца.

– Какой смысл рассказывать о семейных дрязгах? Это словно плевок в собственное лицо.

Мой спокойный ответ, похоже, поколебал решимость няни. Казалось, еще немного, и она примет мою сторону. Я старалась выглядеть уверенной, как человек, имеющий надежную опору.

– Даже если ты откажешься от положения, это не нанесет маркизу такого ущерба, на который ты рассчитываешь, – наконец проговорила няня.

– Не волнуйтесь, его крушение – моя забота. Итак, что скажете?

Ну же, соглашайся. Если няня согласится меня учить, это будет успех. Я с нетерпением ждала ответа. Было нелегко найти человека, который бы обладал и знанием, и преданностью. После долгих раздумий женщина тяжело вздохнула и заговорила:

– Хорошо, старуха согласна. Я обучу леди Мизериан, но, если уж придется обучать начинающего, вам тоже нужно будет повторить основы. Не стоит скучать, изучая то, что вам уже известно. Знаниям – нет предела.

Подняв очки, сползшие на переносицу, она добавила со всей строгостью:

– Учитель и ученик должны уважать друг друга, так что с сегодняшнего дня будем обращаться друг к другу только на «вы». Есть возражения?

– Нет.

– Отлично. Тогда приступим к занятиям сегодня же. Я довольно строгий учитель, так что вам стоит приготовиться.

Ее слова о строгости не были преувеличением. Она обучала меня по шесть часов в день. Целью было помочь Эриде, привыкшей к светским правилам аристократии, отделить важное от второстепенного.

– В высших кругах до сих пор существуют некоторые негласные правила. Например, родинка у глаза означает «Вы мне интересны», а родинка над верхней губой – «Я хочу поцеловать вас». Наряду с веерами эти кокетливые приемы формировали так называемый «язык светской молвы». Однако…

Она резко захлопнула веер.

– Выбросьте из головы эту вульгарность! Для женщин, связанных с императорским двором, важно быть образцом не кокетства, а достоинства.

Пожилая женщина поведала о множестве мелких, но очень важных правил.

– Кроме того, когда вы идете рядом с его величеством, следует находиться ровно в двух шагах позади: не дальше, но и не опережать императора. Даже во время чаепития спешка ни к чему, необходимо следовать за темпом монарха.

Наибольшей проблемой, с которой я столкнусь при обучении Елены, был танец. Чтобы избежать утечки информации, мне пришлось взять на себя еще и роль учителя танцев. Если подумать, на балу в честь церемонии совершеннолетия Эриды мне следовало бы, как и подобает главной героине вечера, исполнить танец. Однако из-за того, что все внимание было приковано к Елене, никто даже не вспомнил про это. Не будет преувеличением сказать, что наследный принц и Елена спасли меня в тот раз.

– Бал начинается с полонеза. Менуэт – это пережиток прошлого. Затем следует вальс. Среди аристократии сейчас популярна кадриль, но в императорском дворце она неуместна.

Полонез? Менуэт? Кадриль? Я могла сыграть их мотивы, но совершенно не представляла, как их танцевать. Единственное, что мне было знакомо, так это вальс. А что, если меня попросят продемонстрировать? Об одной мысли об этом у меня скрутило живот от страха. Учительница, не подозревая о моем состоянии, продолжала объяснять:

– Когда атмосфера бала достигает пика, танцуют мазурку. После нее бал завершается последним танцем – котильоном. Леди Мизериан, вам предстоит не просто обучить леди Антебеллом танцам. Необходимо также обучить ее разговору, который должен меняться в зависимости от атмосферы и музыки.

Но я ведь даже танцевать не умею! Холодный пот катился градом, а учительница, казалось, вообще не считала это проблемой. Оно и понятно. О леди Мизериан говорили, что она талантлива и грациозна, поэтому, разумеется, учительница и не посчитала нужным объяснять то, что я якобы и без нее знаю. Вряд ли эта пожилая женщина могла бы себе представить, что внутри оболочки леди Мизериан скрывается совсем другой человек.

