К концу мая дела шли на удивление хорошо.

Искорка был выдрессирован, осталось только научить его летать, что должно было обрадовать Эйдена, но приносило сильный стресс.

Пока драконенок рос, он и сам учился понемногу, как дети учатся самостоятельно стоять и делают первые шаги, даже если спотыкаются и падают. Искорка пытался забираться повыше и прыгать оттуда и каждый раз махал крыльями и пролетал все дальше, но пока не совершил свой первый настоящий полет.

Сафиру будоражила такая перспектива, но Эйден попросту боялся.

Они собрались на семейном ужине, на котором присутствовала и Сафира, – после первого застолья она приходила еще пару раз, и все неизменно радовались ее компании. Особенно Эйден, может, даже слишком. За ужином его отец поинтересовался, как дела с Искоркой.

– Все хорошо, – ответил Эйден, взявшись за стейк.

– Прекрасно. Когда отправишься на гору Эхо? – спросил Эдмунд, и Эйден замер, чувствуя, как свело нутро. Этого вопроса он и боялся.

Сафира повернулась к нему в замешательстве.

Эйден обратился к отцу, прокашлявшись:

– Скоро, – ответил он, неловко ерзая. Ему не хотелось говорить об этом при всех.

К счастью, Эммелин это поняла. Она сменила тему, и все продолжили беседу.

Сафира не стала расспрашивать Эйдена после ужина, хотя он видел, что ей этого хотелось. Он тоже хотел поговорить с ней об этом, но не сейчас, сначала ему нужно понять, что именно сказать. Порой ему нужно было повариться в мыслях и чувствах, прежде чем давать им волю.

Эйден был благодарен за то, что она не стала давить, даже на следующий день. Он все еще пытался понять, как поговорить с ней об этом, и это беспокоило его так сильно, что он почти не спал всю ночь.

На горе Эхо драконята совершают свой первый полет. На вершине располагалось что-то наподобие монастыря, в котором хранились древние знания и ритуалы, связанные с драконами. Некоторые из них касались и первого полета драконенка – очень важные обычаи, о которых мать Эйдена специально позвонила напомнить.

Эйден не сказал об этом матери, но он не хотел этого делать. Да, это поможет малышу начать летать, но он боялся, что это будет означать для будущего Искорки как дракона Стерлингов, связанного с неизбежной опасностью гонок.

Но Эйден не мог остановить рост Искорки.

Отсюда и дилемма.

Следующим вечером, когда Эйден встретился с Сафирой в саду для занятий с Искоркой, он то и дело отвлекался на фоновое беспокойство. Они сидели на траве в лучах солнца и наслаждались теплой погодой.

Идея Сафиры устроить манеж была блестящей, и теперь, когда в саду царил порядок, Эйден взялся за планирование пространства, в котором можно объединить разные секции для игр и общения драконят.

Сейчас их драконенок пытался перелезть через забор, который он установил по периметру сада, и Сафира поспешила его снять.

– Искорка, нельзя! – Сафира дала ему кусок деревяшки, чтобы отвлечь от забора, а затем вернулась к Эйдену и села рядом с ним на траве.

– Об этом я не подумала, когда решила сделать манеж, – сказала она. – Может, нужен забор повыше?

Эйден задумчиво хмыкнул, когда она устроилась напротив.

– Я придумаю решение, – ответил он, хотя сейчас так сильно погрузился в свои мысли, что вряд ли мог что-то предпринять. А это говорило о том, какое сильное напряжение он испытывал, ведь обычно рядом с Сафирой он мог думать только о ней.

– Хм. – Она смотрела на него, о чем-то размышляя и перебирая пальцами травинки. Сафира подтянула колени к груди и подтолкнула его.

– Что такое? – Конечно, она заметила. Эйден всегда поражался тому, как хорошо она его понимала, а вместе с тем испытывал облегчение, будто ему больше не нужно притворяться и можно просто быть собой.

