Мне вовсе не хотелось ее обманывать. Я не настолько добра, чтобы лгать во благо, да и она не настолько наивна, чтобы верить в это. Пора Елене снять розовые очки и услышать правду.

– Это политическая борьба между мной, маркизом и его величеством. А вы, не обладая никакой силой, являетесь в ней всего лишь пешкой. Вы действительно думаете, что я стала невестой его высочества, потому что люблю его?

– …Разве это не так? – спросила она неуверенно.

– Наивная. Разве жизнь – сказка? Его высочество стал моим женихом просто потому, что был самым подходящим вариантом. Даже если бы я любила другого, все равно была бы помолвлена с принцем.

Я, в свою очередь, спросила у Елены:

– А вы, леди Антебеллом, не любите принца?

– Не сказать, чтобы он мне не нравился, но ведь брак – это совсем другое! Если говорить о нем… Я хочу выйти замуж за человека, которого люблю.

Глядя в ее искренние, сверкающие глаза, я с трудом сдержала смех. Если бы я снова засмеялась, даже мягкая Елена на этот раз сильно бы разозлилась.

Брак по любви… Неужели у нее есть кто-то еще, помимо Алекто?

– Есть ли тот, кто вам нравится?

– О нет… Пока нет, но…

– Тогда попробуйте полюбить его высочество. Кого бы вы ни полюбили, если это будет не принц, шансы на выживание у него будут равны нулю.

Зная Алекто, я смею предположить, что он просто устранит соперника втихаря. Мне казалось это разумным подозрением, но Елена возразила:

– Вы хотите сказать, что Алек способен убить человека? Он не настолько жесток и безжалостен!

– Ну, если вы так хотите думать, ради бога.

Мне было все равно, пожалеет ли она об этом в будущем. В конце концов, причина, по которой все ее потенциальные возлюбленные такие влиятельные, заключалась в том, что только человек, который может противостоять принцу, способен признаться ей в чувствах и при этом остаться в живых.

Елена некоторое время изучала меня взглядом, а потом спросила:

– Почему вы хотите, чтобы я вышла замуж за принца?

– Все просто. Он мне надоел. Устала от него. Мне нужно, чтобы кто-то его забрал.

На мой равнодушный ответ Елена резко переменилась в лице. Она сжала маленькие кулачки и встала, глядя на меня с яростью. Да, конечно, она разозлилась. Даже Елена, будучи человеком, имеет право на это. Эрида Мизериан слишком долго мучила ее из-за принца. Даже будь я на ее месте, вспыхнула бы от злости. Казалось, она хотела что-то сказать, но крепко сжатые губы не позволяли словам вырваться наружу. Ее глаза начинали наполняться слезами.

– Вы расстроены? Рассержены?

– Как… Можно… Так… Из-за подобной причины!

– Могу передумать и изменить решение. У меня есть сила и власть.

Я сделала глоток уже остывшего чая и взглянула на Елену с насмешливой улыбкой. Наверняка я сейчас выглядела высокомерно. Это было намерено. Чтобы Елена захотела стать принцессой вместо меня, надо было немного поиграть в злодейку.

– Если вас это задевает, учитесь. Поднимитесь по социальной лестнице, чтобы тоже обрести силу и статус.

Я встала, отвела Елену обратно к дивану и, подойдя к ней сзади, заправила ее прядку волос за ухо. В зеркале отразились наши фигуры. Положив руку ей на плечо, я прошептала:

– Помните, чтобы отомстить или выбраться из своего положения, вы должны сначала обрести власть.

Я дважды похлопала ее по плечу и протянула руку, чтобы продолжить урок танцев. Даже если она меня ненавидит, у нас еще остались незаконченные дела.

– Если вы поняли, продолжим занятия. Больше нытья я слушать не стану.

Учить кого-то оказалось довольно утомительно. Я ведь сама в этом толком не разбиралась и вынуждена была в спешке готовиться, чтобы не ошибиться в материале, который я преподаю. Когда за окном начало темнеть, я уже собиралась закончить занятие, как вдруг кто-то постучал в дверь.

– Леди Мизериан. Вас зовет ее величество.

– Как раз вовремя. Леди Антебеллом, для вас урок еще не закончен. Повторите то, что выучили за сегодня.

Оставив Елену, я направилась вслед за слугой. Когда мы прошли широкие коридоры императорского дворца, он постучал в самую большую и роскошную дверь.

– Ваше величество, как вы и приказали, я привел леди Мизериан, единственную дочь маркиза Мизериан и невесту его высочества.

– Пусть войдет.

Императрица, как всегда, была воплощением утонченности. Всю сложную и утомительную работу она переложила на меня, так что неудивительно, что у нее был такой цветущий вид. Подавив раздражение, я улыбнулась.

Думай об этом как о докладе начальнику. Терпи. Терпи.

– Чему именно ты ее учила?

– Основам этикета, правилам поведения за столом, танцам на балах, ведению светской беседы, а также как подобрать правильную одежду и украшения.

– Ей еще далеко до роли невесты наследного принца, но, по крайней мере, начало положено.

Императрица кивнула служанке, чтобы та налила мне чаю, но после бесчисленного числа выпитых чашек чая во время обучения Елены, еще одна в меня бы не поместилась. Я отказалась, и императрица отправила служанку за дверь.

– Я планирую представить Елену на дебютантском балу дочери семьи Каджар. Что скажешь?

– …Думаю, вы выбрали подходящий момент.

Было необходимо как можно скорее вывести Елену в свет, а на дебютантском балу ее запомнят все. Семей, способных организовать мероприятие такого масштаба, было немного. Упустить бал дочери Каджаров после моей церемонии совершеннолетия означало бы упустить прекрасную возможность, поэтому и спешка сейчас была вполне оправдана. Впрочем, меня это не касается. Важно то, что императрица, скорее всего, скажет обучать девушку дальше. Я оставалась рядом с Еленой, не убивая ее по этой же причине. Иначе говоря, сюжет новеллы еще не подошел к концу. Бал, на котором Елена будет блистать, станет ее первым шагом на пути к романтическим отношениям с наследным принцем. Ранее я смутно помнила, но теперь все встало на свои места. В оригинальном романе помолвка Эриды с его высочеством так и не была расторгнута. Просто с позволения императора Елена стала наследной принцессой, и Эрида была вынуждена наблюдать, как другая девушка выходит замуж за принца вместо нее. В итоге Эрида проникла в комнату молодоженов и обезумела от увиденного. После этого, убедив Елену в том, что собирается уехать за границу, Эрида усыпила ее бдительность. В качестве примирения Елена угостила Эриду чаем, но злодейка подсунула сопернице отправленную чашку. Пока Елена билась в агонии, Эрида громко и безумно хохотала. Однако в этот самый момент их застал принц. В результате Эриду казнили.

