– Вода холодная. Мне следует отвести свою госпожу к берегу.

Несмотря на летнюю жару, долго оставаться в воде в тонком платье было некомфортно. Лодка осталась у скал. Знай я, что все обернется именно так, настояла бы, чтобы Энакин остался на борту. Мы втроем неуклюже выбрались на сушу. Едва отойдя от воды, Энакин молча накинул на меня плащ. Он заранее оставил его на ветке прогреться под солнцем. Опустившись на одно колено, он осторожно спросил:

– Развести огонь?

– Еще светло. Думаю, вещи высохнут сами.

– До гостиницы довольно далеко. Лучше все же…

Ясон, стоявший чуть поодаль, отжимал мокрые волосы одной рукой. Он ухмыльнулся. Его поза и выражение лица – прямо фан-сервис из любовного романа. Он намеренно посмотрел только на меня и добавил:

– У меня есть чайник. Хотите, подогрею молоко?

Не дав мне шанса на отказ, он оттолкнул рыцаря и начал разжигать костер. На мгновение у меня возникло почти непреодолимое желание схватить Энакина за руку и просто сбежать отсюда.

– Как вы узнали, где меня искать, сэр Каджар?

– Вы ведь не надеялись, устроив такой переполох в столице и владениях маркиза, что никто не пустится на поиски?

– Как-то поздновато, – холодно заметила я. – Однако не ожидала, что явитесь именно вы.

– Это мое личное желание. Я хотел найти вас.

«Зачем?» – этот вопрос вертелся у меня на языке, но я не произнесла его вслух. Мои брови невольно сошлись к переносице. Этот мужчина называл себя ленивым бездельником, но явно им не был. После долгого отсутствия он вернулся в фамильное поместье. Логично предположить, что все его время должно уйти на визиты к родственникам. К тому же в доме Каджаров сейчас проходят бесконечные приемы.

– Разве вы не самый занятой человек в столице? А как же встречи с представителями старшего поколения?

– Я не из тех, кто любит болтать со стариками.

– Знаете, меня тоже не воодушевляют разговоры с вами.

– Может, займемся чем-нибудь другим вместо разговоров?

Умом тронулся? Не раздумывая, я выплеснула содержимое чашки ему в лицо. Разумеется, он мог увернуться, но не стал этого делать. Со стекающим по лицу молоком, Ясон, открыв глаза, произнес:

– Вы грубы.

– Раз позволяете распускать язык – будьте готовы к ответной грубости.

Ясон провел ладонью по лицу, стряхивая остатки молока. У меня пропало всякое желание пить, и я раздраженно поставила чашку на землю. Он продолжил:

– …Вы меня волнуете.

– Не волнуйтесь.

– А вы не делайте ничего, что могло бы меня волновать.

– Я еще и виновата?

Меня просто затрясло от его нелепых попыток возложить на меня ответственность. В свою очередь, он даже глазом не моргнул, словно не замечая моего недовольного взгляда.

– Да, именно так. Поэтому, леди Мизериан, скажите мне, как именно вы это делаете?

– Почему вы меня об этом спрашиваете? Я никогда не волнуюсь о себе.

Ясон усмехнулся. Я поднесла руки к огню, пытаясь согреться. Понадеялась, что наконец-то смогу отдохнуть, но и тут ничего не вышло. Неважно, кто его подослал – император или маркиз, – мне все равно придется вернуться. Вот бы выведать, насколько серьезный допрос мне грозит… Попытка не пытка.

– Как там столица?

– Если расскажете, как провели это время, – я отвечу.

– Нет уж. Считайте, что я ничего не спрашивала.

– Почему?

– Не хочу вам ни о чем рассказывать.

Ясон посмотрел на меня с изумлением. Мне было все равно. Он тот самый человек, который из-за Елены читал мне нотации и угрожал. С чего бы мне быть с ним любезной? Если бы вместо него за мной прислали бы другого человека, я, возможно, вела бы себя дружелюбнее.

Ясон заметил мой холодный взгляд и поднял руки, словно сдаваясь.

– Ладно-ладно, понял. У вас ко мне предвзятое отношение. В столице сейчас настоящий переполох из-за вас, леди Мизериан. Поскольку вы стали лицом рекламной кампании, ваше исчезновение только все усугубило. Да и магический поезд из-за поломки застрял на конечной станции.

Поезд сломался? Я к этому не была причастна.

– Тем не менее найти вас – первостепенная задача. Леди Мизериан, вы хоть и не были коронованы, но после церемонии совершеннолетия почти стали членом императорской семьи. Хотя, если судить по вашему поведению, вы, кажется, намеренно сбежали.

– Собираетесь забрать меня с собой?

Ясон наклонил голову, и на его лице появилась лукавая улыбка.

– Посмотрим. Если леди Мизериан будет себя хорошо вести, я подумаю, как можно немного оттянуть ваше возвращение.

Несомненно, мужчины в этом мире обладали удивительным талантом доводить до белого каления своими смазливыми мордашками. В особенности Ясон. В отличие от тех двоих, первосвященника и принца, он с невероятным мастерством использовал свою внешность, вызывая еще большее отвращение. Проще говоря, он буквально флиртовал.

Я вздохнула и обратилась к рыцарю с приказом:

– Энакин, мы возвращаемся в столицу. Как только доберемся до гостиницы, начинай собирать вещи.

– Как же вы холодны! Неужели так сложно хотя бы раз уступить?

Как нелепо! Мне даже захотелось рассмеяться. Не скрывая раздражения, я ответила Ясону:

– С какой стати? Назовите вескую причину, сэр Каджар. Если она окажется разумной, я уступлю.

– Порой важно идти навстречу другому человеку, леди Мизериан. Дело не только в поражении или победе. Если вы продолжите в том же духе – приобретете ненужных врагов.

– Мне все равно.

Союзники не всегда приносят пользу. Даже Елена тому пример. Ну и что, что у нее есть трое красивых и влиятельных мужчин под рукою? Это не помогло ей справиться с Эридой. Злодейка, которая даже друзей не имеет, оказалась куда опаснее.

– Врагов у меня и так предостаточно. На пару человек больше или меньше – разница невелика.

– Вот как? А что, если среди них окажусь я?

– А разве вы уже им не стали? Мне казалось, что мы находимся в состоянии войны, – парировала я.

– Я знаю ваш секрет.

Секрет? Неужели он встретился с Гибрисом или Метеем? Я лихорадочно стала перебирать варианты. Бонитэо расположен неподалеку от Рэндола, но Ясон оказался здесь на удивление быстро. Чтобы провернуть это, ему пришлось бы отправиться в путь сразу же, как только он узнал о моем исчезновении. Поезд сломался и стоит на конечной станции, а на самой быстрой лошади путь до Бонитэо занял бы около пяти дней. Значит, он добрался досюда верхом. Это подтверждало, что он отправился в дорогу, как только поднялся шум из-за моей пропажи.

– Вы что, решили сбежать с рыцарем под предлогом отдыха?

К счастью, мои тревоги оказались напрасными. Сделав столь нелепый вывод, Ясон оказался бесконечно далек от истины.

– Вы хоть представляете, что будет, если император и маркиз узнают об этом? Рыцарь, который соблазнил госпожу! Его немедленно казнят, а вас заточат в императорском дворце до конца ваших дней.

– Побег, как в романе? Уж не слишком ли наивно для вашего возраста, сэр Каджар? Вы забыли, что я прыгнула с обрыва?