– Для начала давайте заново освоим женские партии. После этого вам придется выучить и мужские.

– Мужские партии?!

– Конечно. Иначе как вы собираетесь танцевать в паре с леди Антебеллом? Эй ты, подойди сюда.

Словно отвечая на очевидный вопрос, няня фыркнула и позвала Энакина, стоявшего в углу комнаты. Рыцарь напоминал декоративную статую, нежели человека.

– Ты будешь ее партнером. Танцевать умеешь?

– …Я видел, как это делают.

– Этого будет достаточно. Все равно леди Мизериан будет вести.

«Вести? Я?» – на меня обрушился пристальный взгляд учительницы, полный ожидания. Черт возьми, что еще за «вести»? Мне бы самой не упасть от страха! В мыслях я обратилась к богу… Хотя нет. К Эриде, ушедшей из этого мира. Пожалуйста, пусть тело вспомнит, как танцевать, когда заиграет музыка. Ведь говорят же, если часто тренироваться, то движения запоминаются на уровне мышечной памяти. Я уже разобралась с языком, так что пусть тело хотя бы здесь мне поможет.

Энакин положил ладонь на спину, а правой взял мою левую руку. Граммофон заиграл. Зазвучала бодрая мелодия в три четверти. И случилось чудо: мое тело начало движение.

Под такт я слегка сгибала и выпрямляла колено, двигаясь вперед, а затем останавливалась и обходила вокруг неподвижного Энакина. Следуя указаниям учителя, мы кружились в танце, а потом я, поочередно выкидывая то левую, то правую ногу, слегка подпрыгивала. Двигаясь вправо, неожиданно для себя я отступила назад, присела и чуть согнула колени. В старинных танцах, как известно, главное – симметрия движений. Полонез, к счастью, оказался довольно простым: шаг вперед, поворот – и так по кругу. Как и положено танцу, открывающему бал. Обычно в полонезе меняют партнера. Но, так как у нас не было других участников, мы с Энакином просто продолжали танцевать. Когда напряжение спало, я даже начала находить это занятие забавным. Музыка длилась несколько минут. Закончив танец легким реверансом, я услышала аплодисменты учительницы.

– Чего и следовало ожидать от леди Мизериан. А теперь поменяйтесь ролями.

– …То есть мне теперь нужно танцевать женскую партию? – спросил Энакин.

– Конечно, тебе. Или ты думаешь, что танцевать буду я, старая женщина с больными коленями? Козявка. Ноги у тебя не отвалятся, если побудешь ведомым!

– Кхм…

Слова няни в адрес рыцаря были насколько саркастичными, что я едва сдерживала смех, стиснув зубы. Чувствуя, как мои ноздри раздуваются, я отвернулась.

Самым забавным танцем оказалась мазурка. В чем-то она напоминала полонез, но в то же время была совершенно иной. Нужно было высоко поднимать руки, хлопать в ладоши и даже слегка подпрыгивать, издавая звук, подобный топоту копыт, а потому каждый раз, когда Энакин, выросший в трущобах и ни разу не видевший исполнение мазурки, неуклюже прыгал, няня раздраженно делала ему замечания. Мне же стоило больших усилий удержаться от смеха, так как его старания казались мне невыразимо умилительными.

После отъезда учителя и завершения ужина я была так утомлена, что едва стояла на ногах, но не могла позволить себе лечь спать. Вместо этого я отправилась в библиотеку, где стала читать и переписывать книги. Перелопатив десяток или два, я наконец начала понимать основные принципы грамматики. К счастью, алфавит был латинским, а сам язык представлял собой смесь европейских языков. Если бы он был создан с нуля, как у Толкина, я бы даже не решилась попытаться его изучить.

Я надавила на веки, пытаясь снять напряжение с глаз. Завтра мне предстоит поехать в императорский дворец и начать обучение Елены. Раз уж я взялась за это дело, оставалось надеяться, что она окажется смышленой. Хотя, вероятно, она все же глуповата… Но пусть хотя бы не слишком сильно. Впрочем, может, так даже лучше? Если мне придется повторять одно и то же тупому человеку по сто раз, я могу разозлиться настолько, что захочу прикончить ее. В таком случае даже притупленный кинжал, подаренный Медеей, покажется достаточно острым.