Как бы мне хотелось, чтобы эта мрачная развязка настала раньше, чем в оригинале. Я незаметно вздохнула и обратилась к императрице:

– Если у вас больше нет вопросов, прошу разрешения откланяться.

– Позови мадам, чтобы она помогла тебе подобрать наряд для Елены.

– …Как прикажете, ваше величество.

Пусть мы уже и обговорили, что Эрида уже оставила свои чувства в прошлом… Однако приказывать ей выбирать платье для своей бывшей соперницы – поистине жестоко со стороны императрицы. Но если отказаться, то выбор Елены может пасть на какое-нибудь безвкусное платье, и это тоже доставит мне неприятности, так что я просто согласилась и вышла.

Если бы я заглянула в гороскоп, наверняка бы увидела, что удача мне сегодня не светит. На обратном пути, словно по иронии судьбы, я встретилась с наследным принцем. Закатывать истерики и устраивать сцены было выше моих сил, потому я решила сделать вид, что его попросту не существует, и пройти мимо. Однако Алекто схватил меня за запястье и развернул к себе лицом.

– Теперь и вовсе решила меня игнорировать?

– …Полагаю, усталость затуманила мой взор. Прошу прощения за грубость.

Я послушно склонила голову. Принц выглядел слегка растерянным. Он замолчал, словно искал, за что бы еще зацепиться, но что бы он ни делал, мне было все равно. Я толком ничего не ела весь день и ужасающе устала, обучая Елену. Несмотря на юность Эриды, постоянное нервное напряжение не способствовало крепкому уровню здоровья. Внезапно у меня закружилась голова, и я пошатнулась. Алекто, заметив это, протянул руку, чтобы мне помочь, но вдруг меня подхватил кто-то другой, стоявший за спиной.

– Вы в порядке?

Ну вот, опять этот голос. Почему он вечно появляется в самый неподходящий момент? С раздражением я смахнула руку Ясона с плеча. Принц заметно нахмурился, глядя на нас обоих.

– Что за фокусы? – прорычал он.

– Не сопротивляйтесь, позвольте мне помочь вам, леди Мизериан, – произнес Ясон.

Заговорив одновременно, мужчины уставились друг на друга. Оба выглядели удивленными. Единственное, что они вызвали во мне в очередной раз, – чувство раздражения. Да пусть хоть поединок устроят, лишь бы оставили меня в покое.

– Энакин, подойди ко мне.

Спустя мгновение из тени, словно возникнув из ниоткуда, вышел мой рыцарь. Алекто видел его на церемонии посвящения, а Ясон в провинции Рэндол. Хотя они уже были знакомы, но оба смотрели на него с опаской, словно встревоженные звери, когда кто-то чужой зашел на их территорию. Меня их противостояние не заботило. Поскорее бы вернуться домой.

– Вы звали меня, госпожа?

– Возьми меня на руки, Энакин. Не буду больше утомлять вас своим присутствием. Так что, ваше высочество, я позволю себе удалиться.

Наследный принц хотел что-то сказать, но я не дала ему такой возможности. В конце концов, лучшая защита – это нападение. Как обычно, Энакин легко поднял меня и, молча поклонившись двум мужчинам, которые, казалось, были вне себя от ярости, развернулся и ушел.

Я прижалась к груди рыцаря, пока мы покидали дворец. Слуги провожали нас взглядами, и замешательство на их лицах быстро сменилось осуждением. Пусть они и считали, что я недостойна быть невестой Алекто, но видеть меня с другим мужчиной им было неприятно. Вот уж не угодишь. Ладно, по крайней мере, скоро этот фарс завершится, и я разорву помолвку с наследным принцем.

– Если однажды ты тоже начнешь меня ненавидеть, скажи мне. Я постараюсь понять.

Быть объектом ненависти – неприятно, но перед Энакином мне хотелось сохранить достоинство и не показывать свою слабость. Рыцарь, как обычно, не смотрел на мое лицо, а просто шел вперед. Когда вдали показалась карета, он спокойно ответил:

– Вы забыли? Я поклялся вам в верности и повиновении. Никакие искушения не смогут заставить меня сбиться с пути и помешать преклониться перед вами.

Он аккуратно усадил меня в карету и тут же опустился на одно колено, как в день своего посвящения в рыцари. На его шее мерцало украшение с камнем фиолетового цвета.

– Если хотите, я дам еще одну клятву. Даже если настанет день, когда вы возненавидите себя… Я все равно не оставлю вас и последую за своей госпожой.

У меня никогда не было ничего своего. Ни вещей, ни людей. Никого и ничего, с чем я могла бы ощутить покой. Не было того, чем я могла бы по-настоящему владеть, потому приходилось беречь то немногое, что имелось. Но теперь я поняла. Возможно, другие люди осудили бы меня за эти мысли, но… Мне нужен тот, с кем я могла бы быть настоящей. Тот, кому я могу показать свою искаженную сущность, не боясь разоблачения.

Мне всегда казалось, что влюбиться – это нечто обыденное. В первый раз я влюбилась, когда мальчик помахал мне из окна спортивного зала. Во второй раз любовь явилась мне, когда мы шли с парнем вместе под цветущей вишней. В третий она опустилась незаметно, как мелкий дождь, а в четвертый – после пережитых вместе трудных времен. Я была убеждена, что внезапное драматическое влечение бывает только в фильмах и сериалах. Но сейчас, видя свое отражение в светло-карих глазах Энакина и осознавая, что он принадлежит мне целиком и полностью, я почувствовала, как мой мир перевернулся. Это чувство напоминало электрический разряд, что внезапно пронзил тело от кончиков пальцев до самого горла. Сердце предательски забилось. Мне было страшно, что он услышит, однако часть меня хотела, чтобы Энакин все понял. Как же очарователен он был… Я сходила с ума от любви к нему.