Видимо, потому, что он был героем, еще не запятнанным общением с дворянским обществом, его представления оказались такими наивными. Или, возможно, он, странствуя, переслушал слишком много баллад о любви от бардов. Как вообще можно представить, чтобы один из влюбленных прыгнул с обрыва, а другой просто наблюдал за этим? Разумеется, они бы прыгали вместе.

– Я приехала в Рэндол, чтобы умереть.

Это была ложь, но мне было все равно. В конце концов, моя поездка в Бонитэо тоже была частью подготовки к смерти. Пусть ничего полезного я там не нашла, но хотя бы разобралась с тем, почему оказалась здесь.

Ясон рассмеялся, не поверив.

– Ложь. Будьте честны, леди Мизериан. Все теряют голову от любви.

– Хотите считать это ложью – считайте.

Постепенно самодовольная улыбка сползла с лица Ясона. Он замер в недоумении.

– Почему?

– Вам действительно нужна причина?

– Чего вам настолько не хватает, что вы решили пойти на это?

Я поворошила остывшие угли и встала. Глядя на него сверху вниз, я спокойно ответила:

– Умерев, я ничего не потеряю.

Даже если я попытаюсь объяснить, Ясон все равно не поймет. Он, будучи легендарным убийцей дракона, несмотря на почти неизбежную смерть, все же хотел жить. Жить, чтобы вернуться и увидеть ту, которую он любил – Елену.

– Даже если я упаду замертво прямо сейчас, я ни капли об этом не пожалею.

Между нами существует настолько огромная пропасть, что ее невозможно заполнить простой жалостью.

* * *

Энакин отправился в гостиницу собирать вещи. Немного поразмыслив, я решила прикупить сувениров. Все-таки я возвращаюсь из путешествия. Рэндол славился своим озером и колбасами, но дарить ее в качестве подарка? Это уже слишком… Будь я в Корее, то, конечно, купила бы ее в качестве идеальной закуски к алкоголю. Однако преподнести такой сувенир от имени благородной аристократки было бы верхом неловкости. Наверняка можно будет найти что-то подходящее, просто пройдясь по магазинам. Когда весь ассортимент как на ладони, выбрать проще всего.

Я уже собиралась выйти на улицу, как вдруг Ясон спросил:

– Куда вы снова направляетесь?

– Нужно кое-что купить.

– Я пойду с вами.

Скорчив недовольную гримасу, я продемонстрировала, насколько мне неприятна эта затея. Однако Ясон совершенно не обращал на это внимания. На его месте я точно не захотела бы тащиться куда-то с человеком, который так от меня нос воротит. Мда, настоящий герой. Не только по призванию. Такое впечатление, что он был совершенно невозмутим. Вдруг он произнес:

– Леди Мизериан, вы однажды уже пытались сбежать. Не исключено, что попытаетесь проделать это снова, поэтому я должен присматривать за вами.

Подло и низко. Однако возразить было нечего, и я промолчала.

Дневной Рэндол оказался довольно оживленным. Пока я оглядывалась в поисках подходящего магазина, Ясон закашлялся. Я проигнорировала, но он стал кашлять еще громче.

– Если вы чувствуете себя так плохо, может, лучше отдохнете, вместо того чтобы преследовать меня? – сказала я.

– Я подумал, что леди Мизериан может понадобиться моя помощь.

Скрестив руки, я встала в позу и одним взглядом ясно дала понять, что не потерплю глупостей. Однако я решила выслушать, что он собирался сказать. В книге Ясон покорил сердце Елены своими историями. Та, всю жизнь проведшая в четырех стенах, слушала его рассказы затаив дыхание, предаваясь мечтам о далеких землях. Глядя в чистые глаза девушки, он однажды пообещал, что увезет ее из столицы, и они отправятся в путешествие к морю… Конечно, наследному принцу редко выпадала возможность отлучиться из дворца. А первосвященник Гибрис, хоть и странствовал по трущобам с целью помощи бедным, для путешествий или приключений был совершенно не приспособлен.

– Округ Рэндол славится не только озером и мясными изделиями, – начал Ясон. – Еще одна местная достопримечательность – драгоценные камни, которые добывают со дна озера. Согласно легенде, если носить украшение с этим камнем, оно дарует долголетие и здоровье.

Его речь была похожа на объяснения гида, проводящего экскурсию. Однако на сей раз это могло быть полезно. Камни не слишком яркие или блестящие, а значит, подойдут даже слугам в качестве повседневного украшения, к тому же долголетие и здоровье звучат привлекательнее, чем те же сказки о камнях, дарующих богатство.

– Показать вам? – спросил Ясон, удовлетворенный выражением на моем лице. В ответ я кивнула, но чувство досады не отпускало меня. Все же это выглядело как уступка с моей стороны.

Как только мы вошли, нас приветствовал хозяин магазина.

– Добро пожаловать в обитель драгоценных камней, где продают слезы Вивиан! Название нашей лавки – «Роллинг Стоунз»!

– Пф… – чуть было не рассмеялась я, услышав знакомое название, но, стиснув зубы, сдержалась.

Магазин был битком набит, на первый взгляд, обычными камнями. Хотя это и должны были быть необработанные драгоценные камни, они мало чем отличались от булыжников, что меня несколько смутило. Неужели мошенники? Возможно, сомнение отразилось на моем лице, потому что хозяин тут же бросился объяснять.

– О, миссис! Хотите выбрать подарок?

– Миссис?

– Ох, а разве мистер, что стоит рядом с вами, – не ваш супруг?

Я только собралась возмутиться, как почувствовала на плече руку Ясона. Я тут же сбросила ее и холодно ответила:

– Какой еще супруг? Мы не в таких отношениях. Мне нужно что-то в качестве подарков для слуг, подберите подходящие.

– Простите за бестактность! – хозяин несколько раз поклонился, извинившись, и поспешно скрылся в дальнем уголке магазина.

– Вы так решительно это опровергли… Раните больнее ножа.

– Меня это не волнует.

Будет он ранен или нет – не мое дело. Забавно, что он, прекрасно зная о существовании моего жениха, пытался притвориться им.

Хозяин вернулся с целой коробкой, полной товаров, и начал показывать их один за другим.

– Они зовутся «Слезы Вивиан», и название это оправдано. На первый взгляд они выглядят совершенно обычно, но внутри…

Мужчина расколол один из камней. Внутри него играли нежные оттенки зеленого и синего, напоминая цвет воды в озере. Камень не был драгоценным, но излучал мягкий свет и выглядел поразительно красиво.

– Красота, не правда ли? Эти округлые камни находят на дне озера. Из-за красоты их также называют «слезами феи». Это местная достопримечательность, и все, кто приезжает в Рэндол, обязательно покупают хотя бы один.

– Что лучше: кулон или браслет? – спросила я.

– Если вы выбираете подарки для слуг, то, возможно, кулон или ожерелье подойдут больше. Все-таки они не будут мешать в работе.

– Тогда я возьму ожерелья. Заверните мне пять или шесть штук.

Пока я расплачивалась, Ясон рядом внимательно выбирал драгоценные камни. Должно быть, он хотел подарить их Елене. Но вместо того, чтобы посмотреть готовые украшение, он почему-то изучал необработанные камни.

– Вы хотите подарить его леди Антебеллом?

– …Да, я хочу сделать украшение сам.

– Не тратьте зря силы и просто купите готовое. Что, если у вас не получится сделать достойно?

На это Ясон загадочно улыбнулся.

– Просто… Хочу, чтобы она носила вещь, к которой прикоснулась моя рука.