* * *

Из-за постоянных занятий у меня давно не было возможности посетить дворец. Экспресс-курс по придворному этикету еще не был завершен, но, учитывая необходимость как можно скорее подготовить Елену к выходу в свет, я решила начать с самых основ, которым уже могла научить.

Шелковая ткань темно-зеленого цвета мягко обвивала тело. Приятное ощущение. Я была одета, скорее, как учительница, обучающая на дому, чем как знатная дама. Все равно я сегодня встречалась только с Еленой, а в пышных платьях с украшениями на голове учить кого-либо было бы неудобно. Волосы я собрала в гладкий пучок и закрепила лентой, подобранной в тон платью. На ноги я надела бархатные туфли, в которых решительно шагала по коридорам дворца. Те, кто проходил мимо, сначала не узнавали меня, однако, приглядевшись, начинали удивленно перешептываться. Было бы здорово, если бы легкие наряды вошли в моду: нынешние платья, хоть и прекрасны, но все еще ближе к многослойному викторианскому стилю, что было дико неудобно.

Меня встретила фрейлина императрицы, которая сопроводила до нужной комнаты. Там уже ждали чай и сладости. Она пообещала, что скоро приведет Елену и вышла. Как и ожидалось, дворцовые угощения были бесподобными, хоть и чересчур приторными. В сочетании с ароматным чаем они поднимали настроение. Я не особо любила сладкое, но, зная, что меня сегодня ждет, решила запастись энергией и съесть побольше. В этот момент послышался стук в дверь, и я услышала тонкий голос Елены за ней:

– Вы меня звали?

Я взяла чашку чая, прополоскала рот и ответила:

– Да, входите.

Елена осторожно открыла дверь и выглянула, чтобы убедиться. Увидев меня, она округлила глаза и начала дрожать, как напуганный кролик. Прямо так будто я ее заманила сюда, чтобы поймать, а потом съесть. Как же она выживала в оригинальной истории, если была такой трусихой? Хотя чего ей было бояться, все во дворце лелеют Елену. Даже если кто-то захочет ее отравить, слуги сразу избавятся от яда. А если враги нападут, наследный принц жестоко расправится с каждым. Ей достаточно просто заплакать, и ее никто не тронет. А любой, кто осмелится ее обидеть, будет заклеймен как воплощение вселенского зла.

– Л-леди Мизериан… Почему вы… Зачем вы меня позвали? – заикаясь, спросила она.

– Ее величество императрица выбрала меня для вашего обучения. Присядьте, нам предстоит много работы.

– Обучения? – Елена растерянно замерла, продолжая хлопать глазками, но под моим молчаливым давлением все-таки неуверенно подошла и села напротив.

Я намеренно избегала прямого зрительного контакта и спросила:

– Леди Антебеллом, у вас ведь есть базовые знания? Вы умеете читать и писать? А как насчет танцев?

– Ч-чтение? Да… Я учила буквы. Читать умею, но… Плохо понимаю смысл…

– А танцы? Полонез, вальс, мазурка, котильон?

– Никаких не знаю…

– Что ж, я и не ожидала иного. Придется начать с азов.

В оригинальной истории Елена освоила придворный этикет уже после того, как вышла замуж, так что сейчас ее низкий уровень знаний был вполне естествен. Простолюдинку никто бы не обучал тому же, что и членов императорской семьи.

Я достала пачку бумаги и перо, которые заранее попросила фрейлину принести, и положила перед ней. Рядом я разместила учебник грамматики и сборник сказок, которыми обычно пользуются в этом мире дети, впервые осваивающие чтение.

– Возьмете с собой.

– Постойте… Я могу узнать почему?.. Почему меня хотят обучить? Что на уме у ее величества?

– Когда занятие закончится, спросите у нее лично. А сейчас вы просто тратите мое время. Есть еще вопросы?