Даже пребывая в вихре эмоций, я постаралась улыбнуться. Не знаю, получилось ли, но Энакин улыбнулся мне в ответ. После паузы я смогла выдавить:

– Неужели ты потерял рассудок?

Как ты можешь? Почему ты такой преданный?

– Вы разочарованы?

Я всегда думала, что влюбиться – это нечто обыкновенное. И жила так до этого момента.

– Нет… Мне очень… Мне очень нравится.

Ты обрушился на меня подобно метеориту, который миллионы лет назад сотворил Землю. Ты делаешь меня… Особенной.

* * *

На протяжении всего урока Елена не находила себе места. Я сообщила ей о намерении императрицы представить ее высшему свету на дебютантском бале рода Каджар. Ее волнение было вполне объяснимо, ведь бал должен состояться сразу после Дня благодарения, в начале осени. Иными словами, до мероприятия оставалось меньше двух недель. Можно было только представить, какой это стресс для столь робкой девушки.

– На сегодня хватит.

– Простите?

Было заметно, что Елена и расстроена, и рада одновременно. С ее лица исчезло напряжение, но она все еще пыталась понять причину моего решения завершить занятие. Судя по часам, мадам должна была вот-вот прийти, поэтому я и решила закончить урок пораньше.

Елена собиралась быстро встать и уйти, но я удержала ее, заставив присесть.

– Что… Что-то еще?

– У нас осталось одно дело.

– Кроме уроков есть что-то еще?

Не успела девушка договорить, как в комнату вошла мадам. Она даже не взглянула на Елену, а сразу направилась ко мне, чтобы, как всегда, приветствовать светским поцелуем.

– Чудесный день, леди Мизериан. Ваша ослепительная красота, как всегда, вдохновляет меня. Я пошила чудесное повседневное платье, которое прекрасно вам подойдет.

– Отправьте его в фамильное поместье. Но сегодня я позвала вас не с целью выбрать платья для себя, а чтобы сшить его для нее, – я указала на Елену.

Мадам внимательно посмотрела на девушку. С улыбкой на лице, но холодным тоном она сказала:

– Простите, моя леди, но я шью наряды исключительно для знати. Как бы ни была прекрасна девушка, это невозможно.

– Не вы ли в день моей церемонии совершеннолетия отдали мое платье, чтобы эта девушка надела его?

– Та ситуация – исключение. Как могла простая портниха ослушаться императорского приказа?

– В таком случае вы тем более обязаны сшить для нее платье, ведь по приказу ее императорского величества эта леди скоро дебютирует в светском обществе.

Мадам прищурилась, словно оценивая, правду ли я говорю. Елена, до этого молча слушавшая наш разговор, вдруг запаниковала и замахала руками.

– Нет-нет! Совсем не обязательно шить специально для меня платье! Да и это, должно быть, очень дорого.

– Ваше беспокойство ни к чему. Императорская семья не станет требовать с вас платы за платье.

– М-может быть, я просто пойду в город и куплю себе что-нибудь…

– Леди Антебеллом.

Я взяла ее за подбородок и повернула к себе. Я понимала, каково это – не иметь ничего и вдруг получить дорогой подарок. Такой жест вызывает смущение и чувство неловкости. Однако посчитать что-то чрезмерным и вежливо отказаться от этого – это совершенно не то же самое, что вести себя жалко и убого.

– Вашим партнером на предстоящем балу будет наследный принц Алекто, будущий правитель этой страны. Вы действительно думаете, что сможете стоять рядом с ним в платье, купленном на базаре? Думаете, аристократы оценят ваш выбор дешевого наряда?

Когда малознакомые друзья родителей дарят крупную сумму денег на незначительный праздник, ты можешь счесть это чрезмерным и отказаться. Но если у тебя нет подходящей одежды для важного события, и тебе предлагают ее пошить, а ты отказываешься из-за гордости или чувства неловкости… Да, это жалко.

– Разумеется, нет. Знать осудит императорскую семью. Они скажут: «Столько налогов сколачивают, но даже не удосужились достойно одеть партнершу принца?» Это бросит тень на репутацию дворца.

Елена, словно отчитанный ребенок, сцепила руки и тревожно взглянула на меня. Жизнь во дворце прививает осторожность даже тем, кто ее никогда не имел. Я не хотела прибегать к жестоким аргументам, но только так можно было до нее быстро и доходчиво донести информацию. Простые наряды она сможет носить позже, уже став наследной принцессой. Во время повседневных дел или прогулок по городу это допустимо.

– Снимите с нее мерки. Мои снимать нет необходимости, они ничуть не изменились.

– Хорошо. А что касательно цвета платья?

– Фиолетовый.

Мадам замерла, словно не веря своим ушам, и переспросила, чтобы убедиться:

– …Фиолетовый?

– Верно. Он прекрасно подойдет к ее глазам, не считаете?

Фиолетовый – цвет императорской семьи. Если кто-то помимо них осмелится носить одежду такого цвета, это равносильно измене. Мадам прекрасно знала об этом. Она моргнула несколько раз, прежде чем натянуто улыбнуться. Словно соглашаясь со мной, она мягко произнесла:

– Какой изысканный вкус у леди Мизериан. Леди Антебеллом, пожалуйста, подойдите сюда.

Мадам умела вести себя в обществе. Ее высокомерное отношение к Елене мгновенно сменилось подчеркнуто вежливым обращением. Елена бросила на меня умоляющий взгляд, когда мадам потянула ее за собой, но я лишь лениво помахала на прощание.

Я велела мадам не торопиться с моим платьем. Сейчас следует как можно больше времени уделить наряду Елены, чтобы тот был готов поскорее. Во избежание ошибок необходимо было отрепетировать танцевальные па в платье.