Извращенец. Я попыталась сохранить нейтральное выражение лица, но из-за его ненужной откровенности невольно поморщилась. Все дело было в смысле, который он вкладывал. Ясон не сказал, что сделает для нее украшение с душой. Он хочет, чтобы она носила вещь, на которой он оставил мерзкие отпечатки своих ручонок. Это звучит идентично тому, как если бы фетишист охотился за чьими-то ношеными чулками. Похоже, он заметил мою реакцию, потому что тут же залился краской. Я-то все это время считала, что самым мрачным и странным среди них был Гибрис, но, похоже, Ясон оказался похуже него. Поистине пугает, что Елену преследуют мужчины привлекательные снаружи, но мерзкие внутри. Искренне сочувствую бедолаге. Оставив Ясона с камнями, я решила тоже еще немного осмотреть ассортимент. Среди сверкающих голубых мне на глаза попался темный камень.

– О, иногда в этом озере находят не голубые, а фиолетовые образцы, – объяснил хозяин. – Но по сравнению со светлыми оттенками их цвет мутный и твердость низкая, легко царапаются. Да и не блестят совсем, так что продаются они плохо.

Я вспомнила, как Гибрис однажды сказал, что цвет моей души – фиолетовый. Терпеть не могу этот цвет, но я все же подняла камень и покрутила в руках. Мутный цвет, низкая твердость, отсутствие блеска и никому не нужен… Он напоминает меня.

– Хозяин, инкрустируйте этот камень в ту форму.

– Правда? Она будет неудобной…

– Неважно. Не мне его носить.

Когда мы вернулись в гостиницу, Энакин уже успел сложить немногочисленные вещи и спокойно ждал меня. Какой же он молодец. Я потянулась и потрепала его по голове. Ясон вновь неуместно открыл рот.

– Мы отправимся вместе, не так ли?

– Нет, – ответила резко я. – Дорога и так предстоит долгая, а если мне придется смотреть на ваше лицо все время – начнет тошнить.

– Леди Мизериан! Вы перегибаете палку!

– Ваши слова в мою сторону тоже были далеки от учтивости. Что еще за «займемся чем-то другим»? Разве так говорят невесте друга?

Ясон сжал губы и едва слышно попытался оправдаться:

– Это была оговорка. Но все же…

– А я не оговорилась. Боитесь, что сбегу? Тогда следуйте за мной. Это ведь ваша специальность – идти по пятам за другими.

Я отвернулась от него и подошла к Энакину с подготовленным подарком. Он сидел неподвижно и молча слушал нашу перепалку.

– Энакин, встань на колени.

Он послушно опустился вниз. Я вытащила из кармана украшение, купленное ранее. В его центре сверкал аккуратно отполированный фиолетовый камень. Хорошо, что у Энакина была тонкая шея. Короткое ожерелье подошло идеально. Энакин, не привыкший к такому стилю украшений, неловко коснулся его. Видимо, ему было неудобно. На самом деле для местных жителей такое ожерелье было больше похоже на ошейник. Он казался растерянным и неловко потирал шею.

– Тебе неудобно? – поинтересовалась я.

– …Да.

– Хорошо, что ты честен. Я специально выбрала именно такое украшение.

Каждый раз, когда он почувствует дискомфорт, то невольно вспомнит обо мне. Эти слова я так и не произнесла вслух, оставив их в глубине сознания. Энакин смотрел на меня с непониманием в глазах. Угрызения совести не заставили себя долго ждать, и я отвернулась. Вот ведь… Только что обвиняла Ясона в лицемерии, а у самой тоже рыльце в пушку. Заметив, что тот был все еще здесь, я резко спросила:

– Вы собираетесь уходить или как?

– Моя госпожа, путь предстоит неблизкий и рискованный, а я ваш единственный защитник. Слухи о вашем исчезновении уже распространились. А если на нас нападет банда разбойников? Разве не будет безопаснее, если хотя бы до определенного момента этот человек проедет с нами?

Услышав предусмотрительное замечание Энакина, я бросила на Ясона колкий взгляд, на который тот ответил довольной ухмылкой. Знает ли он вообще, что такое гордость? Отвернувшись, чтобы не видеть самодовольной физиономии, я задумалась.

Краем уха я слышала, как люди судачили о разбойниках, устраивающих засады на дорогах в надежде сорвать большой куш. Говорили, что они останавливают каждую проезжающую карету, высматривая леди Мизериан.

Даже если Энакин был близок к уровню мастера меча, он все же им не являлся. И даже мастер может проиграть, если противник превосходит его числом. Да и рыцарю придется не только сражаться, но и защищать меня. Спорить дальше было бессмысленно, поэтому я нехотя согласилась.

Мы купили скромную на вид телегу и замаскировали Энакина под извозчика. Телега оказалась куда неудобнее любой кареты, на которых я ездила раньше, но выбирать не приходилось. Зато, как уверяли Энакин и Ясон, лошадей подобрали лучших: быстрых и выносливых. В дребезжащей повозке мы с Ясоном хранили молчание. Точнее, он явно хотел начать разговор, но я старалась его максимально игнорировать. Он несколько раз окликнул меня по имени, в ответ я сделала вид, что не слышу его из-за громкого цокота копыт. Однако Ясон оказался человеком гораздо более настойчивым, чем я предполагала.

– Почему, леди Мизериан, вы так ненавидите Елену? Завидуете?

– Послушайте…

Ясон в очередной раз доказал, насколько он искусен в умении разочаровывать. Откровенно говоря, у Эриды были веские причины не любить Елену. Кому вообще будет по душе девчонка, что крутит роман с ее женихом? Особенно учитывая, что у Эриды были чувства к наследному принцу.

– Сэр Каджар, вы действительно не понимаете, почему я так к ней отношусь?

– Разве она сама добивалась внимания его высочества?

– Вы что-то себе придумали. Если бы я и ненавидела кого-то, то этим человеком стали бы, скорее, вы, чем леди Антебеллом. Но я к ней не испытываю ни ненависти, ни тем более зависти.

– Тогда почему вы были так жестоки с ней, особенно в детстве?

– Я была ребенком.

Когда Эриде еще не исполнилось и четырнадцати лет, она часто демонстративно дразнила Елену. Конечно, юный возраст – не оправдание, ведь раны, нанесенные в детстве, особенно болезненны.

– Вы считаете это достойным обоснованием? Даже сейчас вы холодны с леди Антебеллом, хотя она ваша подруга.

Слушать упреки от человека, который в настоящий момент не менее очевидно издевался над Эридой, казалось более чем несправедливо.

– Сэр Каджар, следите за словами! Как вы сказали ранее, после церемонии совершеннолетия я официально почти что член императорской семьи. Я лишь предупреждаю ее о том, как ей следует себя вести, учитывая нашу разницу в статусе!

Раз уж я не могу добиться аннулирования помолвки, почему бы немного не злоупотребить положением?

– Ха, подруга?

Услышать об этом от Ясона, который и сам не считал Елену просто другом, – возмутительно. Раз открыл рот, хотя бы будь честен. Они «друзья» только потому, что на большее Ясон рассчитывать не мог. Порядочность этот мужчина скормил мимо проходящей собаке.

– А вы сами, сэр Каджар, кем считаете леди Антебеллом? Вы скрываете свои жалкие чувства под маской дружбы и смеете говорить мне об этом?

Кажется, он понял, что зашел слишком далеко. Поджал губы и замолчал.

– Вы не готовы прощать детские ошибки, но закрываете глаза на собственные поступки и деяния наследного принца? Или решили, что все равно не заслужите прощения, поэтому можно нести что вздумается?