Мой тон был холоден, я намеренно посмотрела на часы, окончательно заставив ее замолчать. Она испуганно сжалась и выглядела немного униженной. Привычка, которая ей явно не идет. Как для девушки, которую все время только хвалили, осанка у нее была просто ужасная. Я ударила ладонью по столу и громко сказала:

– Выпрямите спину! Расправьте плечи!

– А-а, да, да! – вскрикнула она.

– Одной из самых важных составляющих первого впечатления о человеке является осанка. Прямая спина не только достойно выглядит, но и полезна для здоровья. Соответствующим должен быть и взгляд!

Я резко вытянула указательный палец перед глазами Елены, и ее взгляд рефлекторно сфокусировался на нем. Слегка наклонившись, я была намерена поймать ее взгляд. Когда девушка попыталась опустить глаза, я удержала их фокус на пальце.

– Никогда больше не отводите взгляд. Смотрите прямо на собеседника. Даже если это будет его высочество или ее величество, вы должны смотреть им прямо в глаза.

– Как я смею?.. Это же невозможно… – пробормотала Елена.

– В императорском дворце слуги – все равно что мебель. Они должны притворяться, что ничего не слышат и не видят. До сих пор леди Антебеллом могла избегать взглядов знати, потому что с вами никто не считал нужным беседовать. Разве кто-то станет говорить с мебелью? Другими словами, чтобы вас принимали за человека в императорском дворце или в высшем свете, нельзя так сжиматься. Люди по своей природе склонны подавлять тех, кто меньше или слабее их. Несмотря на защиту со стороны принца, это правило вам нужно как следует усвоить. Если вы хотите, чтобы вас считали человеком, покажите, что вы им ровня. В первую очередь вы должны исправить свой взгляд и осанку. Без зрительного контакта не будет ни диалога, ни взаимопонимания между людьми.

Елена, моргнув несколько раз, медленно встретилась со мной взглядом. Когда она выпрямила спину и расправила плечи, ее облик стал заметно благороднее. Поскольку ее осанка была неплохой, этого пока было достаточно.

– Начнем урок.

К моему удивлению, Елена оказалась умнее, чем я думала. Она действительно ничего не знала, и ей приходилось начинать с самых азов, однако усваивала девушка материал достаточно быстро. Честно говоря, даже в сравнении со мной ее обучение шло куда более стремительно. Очевидно, главная героиня не могла быть обделена интеллектом. Если сначала она с трудом читала детские сказки, то вскоре уже без запинки декламировала сложные стихи классиков.

То же самое было и с этикетом. Ей предстояло запомнить множество деталей: столовые приборы для разных блюд, приход гостей с обязательным опозданием на 15 минут, а также порядок приветствия. Лично мне, выросшей в мире, где все равны, адаптироваться к жизни аристократки было не сложно, но для нее, выросшей в обществе с жестким классовым неравенством, это было настоящим переворотом. Из человека, который привык прислуживать, она должна стать той, кто приказывает. Ее шок вполне объясним.

Половина фраз Елены во время уроков начиналась со слов: «Как я могу…», «Я не смею…», «Это же невозможно…». Мне пришлось даже развивать ее вкус. Она никогда раньше не видела ничего по-настоящему красивого и считала, что все яркое, блестящее и украшенное множеством деталей – непременно хорошее. Я объясняла, какие драгоценные камни считаются ценными, какие цветовые сочетания подходят друг другу, как выбирать одежду в зависимости от погоды или случая. Разумеется, она в этом абсолютно не разбиралась, учитывая также то, что в ее гардеробе наверняка имелось меньше десяти нарядов.

Черт возьми, а ведь ей еще нужно научиться ездить верхом, но я сама каталась на лошади всего пару раз на острове Чеджу. С этим пусть уже потом разбираются наследный принц или Ясон, устроив с Еленой романтическое свидание, а я пока решила сосредоточиться на бальных танцах. Для этого пришлось снять громоздкую юбку и впервые за все время пребывания в этом мире надеть брюки. Честно говоря, я так отвыкла от них, что даже пришлось приноровиться к ним заново. Собрав волосы в хвост, я поклонилась в мужской манере и протянула Елене руку. Она осторожно вложила в нее ладонь.