Мадам улыбнулась и пообещала сделать все возможное и действительно сдержала слово. Прошло время. С бледным лицом, которое она попыталась скрыть макияжем, мадам вошла и поприветствовала меня. Вслед за ней последовала служанка, осторожно неся манекен с надетым на него нарядом.

Елена в это время пребывала на стадии «преображения», в ходе которого ее «отстирывали» от всего лишнего. Я знала, насколько мучителен этот процесс, но выбора не было: нужно было завершить все приготовления, включая макияж и украшения.

– Хотя детали еще нужно немного доработать, в целом все уже практически готово, – сказала мадам.

Вырез платья открывал ключицы и верхнюю часть груди, плечи были прикрыты лишь частично, создавая хрупкий, но элегантный образ. Рукава длиной в три четверти можно было дополнить подходящими перчатками. Линия талии подчеркивала ее стройность, а пышная юбка плавно ниспадала, придавая фигуре объем. Наибольшее впечатление производил цвет платья: он идеально сочетался с глазами Елены. Оно было необыкновенного оттенка, напоминающего небо перед самым рассветом. От светлых полутонов наряд к низу переходил к более темным и насыщенным. Вышитые серебряными нитями изящные узоры, украшенные сверкающими драгоценными камнями, сияли, словно звезды, и прекрасно гармонировали с серебристыми волосами девушки.

В этот момент Елена, совершенно измотанная, вошла в зал, опираясь на служанку. Ее волосы уже успели высохнуть, поэтому я с ходу отдала приказ:

– Оденьте ее.

Елена, понадеявшись на небольшую передышку, снова оказалась в руках горничных, которые увели ее для примерки платья. Я тем временем удобно устроилась на просторном диване, закинув ногу на ногу. Ситуация напомнила мне сцены из фильмов «Красотка» и «Как стать принцессой». Когда она вышла, мы приступили к следующему этапу.

– Смените прическу. Выглядит слишком взросло.

– Хорошо.

– Ты, иди к императрице и попроси у нее украшения, которые подойдут к этому платью. Обязательно уточни, что следует выбрать аксессуары белого цвета.

– Скоро вернусь.

– Снимите это с волос. Лучше подойдет тиара.

– Я принесу.

Под моим руководством горничные неустанно суетились, а Елена вынужденно терпела все эти хлопоты. В зал одна за другой начали входить служанки, принося множество коробок с перчатками, туфлями и украшениями. Увидев их, Елена заметно побледнела. Что ж, ее чувства мало кого волновали. Вопросы посыпались на меня со всех сторон:

– Какие туфли выбрать?

– Вторые слева. Каблук должен быть повыше, чтобы компенсировать разницу в росте.

– Куда поставить перчатки?

– Показывайте поочередно. А нет таких же, но из шелка?

– Сейчас поищем.

Императрица отправила множество украшений с бриллиантами и аметистами: ожерелья, серьги, тиары, несколько аксессуаров для волос, кольца, браслеты и даже веера. Они не должны быть слишком вычурными, но и незаметные не подойдут. На этом мероприятии все внимание должно быть сосредоточено на человеке, а не на украшениях.

– Леди Мизериан, извините, но у нее не проколоты мочки ушей. Как быть?

Одна из горничных, которая как раз занималась подбором, подошла ко мне с обеспокоенным видом. Я знала, что вредить телу члена императорской семьи считалось тяжким преступлением. Правда, Елена пока еще не была «официально» в их рядах. Видимо, боясь нарушить протокол, служанки замялись.

– Задаете очевидные вопросы. Проколите.

– А-а-а!

– Скоро принесут лед.

Елена вскрикнула, когда ей прокололи их. Служанка извинялась перед ней с виноватым видом, но в глазах Елены уже блестели слезы, которые она тут же смахнула, чтобы не испортить макияж. Ее лицо практически не тронули, лишь подкорректировали и сделали ярче брови, подчеркнув глаза, а также добавили румянец на щеках и подкрасили губы. Ее белоснежные длинные и густые ресницы выглядели потрясающе. Я впервые видела светлые ресницы, выглядящие настолько выразительно.

Когда преображение наконец завершилось, Елена стала совершенным воплощение красоты. Даже служанки, забыв о своих обязанностях, не могли отвести от нее глаз. Выразительный макияж добавил ее мягким чертам лица благородства.

Отправив прислугу прочь, я обратилась к Елене:

– Подойдите.

Она медленно, но уверенно направилась ко мне. Девушка держала спину прямо, как я ее учила. Длинное платье могло бы сковать движения, но она шла легко и грациозно. Подойдя ближе, она слегка присела в реверансе и аккуратно положила руку на мою ладонь. Это была последняя репетиция танца. Елена, уже уверенно танцуя, тихо прошептала:

– Раньше я всегда завидовала девушкам, которые выглядели так роскошно. Не только я, но и остальные дети-слуги, что были со мной, мечтали хотя бы раз в жизни нарядиться вот так красиво и потанцевать.

Однако, продолжая кружиться под моим руководством, она вдруг добавила с легкой горечью на лице:

– Но, испытав все это на себе, я поняла, что красота требует огромных усилий и приносит гораздо больше неудобств, чем я себе представляла. Наверное, это неблагодарно с моей стороны, да?

Я притянула ее ближе и ответила:

– Это никак не связано с красотой.

– Простите?

– Ухаживать за собой трудно и неудобно. Человек может быть красив даже без подготовки.

Услышав мои слова, Елена некоторое время смотрела на меня, а затем погрузилась в раздумья. Мы продолжали танцевать, каждый думая о своем.

Кто впервые придумал слово «красота»? Что же этот человек увидел, что использовал это слово? Другого человека, пейзаж или, может быть… Какой-то предмет? Как долго мы будем подвержены влиянию стандартов прекрасного, которые меняются с течением времени?

До бала оставалось всего ничего, поэтому вместо того, чтобы учить Елену чему-то новому, мы повторяли усвоенное, чтобы избежать ошибок. Учитывая объем знаний, который она приобрела за последнее время, было неудивительно, что она часто путалась и забывала пройденное. Чем ближе был дебютантский бал, тем напряженнее становились и она, и я вместе с ней.