В этот момент снаружи раздались крики. Телега остановилась, и я, не сдержав любопытства, захотела выглянуть, чтобы понять, что происходит, однако Ясон остановил меня, взял меч и первым вышел наружу.

– Если уберетесь сейчас же, я сохраню вам жизнь.

– Ха-ха-ха! Парень, да ты шутник? Давай сюда девицу из телеги, и, может, мы тебя пощадим, – раздался грубый смех.

Я слышала, что в округе промышляют разбойники, охотящиеся за мной… Но одно дело – слухи, и совсем другое – встретиться с ними лицом к лицу. Судя по крикам, нападавших было явно больше, чем пара человек…

– Потом пожалеете, да будет уже поздно.

Ясон, казалось, совсем не боялся. Он снова заглянул в телегу, протянул мне руку и тихо прошептал, чтобы никто посторонний не услышал:

– Леди Мизериан, немедленно садитесь на лошадь и уезжайте с вашим рыцарем.

– Что? А вы?

Разве нельзя просто отбиться вместе и продолжить путь?

Я вышла из телеги и увидела, что разбойников гораздо больше, чем я ожидала. Нет, их было ужасно много.

– Если бы это были все, кто нас поджидают, мы могли бы справиться с ними и уйти вместе. Но, боюсь, за первым отрядом может ждать второй, – объяснил он, слегка морща нос, с грустной улыбкой. – Ваше негодование и наказание я приму, когда мы вернемся в столицу. Так что, пожалуйста, не злитесь на меня слишком сильно. Эй ты! Позаботься о леди Мизериан!

– Сэр Каджар!

Разумом я понимала, что это был лучший выход из сложившейся ситуации, но сердце противилось следовать его приказам. Прежде чем я успела что-либо возразить, Энакин на лошади уже усадил меня перед собой. Ясон посмотрел на нас. И поглядите-ка на него, улыбается! Специально так делает, чтобы меня позлить! Ах ты ж!

– Это опасно. Сядьте прямо, пожалуйста.

– Отпусти меня! Я ему сейчас…

Как жаль, что я не обучалась магии у какой-нибудь ведьмы! С превеликим удовольствием обрушила бы на эту наглую макушку огненный шар, чтобы остался совершенно лысым! До чертиков бесит!

Как бы то ни было, ехать верхом оказалось ужасно утомительно. Несмотря на дискомфорт, я терпела эту пытку: жаловаться в бегах было бы глупо. Вдруг Энакин тихо произнес:

– Если расслабитесь и прислонитесь спиной ко мне, вам будет гораздо удобнее.

– …Я попробую.

Прижавшись к нему, я почувствовала некоторое облегчение. И все же боль в области седалища никуда не исчезла. Ох… Такими темпами у меня там появятся синяки.

– Энакин, сколько осталось до столицы?

– В телеге два дня. Так что, думаю, впереди еще примерно день пути.

– Еще целый день верхом? К тому моменту, как мы доберемся, я останусь без сил и без ягодиц.

Я тяжело вздохнула. Энакин в замешательстве спросил:

– Может, заедем в какую-нибудь деревню и найдем для вас подушку?

– Не нужно. Пока мы будем этим заниматься, снова потеряем время. Знала бы, что так получится, надела бы пышную юбку.

Настроение было и без того скверное. Возвращение в столицу означало неминуемое наказание. Энакин, словно почувствовав мои мысли, замешкался, а потом заговорил:

– Может, мне рассказать вам что-нибудь?

– О, тебе?

Энакин, который инициировал общение первым, – огромный прогресс. С другой стороны… Неужели я выглядела настолько подавленной? Впрочем, глупо отказываться от столь редкого предложения с его стороны.

– Давай. Что ты мне расскажешь? Историю о себе?

– Думаю, она будет скучновата. Я жил спокойно.

– Не у всех жизнь должна быть динамичной.

– Если рассказывать что-то, то, пожалуй, лучше уделить внимание настоящему. Я не привык зацикливаться на прошлом.

На первый взгляд, его слова звучали романтично. Однако пессимистичный ум воспринял их иначе. Когда я стану частью его прошлого, он так же легко пойдет дальше, оставив меня позади? Смешанные чувства. Конечно, я надеялась, что он сможет вынести это, ведь знаю, каково чувствовать боль утраты. Иногда воспоминания становятся настоящей пыткой. Поймав себя на этой мысли, я усмехнулась. Возможно, я переоцениваю свою значимость для него. Разумеется, он просто служит мне, потому что я его госпожа. Окажись он с любой другой – делал бы то же самое. Отчего-то от одной мысли об этом становилось горько. Ведь если он так важен для меня, почему я не важна в той же мере для него? Мне известно, что чувства – это не математическое уравнение. Когда дело касается их, нельзя ожидать равноценного ответа. И все же… Я хочу, чтобы человек, к которому я испытываю симпатию, пусть и немного, ощущал то же в ответ.

– Не просите меня оглядываться назад, – тихо сказал Энакин.

Я подняла голову и взглянула на него, но он смотрел лишь вперед.

– Не спрашивайте, чем я собираюсь заниматься в будущем. Я не умен и неуклюж, потому могу заниматься только одним делом.

– И что ты делаешь сейчас?

– В данный момент… Я хочу помочь вам вернуться.

Вот почему он был так хорош. Даже когда я была резкой, он не винил меня. Энакин всегда терпеливо принимал любые мои капризы. Похоже, даже после возвращения в Корею он еще долгое время не покинет моих мыслей. Зная, что это эгоистично, я все же надеюсь, что он будет помнить обо мне так же, как я о нем.

Когда вернусь, посажу циннии[10]. И буду ухаживать за ними до тех пор, пока эти цветы не увянут…

* * *

Мы прибыли в столицу. В поместье прислуга бурно отреагировала на наше возвращение, выражая все от удивления и облегчения до гнева. Пропустив их слова мимо ушей, я прошла вглубь дома. В холле меня встретил маркиз. Он стоял на верхней ступени парадной лестницы, и его лицо было холодным и непроницаемым.

– Зайди ко мне в кабинет, – сказал он мне, а затем бросил для слуг, – никого не впускайте, пока я не позову.

Я вручила обеспокоенной Эмме ожерелье, купленное в Рэндоле, и поднялась в кабинет маркиза. Открыв дверь, я увидела его, стоявшего спиной.

– Вы звали меня?

– Зачем ты это сделала?

– Не понимаю, о чем вы, – спокойно ответила я, притворяясь невиновной.

Маркиз резко развернулся и взорвался:

– Не думай, что сможешь скрыться от меня! Почему ты не направилась прямо в Рэндол?!

– …Это не было чем-то столь важным. Обязательно об этом говорить?

– Ты все испортила! Как собираешься возмещать ущерб? Неужели ты не понимаешь, зачем я назначил тебе рыцаря? Разве не ясно, что он должен выполнять грязную работу вместо тебя, чтобы избежать лишнего внимания!

Судя по всему, он так и не выяснил, почему я отклонилась от задуманного маршрута и где именно была. Я облегченно вздохнула и решила сменить тему.

– Говорите странные вещи. Энакина выбрали не вы, а я.

– Ты?

Скрестив руки на груди, я слегка наклонила голову. Раз и навсегда я решила прояснить ситуацию. Первый намек он дал сам, так что мне было нечего терять. Маркизу невыгодно меня выдавать, а мне только на руку, если он перестанет интересоваться о причинах моего исчезновения.

– Да, я. В конце концов, я ведь не ваша дочь. Да и вы сами уже это поняли, верно? Раз знаете, не вижу смысла продолжать играть в семью.