Я преподавала все, что знала сама, но слегка изменила порядок обучения. Все равно уровень сложности был примерно одинаковый, а поскольку она сможет сначала освоить более сложные танцы, справиться с остальными будет проще простого.

Мы начали с мазурки, затем был котильон, полонез и, наконец, вальс. Сначала Елена часто путалась в ногах, но постепенно стала делать заметные успехи. Однако котильон, который подразумевает синхронное движение в группе, невозможно было нормально отработать вдвоем. Когда очередь дошла до вальса, мы обе ощутили волнение. Елена явно была напряжена из-за необходимости быть рядом со мной, а я, в свою очередь, прикидывала ее вес, чтобы понять, смогу ли ее поднять. Если нет, то просто сделаю вид. В любом случае в реальной ситуации наследному принцу или Ясону это будет под силу. Я положила руку ей на талию, а она – на мое плечо. Елена, стараясь избежать любого лишнего прикосновения, неловко отодвинулась назад. Меня это стало раздражать, приложив силу, я притянула ее ближе к себе. Она ахнула, а ее дыхание отразилось в тишине, коснувшись моего уха.

– Расслабьтесь. Чем больше вы напрягаетесь, тем сложнее попасть в ритм.

– Слишком… Слишком близко!

– В вальсе так и должно быть. Давайте, раз-два-три.

Как только я начала считать, Елена, сама того не заметив, немного расслабилась. Благодаря этому мне пришлось приложить усилия, из-за чего руки слегка задрожали. Однако в момент кульминации я все же смогла ее поднять. К счастью, она оказалась легкой, словно пушинка. Елена посмотрела на меня, опустив голову, и ее белоснежные волосы водопадом упали вниз. Фиолетовые глаза, полные удивления, выглядели поразительно красивыми. В очередной раз я отметила про себя, насколько прекрасное у нее лицо. Если даже в повседневной жизни Елена выглядит так завораживающе, как же она преобразится, когда влюбится? Говорят, что красота рыбу заставит утонуть, летящего гуся упасть, затмит луну и посрамит цветы. Глядя на Елену, начинаешь понимать, что в этих преувеличениях есть доля правды. Когда ее ноги снова коснулись земли, я продолжила вести ее, плавно кружась в танце. Однако вскоре Елена опустила голову мне на плечо и тихо прошептала:

– У меня… Кружится голова.

– Тогда давайте немного отдохнем.

Мои ноги болели из-за высоких каблуков, на которых я танцевала. Усевшись на стул, я вытерла пот платком и стала пить чай. Елена, немного помедлив, спросила:

– Леди Мизериан… Вы хотите сделать меня наследной принцессой?

Ее догадка меня приятно удивила. Впрочем, я учила ее держаться с достоинством перед аристократами, и, хотя Елена всегда была немного наивной, ей хватило ума все понять. Но больше всего поразило то, что она набралась смелости задать этот вопрос мне.

– Откровенно говоря, это желание ее величества императрицы. Хотя я и согласилась с этим.

– Но почему? Ведь вы любили его высочество…

– Не ожидала, что услышу это от вас, – сказала я, немного удивившись. – Вы никогда не задумывались, что наследный принц делает все это из-за того, что любит вас, а меня ненавидит?

Елена, казалось, вот-вот расплачется. Словно пытаясь сдержать слезы, она ответила с дрожью в голосе:

– Меня…

– …

– Меня ведь даже не спросили… Люблю ли я его высочество…

Мне стало смешно, и я засмеялась. Когда я подняла голову после своего беззвучного хихиканья, Елена потрясенно смотрела на меня. Ее смелость, казалось, обернулась унижением. Возможно, она решила, что я смеюсь над ней. Ее глаза покраснели, но она молчала, крепко сжав губы. Наверное, как всегда, пыталась сдержать слезы.

Я легко коснулась уголка ее глаза указательным пальцем и тихо ответила:

– Потому что ваши чувства их совершенно не заботят.