– Мы приготовили легкие угощения. Госпожа, можно войти?

– Входите.

То, что я еще не сорвалась, во многом было заслугой регулярных перерывов на десерты. Когда ешь что-нибудь вкусное и отдыхаешь, желание сказать грубость притупляется. Пусть мне и не нравились приторно сладкие императорские угощения, я все равно их ела. Возможно, это был своего рода «сахарный допинг». Служанки быстро и умело подали чай и угощения, разложив их на столе. Обычно я принималась за перекус только после того, как слуги заканчивали сервировку и выходили, но сегодня, устав больше обычного, я не удержалась и сразу потянулась к пирожному. Я взяла кусочек мильфея и положила лакомство в рот. Хруст. Во рту оказалось нечто, напоминающее песок. Сначала я подумала, что это просто текстура теста, но чем дольше я жевала нерастворимое нечто, тем яснее понимала – это был действительно песок. Я украдкой посмотрела на Елену. Она безмятежно поглощала десерт. Чьих же это рук дело? Продолжив сохранять спокойствие, я даже съела еще один кусочек. Одним глазом я заметила, как одна из молодых служанок, поставившая угощения, украдкой посмотрела в мою сторону и быстро зашагала в сторону выхода. Я подняла руку и указала на нее.

– Ты, подойди сюда.

– Я? Вы меня зовете, леди?

– Да, ты.

Я встала с места, подождав, пока девчонка подойдет ближе. Увидев ее вблизи, я вспомнила, кто она такая. Это была та самая горничная, которая донесла на меня наследному принцу. Она подошла, делая вид, что спокойна, но все время искоса смотрела на Елену. Держалась уверенно, значит, полагается на кого-то. Когда она встала передо мной, я подняла руку и влепила крепкую пощечину. Громкий звук разнесся по комнате, а худая девица, не успев даже вскрикнуть, упала на пол. Служанки отвели взгляд, словно ничего не заметили.

– Поднимите ее.

– Леди Мизериан!

По моему приказу горничные схватили девчонку за руки и поставили на ноги. Испуганная Елена подошла ко мне и попыталась остановить, схватив за запястье, но я освободилась и сказала:

– Смотрите внимательно. Когда станете наследной принцессой, это пригодится. Я покажу вам, как нужно обращаться с теми, кто осмеливается нарушать дисциплину и проявлять неуважение.

– Леди Елена!

Девчонка, глядя на Елену, закричала, но я снова ударила ее, теперь уже по другой щеке. Удар был такой силы, что у меня занемела ладонь. Шатаясь, она снова упала, но служанки вновь поставили ее на ноги. Схватив за подбородок, я взглянула девчонке в глаза.

– Я не ругаю детей. Что дети вообще понимают? Они учатся на ошибках, а ответственность за их промахи лежит на плечах взрослых, которые не смогли объяснить, как следует себя вести.

Я наклонилась, чтобы наши глаза были на одном уровне. Девчонка дрожала, но не отвела взгляд. Я продолжила, мягко проведя рукой по ее покрасневшей щеке:

– Знаешь, почему ты так смело меня игнорируешь и бегаешь за леди Антебеллом? Потому что она была добра к тебе? Или потому что ты ее боишься больше меня? Нет, нет… Ты прячешься за леди Антебеллом, потому что за ней стоит его высочество. Именно его фигуру ты используешь как прикрытие, чтобы дерзить мне.

В школе всегда находились те, кто держался рядом с так называемыми «популярными» ребятами, чтобы самоутверждаться за их счет. Именно такой тип людей я презирала больше всего. Люди, пользующиеся чужим положением, как правило, не имеют ни капли верности или принципов. Они цепляются за тех, кто сильнее их, а когда ситуация меняется, предают без зазрения совести. Этот ребенок такой же. Если бы Елена не пользовалась симпатией Алекто, смогла бы эта служанка осмелиться на такое? Конечно, нет. Она не была искренне предана Елене, просто в моменте наслаждалась властью того, кто был сильнее. Впрочем, как и кронпринц, поверивший ее словам. Как же, должно быть, девица радовалась, когда благодаря простой фразе смогла нанести удар по ненавистной госпоже.

– Я ведь сказала, что прощаю детей за все. Но осознание властных расстановок и стремление манипулировать ими – не свойственны детскому мышлению.

Я снова подняла руку, чтобы ударить, но Елена схватила меня за запястье. Я посмотрела на нее. Она дрожала, но твердо и четко сказала:

– Не надо. Пожалуйста, не делайте этого, леди Мизериан.

– …Скажу вам вот что: в том, из-за чего эта девчонка ведет себя так дерзко, – есть и ваша вина.

– Да, это моя вина. Так что, пожалуйста, прекратите ее избивать.

Доброта, доведенная до абсурда, становится болезнью. Комплекс ангела, иначе и не назовешь. Быть добрым и быть наивным – совершенно разные вещи. Такие личности обычно больше раздражают окружающих, чем они сами того осознают. Нельзя же привить человеку способность видеть мотивы других…

– Ха, леди Антебеллом. Учитесь разбираться в людях. Отличайте тех, кто искренне любит вас, от тех, кто просто пытается что-то получить.

– Даже если от меня что-то получают, это не важно. Пусть. Пусть забирают все, что хотят. Но…

Ее голос больше не дрожал, и на лице больше не было и намека на страх, как это часто бывает у тех, кто принял твердое решение. Во взгляде Елены читалась только непоколебимая решимость.

– Никогда не применяйте насилие к другим. Если вы так разгневаны, можете бить меня сколько угодно. Но, пожалуйста, дайте слово, что после этого больше никогда не поднимете на кого-либо руку.

– …Вы осмеливаетесь давать мне советы?

– В тот день, когда я стояла и беспомощно смотрела, как его высочество ударил вас, я поклялась богу, что больше никогда не допущу подобного. Никакие обстоятельства не оправдывают насилие.

Елена прошептала сдавленным голосом:

– Леди Мизериан, ведь это вы научили меня этому.