– Как ты смеешь…

– Сразу предупреждаю: если вы собираетесь сказать мне банальность вроде: «Слушайся меня, если не хочешь умереть», – то лучше воздержитесь. Я так отчаянно этого хочу, что меня этим не напугать.

– Ха! Нахальная и низкая душонка!

Демонстративно разглядывая ногти, я только фыркнула в ответ на его слова.

– Все равно вы никогда и не любили дочь по-настоящему.

Если человек действительно любит ребенка, он не станет бить его или кричать, но и слепо потакать всем желаниям тоже не будет. Однако маркиз исполнял любые прихоти Эриды. Вернее, он делал так, чтобы она хотела того, что выгодно ему.

– Если бы действительно любили, то давно разорвали бы эту проклятую помолвку. Но ради власти вы предпочли закрыть на все глаза, так ведь? С вашим проницательным умом вы же заметили, что дочь изменилась. Неужели не видели, как из-за наследного принца ее сердце разрывается на части?

– Замолчи! Что ты об этом знаешь?! Я любил ее! Я хотел, чтобы она заняла лучшее место в жизни!

– Но это не всегда означает счастье.

Я подошла ближе к маркизу и, посмотрев ему в глаза, продолжила:

– Взгляните на тех, кого вы считаете «на лучшем месте». Лица людей в императорском дворце действительно кажутся вам счастливыми?

Маркиз промолчал. Да и как он мог возразить? Никто из знати, кто был окружен интригами и клеветой, не мог назвать себя счастливым.

– …Что ты собираешься делать?

– Если я вам скажу, поможете мне? – спросила я.

– Возможно. В зависимости от ситуации.

– Хотя не стоит. У меня уже есть более способный помощник, чем вы.

Если бы маркиз узнал о моих планах умереть, он наверняка постарался бы мне помешать, но уж точно не помог бы. Сейчас он, должно быть, сгорает от беспокойства. Этот человек понятия не имеет, что творится у меня в голове, и это незнание пугает его. Угрозы не работают, уговоры тоже. Я слишком ценная карта, чтобы выбросить, но и держать в руках слишком опасно.

Маркиз собирался что-то ответить, но тут раздался стук в дверь.

– Кто там? Я ведь велел не беспокоить!

– Господин, из дворца прибыл слуга.

– По повелению ее величества я вхожу прямо сейчас.

Придворные распоряжения не принято отвергать, поэтому, что бы ты ни делал, приходится прерваться, чтобы выслушать императорский указ. Маркиз с недовольным лицом отступил. В кабинет немедля ворвался слуга в идеально отутюженной униформе и с бесстрастным лицом отрапортовал:

– Я прибыл по приказу ее величества императрицы. Мне велено доставить леди Мизериан во дворец.

– Сейчас?

– Да. Карета уже ждет. Но… Одежда леди…

Слуга быстро окинул меня взглядом. После долгого пути из Рэндола я выглядела не лучшим образом для визита во дворец. Мое простое и удобное платье больше напоминало одежду крестьянки, но никак не аристократки. Слуга, кажется, счел это неподобающим. Немного помедлив, он все же продолжил сухим тоном:

– Несмотря на крайнее неуважение, ее величество, несомненно, простит вас.

– Как же я могу вынуждать императрицу ждать?

Слегка поклонившись маркизу на прощание, с ехидной улыбкой я добавила:

– Я поеду. До свидания, отец.

– …Да, ступай.

Я чувствовала его напряженный взгляд. Впрочем, какая разница? Все равно в этих отношениях преимущество на моей стороне.

Когда я вошла во дворец и последовала за старшим слугой, все вокруг начали смотреть на меня. Многие перешептывались, обсуждая мой внешний вид. Леди, которая когда-то блистала на светских приемах, вернулась в образе нищенки. Неудивительно, что это вызвало такой фурор, но мне было все равно. Меня привезли сюда сразу по возвращении, не дав даже отдохнуть. Обращать внимание на взгляды я просто физически не могла. Зачем императрица, с которой у нас не лучшие отношения, вызвала меня? Не знаю. Смертельно устав, я была готова с превеликим желанием согласиться со всем, что она скажет, и поскорее уйти.

– Ваше величество, леди Мизериан, старшая дочь маркиза Мизериана и невеста его высочества наследного принца, ожидает аудиенции, – сообщил слуга.

– Пусть войдет.

Когда двери распахнулись, меня встретила императрица. В отличие от меня, она выглядела безупречно. На ее лице играла вежливая, но сострадательная улыбка.

– Должно быть, ты устала с дороги, а я заставила тебя сразу же приехать, не дав даже отдохнуть. Прости меня за это.

– Что вы, ваше величество. Такой прекрасный день. Чем я могу быть вам полезна?

– Нам предстоит долгий разговор. Оставьте нас, – приказала императрица.

Фрейлины покинули комнату. Я слегка наклонила голову от удивления. Императрица, сохраняя невозмутимость, протянула мне чашку. Да, в этой стране развита культура чаепития, ею наслаждаются, однако цвет жидкости был слишком темным, почти черным.

– Это чай, привезенный с запада. Говорят, он обладает прекрасным ароматом и помогает восстановить силы.

Поднеся чашку к носу, я почувствовала запах. Аромат чем-то напоминал кофе, но все же был другим. Императрица не настолько глупа, чтобы предложить мне отраву. Впрочем, даже если бы это был яд, меня это вряд ли бы убило. Если бы такой способ покинуть этот мир существовал, я бы уже давно воспользовалась им.

– Ты боишься, что я хочу отравить тебя?

– Как вы могли такое подумать, ваше величество? Признаюсь, мне сложно пить горячее, поэтому я жду, пока содержимое немного остынет.

Я улыбнулась, но напряжение внутри нарастало. Ситуация была слишком странной. У императрицы не было причин звать меня. Разве магический поезд, о котором шла речь, – ее проект? Нет, отнюдь. Отхлебнув экзотический напиток, я перебирала в голове всевозможные причины, но догадок не прибавилось.

– Думала, ты не выйдешь из своей комнаты. Разве что-то эдакое не в твоем духе? Нравится, чтобы все внимание сосредотачивалось на тебе.

– Прошу прощения, ваше величество, но я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Не могли бы объяснить?

– Ты повела себя довольно хитро. Особенно на своей церемонии совершеннолетия. Или, может быть, теперь твои чувства изменились?

Я знала, что именно императрица стояла за моим унижением, однако и представить себе не могла, что она сама прямо заведет об этом разговор. Когда я промолчала, она, прищурившись, улыбнулась.

– Ты ведь знала, что это я отдала твое платье тому ребенку, правда?

Что ж, теперь скрывать что-либо бессмысленно. Императрица первой подняла эту тему, чтобы прекратить притворяться, и если я попытаюсь солгать и меня поймают на этом, будет только хуже. Улыбнувшись как можно добродушнее, я ответила:

– До встречи с леди Антебеллом я действительно ничего не знала. Однако…

– Однако?

– Однако мне было известно, что мадам всегда держит запасной наряд на всякий случай. И раз уж леди Антебеллом получила платье, являясь простолюдинкой и не имея даже возможности встретиться с мадам… Это могло произойти только, если бы вы лично позаботились об этом, ваше величество. Мое предположение верно?

Императрица хлопнула в ладоши и рассмеялась. Она закивала, а потом продолжила:

– Леди Мизериан, тебе, пожалуй, больше подходит роль детектива, чем наследной принцессы. Да, ты права. Я приказала мадам отдать то платье. После этого мои служанки украли наряд, который сэр Каджар послал Елене, а вместо него подложили твой.

Она спокойно рассказала мне всю правду о том дне. Ее выражение лица и манера были настолько спокойными, что я даже не могла возмутиться. Честно говоря, мне не особо хотелось знать причину, но, раз уж она заговорила об этом, будет невежливо с моей стороны не поинтересоваться:

– Почему вы так поступили со мной?

Императрица сделала глоток чая и с ровным выражением лица ответила:

– Потому что я тебя ненавижу.

– Простите?

– Ты слишком безжалостна и равнодушна, чтобы стать наследной принцессой. Что будет, если такая, как ты, получит трон? Семья маркиза Мизериана и без того, будучи аристократами, имеет чересчур большое влияние. А теперь еще и родство с короной?

Мне было все равно, если я не стану наследной принцессой, но, если честно, логика императрицы казалась немного забавной.

– Поэтому вы решили, что предательница-простолюдинка леди Антебеллом лучше подойдет на эту роль? Разве она, будучи всю жизнь служанкой, знает хоть что-то об обязанностях императрицы?

– У нее ведь почти никого не осталось, она сирота. И пусть родни нет, зато характер у нее мягкий и покладистый, этот ребенок будет послушно подчиняться императорской семье. Девушка при всем при этом красива, так что легко покорила сердце наследного принца. А если все же будет отвергнута, никто не станет беспокоиться о потомстве. Что касается обязанностей императрицы, я сама ее всему обучу. А если не успею до ее коронации, даже отойдя от дел, буду прикрывать ее столько, сколько понадобится.

Это было открытое намерение превратить ее в марионетку. Хотя мне и не было дела до чьей-то судьбы, стало любопытно: разве будущее Елены уже настолько предрешено? Решив уточнить, я задала вопрос:

– Леди дала согласие на это? На прошлом приеме она была так напугана, что сбежала.

– Это произошло из-за тебя.

– Она говорила, что любит его высочество?

– Полюбит. Как можно не влюбиться в такого, как Алекто?

Ее уверенность была не без оснований. Признаюсь, несмотря на личные обиды, наследный принц действительно был выдающейся внешности. Прямо-таки идеальный герой любовного романа. Его светлая кожа и золотистые волосы, сияющие как солнце, всегда казались идеальными, а в синих, словно небеса, глазах сверкали золотисто-карие искорки. У него был прямой нос, глубоко посаженные глаза и тонкие губы… Последние хоть и казались слегка нервными, но этим лишь прибавляли ему притягательной утонченности. Я всегда считала, что самый красивый мужчина в мире – это Леонардо Ди Каприо в фильмах вроде «Полное затмение» или «Поймай меня, если сможешь». Но после встречи с Алекто я поняла: есть люди еще красивее. Внешность, конечно, не главное для любви, но именно с нее начинается симпатия, когда еще не знаешь человека. Если бы он не вел себя как хам по отношению ко мне, возможно, я бы тоже начала испытывать к нему чувства. А если такой, как он, бегает и разбрасывается признаниями, то тем более… Если честно, я не понимаю, почему Елена до сих пор не вздыхает по нему. Наверное, она настолько красива, что в зеркале каждый день видит кого-то лучше.

– Давай будем честны друг с другом, – внезапно сказала императрица, отмахнувшись рукой и сменив тон на более добродушный. Ее лицо было ласковым, но каждое произнесенное слово истекало ядом.

– Ты ведь ненавидишь меня за то, что я унизила тебя в тот момент, когда ты должна была сиять ярче всего? Но как бы ты ко мне ни относилась, знай, я ненавижу тебя куда сильнее.

Императрица поставила чашку на стол и уставилась на меня. Если бы ее взгляд мог ранить, я бы в эту минуту умерла от тысячи ударов.

– Я хочу убить тебя. Но не просто убить… Я хочу, чтобы ты страдала, чтобы твоя смерть была мучительной. Я знаю, что это не ты убила моего сына и у тебя не было злого умысла. Но ведь ты – самое ценное, что есть у маркиза.

Я вспомнила театральную постановку, которую видела в Рэндоле. Актриса, исполнившая роль королевы, кричала в отчаянии. Неужели настоящая императрица тоже так кричала, потеряв наследного принца? Пожалуй, она могла даже вложить средства в тот спектакль, чтобы передать людям свою боль.

– Даже если кто-то убьет чужую собаку, хозяин будет в ярости. Что же чувствовала я, потеряв сына и близких друзей из-за ложных обвинений маркиза?

Ее зубы скрежетали от злости, а кулаки, сжатые на коленях, задрожали. Она явно изо всех сил пыталась подавить эмоции.

– С того дня я живу, словно истекая кровью. Мой сын, являющийся мне каждую ночь во сне, рыдает от несправедливости. Моя жизнь превратилась в ад. Так что, если я убью еще одного невинного человека, мне будет все равно, я все равно отправлюсь туда. В смерти моего невиновного ребенка виновен маркиз.

Императрица перевела дыхание, стараясь говорить спокойнее:

– Если бы я действительно хотела тебя мучить, сделала бы принцессой и медленно убивала день за днем. Но, когда я вижу, как эти двое изо всех сил стараются усадить тебя на трон… Я считаю, что одних мучений недостаточно.

Очевидно, под «этими двумя» она имела в виду императора и маркиза. И вправду, как можно терпеть мужа, который позволил чужакам обмануть себя и убить собственного ребенка? Если бы это произошло в современности, это стало бы основанием для немедленного развода.

– Ваше величество, могу ли я сказать вам пару слов?

– Говори.

– Я не хочу выходить замуж за принца.

Эти слова, кажется, удивили императрицу. Ее выражение лица изменилось.

– …Разве ты не любила его так долго?

– В этом мире нет ничего, что бы увядало так же быстро, как любовь. Вы ведь сами это знаете, не так ли?.. Однажды я думала, что это того стоит, но теперь мне так не кажется. Если вы позволите, я хотела бы навсегда порвать все связи с этим местом.

– А твой отец знает о твоих чувствах?

– Его осведомленность ничего не значит, ваше величество. Важно лишь то, что вы понимаете меня.

Глаза императрицы сощурились. Она явно пыталась удостовериться, что я говорю искренне. В ответ на моем лице отобразилась самая очаровательная улыбка. Неужели существует способ избежать брака, от которого, казалось, уже не избавиться?

– Я займусь обучением этой девушки, ваше величество. У вас ведь столько государственных дел, что вряд ли найдется время заниматься ее воспитанием. К тому же, если вы будете учить леди сами, это привлечет слишком много внимания, а с ним и ненужных пересудов.

Я провела пальцем по краю чашки. Если заняться обучением Елены, это создаст множество возможностей для пребывания наедине с ней. А дабы привести сюжет романа к завершению, мне однажды придется убить ее. Только так я смогу быть приговорена к смертной казни. Единственное, что смущало, – это существенное расхождение с оригинальным сюжетом. В книге Эрида никогда не бралась обучать ее ради разрыва помолвки. Если закон мира воспрепятствует этому, мне придется снова ломать голову, как подобраться к Елене.

Императрица некоторое время пристально смотрела на меня, а затем улыбнулась.

– Как и ожидалось, ты не подходишь моему сыну. Ему нужна более послушная девушка.

Хотя она не сказала этого прямо, я поняла, что это было разрешение. Отлично, один этап пройден. Поклонившись, я покинула покои. Императрица молчаливо сделала еще один глоток уже остывшего чая.