Я прищурилась, внимательно посмотрев на нее. Она осмелилась перечить мне из-за того, что сама обрела «власть»? Или потому что я не обладала такой же силой, как наследный принц? Эта мысль была настолько унизительной, что я не смогла сдержать горькой усмешки. Чертов комплекс неполноценности, который всегда всплывает не вовремя. Я лучше всех знала, что Елена неспособна на такие хитрые расчеты, ведь единственным человеком, который видел ее мысли насквозь, была я.

Елена прикусила губу и взглянула на ребенка.

– Есть и иные способы наказания, помимо насилия.

– К примеру?

– …Я сообщу об этом главной служанке и прикажу, чтобы она отправила ей прочь из дворца.

– Леди Елена! Пожалуйста, не надо! Я виновата, я готова принять любое наказание: встать в угол или даже избиение! Только не выгоняйте меня!

Девчонка подползла к ее ногам и вцепилась в подол платья, но Елена так и не посмотрела вниз. Девушка стояла ровно. Она дожидалась моего разрешения. Какие же мы разные. Это было даже удивительно. Я с рождения не терплю несправедливости. Возражать – у меня в крови, а если уж на меня поднимут руку, я непременно отплачу обидчику вдвойне, иначе не успокоюсь. Пусть это и безнравственно, мне всегда было все равно. Из своего опыта я знала, что мораль редко способствует восстановлению справедливости. Когда наследный принц ударил меня по щеке, я, честно говоря, тоже хотела дать ему сдачи. Он собрался поскорее уйти, но я остановила его словами: «Делайте, как хотите». Так что если для девчонки страшнее побоев было изгнание, то пусть будет так.

Пока ее выводили, она кричала и сопротивлялась. Я проводила ее взглядом и уже готовилась тоже уйти. Оставаться здесь мне больше не хотелось: настроение окончательно испортилось.

– …Вы сказали, что «пусть все забирают, все что хотят»?

Только ты вся такая умная, только ты благородная, только ты чистая. Так еще считаешь, что это я тебя научила? Смешно. Это твоя природа. Это ты по своей натуре безнадежно добра, а я слишком испорчена, чтобы предложить другой путь. Это был всего лишь ребенок. Однако, оправдывая себя, я утверждала, что она слишком хитра, чтобы действительно им считаться. От этого я почувствовала себя еще более жалкой. Как же злит.

– Если кто-то из тех, кто вас любит, услышит это, им будет больно, Елена Антебеллом.

Твое самопожертвование вызывает у меня отвращение. Именно потому, что оно искреннее.

* * *

– Принеси любые лучшие продукты для готовки.

– Прошу прощения, госпожа? Продукты?

Как только я вошла в особняк, я сразу отдала распоряжение слуге, который вышел меня встретить. От неожиданности он растерялся и переспросил.

– Да, все, что найдешь, и поскорее.

– А сколько примерно понадобится?

– Ну… Примерно на четыре порции.

– Я упакую все в коробку для удобства.

Сообразительный слуга тут же исчез. Я, подавляя нарастающую боль в висках, позвала Энакина и попросила забрать у слуги подготовленное, как только тот все принесет.

Мы сели в карету, и вскоре она подъехала к знакомому переулку. Энакина совершенно не удивил внезапный визит в дом Кинтии. Он ничего не спрашивал, за что я была ему несказанно благодарна. Мы постучали в дверь. Девочка, как обычно, открыла с недовольным видом, но, узнав нас, взвизгнула. Это ощущалось так привычно. Не обращая внимания на ее сетования по поводу уборки в доме, мы зашли внутрь и поставили то, что принесли.

– Что… Что привело вас сюда? Срочное дело?

– Где у тебя зеркало?

– Зеркало? В ванной… Эм-м, а это еще что?

– Продукты для готовки.

– Да я и сама вижу. У меня глаза есть, знаешь ли!

Стоя в ванной, я слышала, как спорят Кинтия и Энакин. Услышит ли их ведьма? Я посмотрела в зеркало и привычно позвала ее по имени.

– Медея.

Спустя какое-то время в зеркале четко проявился ее облик. Волосы ярко-красного цвета ниспадали водопадом. В руках у нее был длинный мундштук, и ведьма улыбалась.

– …Что-то случилось?

– Ты же знаешь, где я? Приходи. Развлеку тебя.

– О, какая уверенность. А если не приду?

– Придешь. Есть кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить.

Я вышла из ванной и направилась на кухню. Попросила растопить печь и начала раскладывать ингредиенты. Пожалуй, все, что мне нужно, было в наличии. Честно говоря, продукты были настолько свежими и качественными, что я подумала: если их просто слегка обжарить или сварить, уже получится вкусно.

– Вы собираетесь готовить? Сами? Почему вы лично занимаетесь черной работой?

– Готовка – это не черная работа. И те, кто готовят пищу, не являются низкосортными. Все мы умрем, если не будем есть. Труд, направленный на то, чтобы накормить другого, всегда заслуживает уважения и не может быть унизительным. В любой стране кулинары живут припеваючи.

– Вы правы, иномирянка, – не дожидаясь приглашения, в дом вошла Медея. Женщина взглянула на меня и на открывшую от удивления рот Кинтию, которая затем самостоятельно прикрыла его ладошкой.

– О, так это был секрет?

– Это уже не столь важно. С ней можно поделиться. Кинтия, это ведьма, которая мне помогает. Медея, это Кинтия, младшая сестра Энакина.

– Ведьма?! – вскрикнула девочка.

– Какой у вас острый язык. Хотя это мне и нравится, – заметила Медея.

– Ма-ма-ма… Ведьма…

– И вы позвали меня сюда, чтобы показать эту девочку?

– Разумеется. Забавно, правда? Я подумала, что тебе станет скучно, когда я уйду.

– Какая забота…

Как испуганный котенок, Кинтия взъерошила «шерстку» и осторожно выглядывала из-за Энакина, молча наблюдая за нами. Рыцарь бросал косые взгляды в мою сторону. Медея, наклонив голову, смотрела то на нас, то на девочку, которая, в свою очередь, с опаской наблюдала за ведьмой.

– Эй, да не съем я тебя, выходи уже.

– В книгах написано, что ведьмы – людоедки.