* * *

Покинув императорские покои, я решила сначала поговорить с Еленой и уже была готова поймать первую попавшуюся служанку, чтобы та отвела меня к ней, как вдруг мой взгляд остановился на зеркале. Неосознанно подойдя ближе, я, как и ожидала, увидела ведьму, появившуюся в отражении.

– Вы благополучно вернулись? – спросила она.

– Значит, вы способны манипулировать людьми, оставаясь в тени?

– «Манипулировать» – слишком сильно сказано. Скорее, направлять.

– Говори, зачем появилась. Мы в императорском дворце, у нас нет времени на долгие разговоры.

– Я нашла решение. Немедленно приходите в магазин.

Эта новость оказалась приятной неожиданностью. Зная, что могу вернуться во дворец в любой момент, я отложила разговор с Еленой и поспешила вызвать карету. Я готова была добыть все необходимое, что бы ни требовалось для моего возвращения домой. Лишь бы «это» не оказалось живым человеком. Хотя перспектива быть обвиненной в ведьмовстве и казненной меня вполне устраивала, я была слишком уставшей и измотанной, чтобы разбираться с последствиями.

Карета вскоре остановилась у магазина ведьмы. Хозяйка, словно предчувствуя мой приезд, встретила меня у входа. Мы спустились в подвал, и я сразу перешла к делу:

– Что это за жертва?

– Может, чаю? – улыбаясь, предложила Медея. Ее взгляд ясно говорил, что без чая ответа мне не получить. Я устало махнула рукой.

– …Хорошо, пусть будет молочный чай.

Ведьма вскоре принесла сладкий, горячий напиток, от которого я мгновенно расслабилась. Тепло разлилось по телу, и меня потянуло в сон. Я была измотана, ведь так и не отдохнула, приехав сюда. Хотя в дороге я использовала Энакина в качестве кресла, тело все равно ломило. Чтобы не заснуть, я надавила пальцами на переносицу. Ведьма же тем временем протянула руку, и в нее прилетела какая-то вещь, тщательно обернутая тканью.

– Развяжите и посмотрите.

Размотав плотную веревку, я увидела серебристый кинжал с рукоятью, украшенной гранатом. Он был довольно тяжелым, как будто сделан из чистого серебра. Однако странным было то, что у него не было лезвия. Даже кончик оказался тупым. Предмет был, скорее, похож на декоративный.

– …Для оружия он слишком бесполезен. Даже конверт не вскроешь.

– Все зависит от вашей воли, – объяснила ведьма, отпивая из своей чашки. Она сделала легкий жест рукой, и кинжал вновь завернулся в ткань.

– Этим кинжалом вы должны пронзить…

– Кого?

– Разумеется, ту, кого изначально должна была убить настоящая хозяйка тела.

Ее слова заставили мои пальцы сильнее сжать рукоять кинжала.

– Хочешь, чтобы я убила Елену этим?

– Окропите его кровью.

– Но он ведь тупой. Это скорее дубинка.

– Сказала же: все зависит от вашей воли.

Медея посмотрела на меня своими ледяными, зловещими глазами и усмехнулась.

– Вы должны искренне захотеть ее смерти.

Возможно, ранее я ощущала какое-то облегчение. Все же яд был косвенным способом убийства. Но убить кого-то собственноручно… Это совсем другое. Кто-то, конечно, скажет: «Какая разница? Это все равно убийство!» А разница – в решимости совершить убийство и в той вине, что обрушится после. Наверное, именно поэтому люди чаще подстрекают других к преступлению, чем совершают его сами. Хотя, конечно, основная причина – возможность обеспечить себе алиби и избежать подозрений.

Внезапно передо мной промелькнуло лицо Елены, мокрое от слез. Раньше, когда была в тяжелом положении, я ненавидела жалость. Думала, что лучше умереть, чем вызвать чье-то сострадание. Но теперь, когда все изменилось, мне стало ее жаль. Перед моими глазами до сих пор стояла эта сцена. Она дрожала. Боялась меня… Несмотря на мой скверный характер, я не из тех, кто испытывает радость, видя чьи-то страдания. Даже смотря фильмы, я всегда закрывала глаза, когда показывали особенно жестокие сцены. А теперь мне нужно искренне захотеть ее смерти. И вот в этот момент моя решимость испарилась.

– Это действительно необходимо? Нельзя как-то иначе? Просто убить ее другим способом и все?

– Почему вы колеблетесь? Разве я не говорила, что для возвращения в свой мир нужен особый способ? Вы что, думали, путешествие между мирами – это легко? Сколько усилий я вложила, чтобы найти решение, а вы теперь даете задний ход. Неужели симпатизируете ей?

– Это смешно.

Неужели я и правда переживаю за нее? Возможно. Но скорее за себя. Точнее, за нервы, которые не выдержат убийства. Можно ли принести невинного человека в жертву ради того, чтобы спасти себя? Это вопрос, о котором я раньше не задумывалась, теперь обрушился на меня тяжелым бременем. «Если для спасения мира потребуется жертва чистая сердцем, мы должны это принять», – таков был лейтмотив историй, которые я знала. Но действительно ли это справедливо? Разве мне самой не будет обидно и горько, если жертвой окажусь я? Елена наверняка хочет жить. Она слишком оптимистична и верит в «светлое будущее», даже если сейчас ее жизнь трудна. И она заслуживает того, чтобы для нее это будущее наступило.

Но…

– Я важнее для самой себя, – сказав это, я убрала кинжал за пазуху.

Сердце сжалось от невыносимой тяжести. Ведьма, казалось, была в восторге от моего внутреннего конфликта. Улыбка не сходила с ее лица. Она сделала легкий жест рукой, и передо мной появился маленький стеклянный флакон.

– Второй компонент жертвы – это слезы.

– Чьи?

– А вот этого я не скажу.

– Что?

Я раздраженно посмотрела на нее, а она, поигрывая ногтем, слегка наклонила голову.

– Вы же умны. Сами догадайтесь, чьи это должны быть слезы. Если я все сделаю за вас, это будет не так интересно.

– Я не ради развлечения этим занимаюсь.

– Как жаль. А я ради него.

Ведьма поднялась, взяла меня за руку и помогла встать. Она проводила меня к выходу, заботливо пригладив мои растрепанные волосы.

– Не подумайте, что я помогаю вам из добрых побуждений. Меня забавляет ваша ситуация и то, как вы из нее выкручиваетесь. Развлекайте меня дальше, и я останусь вашим самым верным союзником.

– Ты…

– Не делайте такое лицо, будто вас предали. Я же ведьма. Хотя… Это тоже по-своему мило. Что ж, до свидания.

Когда я вышла, меня уже ждал Энакин. Я замерла в удивлении. Как он здесь оказался? Ведьма весело рассмеялась и слегка ткнула меня в щеку.

– Это я его позвала. Не могу же я отправить леди Мизериан одну. Вдруг ее похитят? А так у вас под рукой будет рыцарь, который сможет прикрыть собой в случае чего.

– Как же ты великодушна… Пойдем, Энакин.

– Не забудьте: путешествие между мирами требует решимости.

Мы с Энакином вышли из переулка, и я на мгновение оглянулась. Лавка ведьмы тут же погрузилась в темноту.

* * *

После долгого сна в мягкой постели я проснулась отдохнувшей. Возможно, все дело было в том, что вчера служанки не только искупали меня, но и сделали массаж. Наспех уложив волосы, я надела повседневное платье и позвала Энакина.

– Вы звали меня?

– Вчера из-за суеты я не успела передать тебе это. Вот держи.

Энакин взял кошель с деньгами и ожерелье с камнем. С выражением полного непонимания он взглянул на меня.

– Отнеси это своей сестре. Заодно можешь немного отдохнуть дома.

– Вы дали слишком большую сумму. Я не могу принять такие деньги.

– Не переживай, они не твои. Все равно в ближайшее время я буду сидеть дома. Хватит разговоров, ступай.

Проклятье, почему, даже находясь дома, я не могу ходить в пижаме? Не понимаю всей этой дворянской показухи. Вручив Энакину кошель и ожерелье, я уже собиралась вернуться в кровать, как вдруг он коснулся моих пальцев.

– Ах!

Я обернулась в изумлении, но Энакин испугался еще больше и сразу убрал руку. Он смущенно пробормотал что-то невнятное, а потом тихо спросил:

– Вы не хотите пойти со мной?

– С чего бы?

– У вас больше нет для нее поручений?

– Нет.

Энакин отвел взгляд, выглядя несколько нервно. На первый взгляд, это было незаметно, но я сразу почувствовала, что с ним что-то не так. Он явно волновался, хотя обычно таким не был. От этого его поведение выглядело еще подозрительнее. Я тяжело вздохнула и, поправив волосы, сказала:

– Если хочешь что-то сказать, говори прямо. Не нужно ходить вокруг да около.

– Я бы хотел, чтобы вы пошли со мной.

– Почему?

– Потому что я не хочу оставлять вас одну.

– Одну? Служанки ведь остаются со мной.

В ответ Энакин просто посмотрел мне в глаза, словно спрашивая: «Правда?» Его светлый взгляд словно проникал в самую душу. Я уже собиралась сказать что-то уверенное, но голос вдруг сорвался, и в горле застрял ком. После его ухода я планировала зарыться лицом в подушку и тихо поплакать. Без Энакина никто в этом доме не услышит моих слез. Невольно вздохнув, я подумала, что он редко что-то просит, тем более лично для себя. Снова проведя рукой по волосам, я бросила:

– Хорошо, пойдем.

– Вы серьезно?

– Пока я не передумала, собирайся. Если по пути будет много ступенек, ты понесешь меня на руках.

– С удовольствием.

* * *

Энакин действительно донес меня на руках до своего старого, ветхого дома. Удивительно, но он даже не запыхался. Постучав в дверь, он тихо произнес:

– Это я.

– Кто ты?

Дверь не открылась, но изнутри раздался дерзкий детский голосок. Энакин мельком посмотрел на меня, а потом терпеливо повторил:

– Перестань. У нас гостья.

– У тебя не может быть гостей. Ты даже уличных девиц с собой не приводишь…

Только ворчливый ребенок приоткрыл дверь, как тут же замер, увидев меня. Она зажала рот руками, издав короткий вскрик. Затем со всей силы принялась стучать кулаками по спине Энакина, прежде чем броситься обратно в дом.

– С ума сойти! Я даже не убралась!

– Проходите, – сказал мне Энакин.

Мы вошли в скромное жилище. Девчушка заметалась, отчаянно пытаясь хоть как-то прибраться. Запихнув мусор под кровать, она, стесняясь и переминаясь с ноги на ногу, произнесла:

– Может… Может, вам чаю?

– Вот, сделай из этого.

Я позаботилась о чае заранее и принесла его с собой. Остановив жестом девчонку, которая уже собиралась на кухню, я повернулась к Энакину и кивнула:

– Завари ты. Мне нужно поговорить с ней.

– Хорошо.

– Что?!

Его согласие и крик девчонки прозвучали одновременно. Девчушка умоляюще посмотрела на Энакина, но он был моим рыцарем, а значит, обязан был подчиниться. Пройдя мимо нее, он ушел на кухню. Оставшись одна, девочка съежилась, не смея поднять взгляд.

– Как тебя звали?

– Фер… тил.

– А какое имя ты сама себе выбрала?

Она широко распахнула глаза от удивления, а потом, смутившись, покраснела. Наконец она четко и громко произнесла:

– Кинтия. Меня зовут Кинтия.

– Красивое имя… Я пришла, чтобы передать тебе вознаграждение. В него включена плата за помощь в деле с Гибрисом. И, конечно, немного за твое молчание.

Звон монет заставил Кинтию осторожно заглянуть в кошель. Проверив содержимое, она моргнула, а потом ее руки начали слегка дрожать.

– В-все это?

– Если считать, что плата за молчание – это цена жизни, то сумма не такая уж и большая.

– Спасибо, госпожа! Спасибо!

– Купи друзьям сладости. Не так уж легко найти людей, готовых действовать по твоей указке.

В этот момент Энакин подошел с чаем. Сделав пару глотков, он надел ожерелье с камнем на Кинтию. Та была на грани того, чтобы расплакаться. Ах, кстати, пока он надевал украшение, я вспомнила еще об одном человеке, которого нужно найти.

– И еще одна просьба.

– Что угодно, говорите!

– Нужно найти человека. Самое важное – сохранить это в тайне.

– Разумеется, можете положиться на меня.

– Того, кто знает все тонкости дворцового этикета. Этот человек не должен быть связан с императорским двором. И желательно, чтобы ненавидел императорскую семью.

Перед императрицей я могла говорить громкие слова, но на самом деле ничего не знала о дворцовом этикете. Корея не была конституционной монархией, я родилась и выросла в республике. Откуда мне знать придворные церемонии? Приветствия я вычитала в книге и просто повторила, но чтобы обучать кого-то… Сначала мне самой нужно было освоить все в совершенстве. Конечно, идеально было бы переложить эту роль на Елену, но я на такое не рассчитывала. Все, что я хотела, – это получить возможность устранить ее во время уроков. А поскольку я буду обучать служанку, охрана будет минимальной. При желании я могла бы приказать всем покинуть комнату, но для убийства мне нужен был свидетель, так что пришлось бы снова позвать их обратно.

– Сколько времени на это понадобится?

– Хватит недели. Я передам сообщение через брата.

– Умная девочка.

Кинтия вытащила из кармана несколько монет и бросила их Энакину. Тот ловко поймал их. Она, быстро повернувшись, спокойно отдала приказ Энакину. Судя по ее уверенной манере командовать, девочка часто давала ему поручения.

– Купи на это сладости и хлеб. Раздай детям по приказу госпожи.

– …Вы уверены?

– Разрешаю.

Энакин, склонив голову, открыл дверь и вышел. Кинтия, прислушиваясь к его шагам, только спустя какое-то время задала мне вопрос:

– Он в последнее время улыбается?

– Нет. По крайней мере, не особо.

Кинтия выглядела искренне счастливой.

– Я иногда боялась брата. Он казался куклой, которой управляет ведьма. Лишь дышал, не выглядел живым человеком…

Она задумчиво постучала пальцами по столу, а затем спросила:

– У него теперь есть имя?

– Да. Зовут его Энакин.

– Красивое.

– У тебя тоже есть талант к придумыванию имен. Почему ты не дала ему имя?

На эти слова Кинтия покачала головой:

– Он сказал, что это не нужно. Если никто не будет его звать, то в имени нет смысла. Но, знаете, разве в этом мире есть что-то бессмысленное? Просто он… Не хотел создавать его для себя. В наших подворотнях привязываться к кому-то – это только лишние потери.

Она замолчала и прислушалась к звукам снаружи. Энакин был очень быстрым, поэтому мог вернуться с минуты на минуту.

– …Спасибо, что подарили ему смысл.

Кинтия улыбнулась тонко и почти незаметно. Хотя они не были кровными родственниками, в этот момент девочка имела удивительное сходство с Энакином.