– И что мне с тебя взять? Ты же кожа да кости.

– Зато мясо молодое.

От этих слов Медея громко рассмеялась, задрав голову. Она явно находила это забавным, но Кинтию ее смех напугал еще сильнее. Девочка крепче вцепилась в Энакина и спряталась еще усерднее за его спиной.

– Ты что, ешь цыплят только за то, что у них мясо мягкое? Их ведь откармливают, пока они не станут курами.

Я почувствовала, что это может закончиться ненужными слезами, и поспешила остановить Медею:

– Не ври. Разве ты ешь людей?

– Ах, меня поймали!

– …Ничего. Все равно я не поверила, – сказала Кинтия.

– Лжешь. Ты ведь испугалась.

– Еще бы не бояться ведьм. Даже если не съедят, то убить ведь могут.

Кинтия пробормотала это себе под нос. Медея, слегка накрутив на палец локон волос, поправила ее:

– Я больше никого не убиваю. Уже перебила достаточно, чтобы мне это наскучило.

– Медея.

– Ладно, поняла я. Это ведь тот ребенок, который тебе понравился? Хорошо. Ну а ты, малышка, во что веришь? В бога?

Кинтия вышла из-за спины Энакина, посмотрела прямо на Медею и ответила:

– Нет, в себя.

– …Ты была права. Она и впрямь дерзкая и очень забавная.

– Постарайся с ней сдружиться.

Ведьма, услышав ответ, повернулась ко мне и улыбнулась. Я лишь приподняла бровь. Медея, глядя, как я готовлю, пожала плечами и добавила:

– С тех пор как я стала той, кто я есть, мне больше не нужно ничего есть. Поэтому я напрочь забыла, как готовить. Могу разве что попробовать блюдо на вкус.

С этими словами она открыла рот, словно ребенок, ожидающий конфету. Какая же она раздражающая. Я уж было собралась сунуть палец ей в рот в шутку, но вовремя остановилась. Мне хотелось чего-нибудь домашнего, но среди имеющихся продуктов ничего подходящего не было. Хотелось сделать кимчи чигэ[11] или твенджан чигэ[12], но ни кимчи, ни твенджана не было. А чтобы приготовить жаренную свинину с овощами, был нужен кочхуджан[13], которого тоже не было… Кинтия и Энакин, поглядывая на меня, осторожно подошли ближе. Видно, что им не терпелось чем-то помочь, поэтому я поручила им чистить картошку. Пока они занимались этим, я решила, что, возможно, смогу приготовить картофельные клецки. Поставив воду, я бросила в нее что-то похожее на сушеные анчоусы для бульона. Когда Энакин закончил чистить картошку, я передала ему заранее подготовленные ингредиенты и попросила замесить тесто. Картошку я отправила в бульон, а сама занялась нарезкой моркови, кабачков, репчатого и зеленого луков. Энакин, скатывая тесто в шарики и отрывая их для клецок, бросал в бульон. Но тут я вспомнила, что у меня нет соевого соуса. Конечно, чеснок можно просто измельчить, а вместо соевого соуса придется использовать соль, но будет ли вкус таким, как надо? Эх, сама идея готовить корейские блюда в другом мире казалась безумной. Если уж делать что-то без специй, то лучше всего подошел бы крепкий костный бульон, но на его приготовление ушел бы целый день. А так, если блюдо получится невкусным, придется есть его самой. Пока клецки варились, я попросила Энакина поджарить мясо на случай, если они не удадутся. Когда бульон с солью немного проварился, запах показался мне очень даже аппетитным. Я сняла кастрюлю с плиты и поставила ее на стол. Все смотрели на незнакомое блюдо с удивлением. Кажется, они ожидали чего-то более яркого. Я разлила по мискам по одному черпаку:

– Перед вами еда из другого мира. Считайте, это чем-то вроде интересного опыта. Попробуйте.

Я первой наполнила ложку и положила ее в рот. Хм… Ну, хотя бы вкус был похож на домашние картофельные клецки, к которым я привыкла. Бульон получился более прозрачным из-за отсутствия соевого соуса, но, кажется, это не было проблемой. Остальные тоже начали есть и, судя по всему, остались довольны. Клецки показались им немного странными на вкус, однако они сочли это блюдо за что-то вроде согревающего супа. За столом никто ничего не говорил, но атмосфера была легкой и непринужденной. На душе стало спокойно и приятно. В этом мире, полном людей, которые меня ненавидят, мне захотелось хоть однажды оказаться в кругу тех, кто относился бы ко мне с теплотой. Побыть среди людей, рядом с которыми мне не нужно гадать, что у них на уме, и опасаться скрытой враждебности. Я хотела сказать «спасибо». Хотела выразить, как мне повезло встретить их и как я благодарна, что они на моей стороне. Но слова застряли у меня в горле. Вместо этого я приготовила еду. Разделить с кем-то трапезу – это проявление добрых чувств. Я проглотила свои невысказанные слова вместе с сочным мясом и горячим супом. Хотелось, чтобы Энакин, Медея и Кинтия почувствовали то же тепло и уют, что ощущала в тот момент я. Не знаю, поняли ли они это, но все полностью опустошили свои тарелки.

– Спасибо за еду.

Первый обед в этом мире, после которого я не чувствовала тяжести в желудке.

* * *

Приближался дебютный бал дочери семьи Каджар. Из дворца все еще не было никаких вестей. Неужели мне придется самой написать письмо наследному принцу, чтобы намекнуть выбрать Елену в качестве партнерши? Оставалось только надеяться, что императрица догадалась и тонко намекнула ему. Чтобы избежать лишних пересудов, в последние дни я прекратила обучение Елены. Теперь пришла и моя очередь подумать о наряде и образе для бала дебютанток. От одной лишь мысли о предстоящих интригах и конфликтах я почувствовала смертельную усталость.

– Леди, мадам прислала платье.

– Заходи.

Слуга вошел в комнату, неся в руках большую коробку. Обычно мадам лично приезжает, чтобы убедиться, что все подходит по размеру, но, видимо, она была слишком занята подготовкой платья для Елены. Будь на моем месте настоящая Эрида, она наверняка взбесилась бы, посчитав это пренебрежением. Но мне, с точки зрения современного человека, скорее, было жаль портниху. Должно быть, она работала и по ночам, чтобы успеть закончить платье в срок.

– Мадам передала вам письмо. Она просит прощения за то, что не смогла прийти лично.

Еще и письмо? Я взяла его и начала читать. Красивым и изящным почерком было написано:

Дорогая леди Мизериан,

Вот и наступила прохладная осенняя пора. Надеюсь, Вы носите пальто, которое я сшила в прошлый раз? Из-за подготовки к балу дебютанток я, к сожалению, не могу навестить Вас лично. Посему прошу принять мои глубочайшие извинения.

Однако не сердитесь на меня, я помню свое обещание, данное Вам. Все Ваши платья, от первого до последнего, будут сшиты для Вас исключительно моими руками. Вы всегда были и остаетесь для меня важнейшей клиенткой и музой. Пожалуйста, примите этот наряд и, как всегда, украсьте в нем своим присутствием дебютантский бал.

С уважением, Ваша преданная мадам Твайлроуз

Развязав атласную ленту, я открыла коробку. Внутри лежало платье, настолько изысканное, что назвать его просто красивым было бы неслыханной грубостью.

Великолепный наряд был сшит из многослойного тончайшего светло-розового тюля, создающего естественные ниспадающие складки. У него были открытые плечи и объемная юбка, которая внизу была украшена сотней шелковых цветов. Тончайшее кружево покрывало платье, а между цветами виднелись узоры, вышитые серебряными нитями и украшенные камнями.

Настоящее произведение искусства, вызывающее трепет. Служанки только успели восхищенно ахнуть, а затем наперебой начали хвалить мастерство мадам. Я практически не слушала их, рассматривая платье. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, что на его изготовление ушло больше сил, чем на наряд Елены. Ну что ж, тем лучше для меня. Когда еще, если не сейчас, мне выпадет случай надеть платье, достойное показа на парижской неделе моды?

Однако было странно получить такой шедевр от мадам. Эрида, по сути, уже никому не нужна, зачем ей стараться? Может, у нее есть какой-то личный интерес? Хотя в оригинальной истории мадам в итоге перешла на сторону Елены…

Кстати, мне нужен также и мужской костюм. Я решила выбрать Энакина в качестве партнера на балу, вместо наследного принца. Но мадам, кажется, специализировалась только на женских нарядах. Придется сходить с ним в ателье.

– Разрешите войти?

– Не нужно. Мы все равно сейчас уйдем.

Легок на помине. Услышав стук в дверь, я попросила служанок убрать платье и открыла дверь. На пороге стоял Энакин. Быстро оценив его комплекцию, я сказала:

– Нужно выглядеть достойно, чтобы пойти на дебютантский бал. Необходимо приобрести для тебя хороший костюм.

– Если вы имеете в виду мою одежду, то это необязательно. У меня есть парадная униформа.

– Униформа?

У него и такое есть? Я впервые слышала об этом. Он спокойно пояснил:

– Я надевал ее на церемонию посвящения.

– Надевал… Что?

На том мероприятии я не обращала на него внимания, поэтому совершенно его в ней не помнила. Смутившись, я невольно прокашлялась из-за чувства неловкости и тут же с вызовом в голосе ответила:

– Я собираюсь купить тебе костюм, который ты за все месячное жалование не смог бы себе позволить. Почему бы тебе просто не принять его? В этом нет ничего такого.

– Мне достаточно униформы. Какой бы дорогой одежда ни была, она не принесет мне столько чести, сколько форма, подтверждающая, что я ваш рыцарь.

И как только он умудряется так красиво говорить? Довольная ответом, я легко похлопала его по щеке. В этот момент в комнату вбежала служанка. Подбежав к нам, она замерла, заметно нервничая. Пот стекал по ее лицу, она не могла вымолвить ни слова, лишь переводила взгляд то на меня, то на Энакина.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Э-э… Дело в том… – запинаясь, начала она. – Сэр Каджар хочет вас видеть…

Это уже даже не смешно, а жутко. Увидев мое недовольное лицо, служанка съежилась и пробормотала:

– М-мне… Мне… Мне сказать, что сейчас неудобно?

– Нет, не нужно. Я сама разберусь.

Если просто попросить ее передать отказ, Ясон все равно не уйдет, а продолжит торчать в доме. Хотя я никогда не давала ему надежду, но его назойливости не было предела. Этот мужчина как жвачка, прилипшая к подошве ботинка. Решив расставить все точки над «и», я направилась в гостиную. Войдя туда, я увидела Ясона, сидящего на диване. Он помахал мне рукой и улыбнулся.

– Леди Мизериан.

– Смеете приезжать без предупреждения? Прошу вас покинуть мой дом, сэр Каджар.

– Я слышал, что Алекто собирается сопровождать Елену на балу. Вот я и подумал: почему бы нам, тем, кто остался без пары, не составить компанию друг другу?

– Простите, сэр Каджар, но я намерена пойти в сопровождении своего рыцаря.

Ясон удивленно поднял брови, а затем окинул Энакина взглядом с головы до ног. В его голосе появилась нотка сарказма:

– Как ни посмотри, он вам не ровня. Разве не поэтому вы выбрали меня в качестве сопровождающего в день вашей церемонии совершеннолетия?

Это правда. Тогда я действительно сделала выбор, основываясь на расчете, чтобы не выглядеть слабой. Ясон, как будто все понимая, добавил:

– Если вы появитесь на дебютантском балу с этим рыцарем, все начнут шептаться о том, что вас бросили. Сможете вынести эти взгляды? А потому, леди Мизериан, я здесь, чтобы помочь.

И это тоже была правда. Как бы роскошно я ни выглядела, внимание общественности будет сосредоточено на моем спутнике. Меня станут судить по его статусу. Ясон обдумал все это и потому заявился с самодовольной уверенностью, что получит согласие. Вся ситуация вызывала отвращение.

– Но даже так я с вами никуда не пойду.

На случай, если он не понял, я доходчиво повторила:

– С вами не пойду.