Он замешкался, и Сафира склонила голову набок.

– Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно? – Она как-то поняла, что его нужно немного подтолкнуть, чтобы он вырвался из размышлений.

Эйден не переставал восхищаться ею. Даже сейчас она вся сияла в лучах солнца. Заплела темные волосы в свободную косу, а несколько прядей обрамляли ее лицо. От нее исходила очень позитивная энергия. Поразительно.

– Почему ты такая счастливая? – спросил он с любопытством. – У тебя же никого нет.

Слова сорвались с языка прежде, чем он успел их остановить. На ее лице отразилась обида, а глаза наполнились слезами. Эйдена пронзило чувство вины. Боже, да он ужасен!

– Прости, отвратительно выразился, – поморщился он. – Я имел в виду в хорошем смысле, честное слово.

– А разве хорошо… что я совсем одна?

– Нет! Конечно нет. От тебя это не зависит. Но зависит то, как ты к этому относишься, и меня это поражает. Как ты выбираешь быть счастливой, несмотря ни на что.

Сафира обдумала его слова, похоже, больше не обижаясь, и это принесло облегчение.

– В одном из моих любимых стихотворений, – начала она, – сказано, что нужно любить жизнь, любить ее, даже если не хватает духу. Так мне говорила Нани-Ма, и, мне кажется, это правда. Ты должен принять волевое решение быть довольным жизнью.

– Прекрасная мысль. – Эйден снова был восхищен. Она не переставала его удивлять.

Сафира как-то странно на него посмотрела.

– Тебя это беспокоило?

– Ах… нет. – Он сделал глубокий вдох. – Помнишь, как на днях за ужином мой отец упомянул о горе Эхо?

– Да, – ответила она. – Я так и поняла, что твоя задумчивость как-то с этим связана. – Сафира не возмущалась, лишь дразнила. Эйден улыбнулся.

– Некоторые из старейших дракканских семей отводят своих драконят на эту гору, чтобы они совершили первый полет, – объяснил он. – Это древняя традиция.

– О, любопытно. А что там, на горе?

– Что-то вроде монастыря. Не знаю, как правильно объяснить, но это духовное место, люди живут там в уединении и посвящают свою жизнь заботе о драконах и их изучению. Ими руководят послушники, которых мы называем Братьями и Сестрами из уважения к их знаниям и преданности делу.

– Удивительно. Никогда об этом не слышала, так что ничего не знаю.

– Это одна из традиций дракканских семей.

– А. – Лицо Сафиры помрачнело на мгновение, но так мимолетно, что Эйден подумал, ему привиделось. Но прежде чем он успел прояснить, она спросила: – Так что ты говорил о первом полете дракона?

– Точно. Существует ритуал, который должен помочь драконенку стать более сильным в полете, поэтому отец спросил, когда я отправлюсь на гору Эхо. Мама тоже звонила, чтобы напомнить, насколько важен этот этап развития Искорки. И я знаю, что должен сделать это ради него, но… наверное, эта перспектива пугает, и мне не особо хочется за нее браться, особенно в одиночку.

– Я могу пойти с тобой, – сказала Сафира, будто нет ничего проще. Эйден захлопал глазами, опешив. Ее слова успокоили его.

– Это было бы… прекрасно. – Волнение тут же его покинуло. Ему казалось, когда Сафира рядом, он способен на все. – Но ты уверена? Предстоит двухдневное путешествие, потому что до горы Эхо непросто добраться.

– Все будет нормально, – беззаботно сказала она. – Я наняла больше сотрудников, и они хорошо обучены, так что я верю, что они справятся, пока меня нет. Под присмотром Лавинии, конечно.

Эйден выдохнул с облегчением.

– Хорошо, отлично. Просто здорово! – Он улыбнулся, но радость продлилась всего мгновение. Ей на смену пришел страх, который охватил его, как только он вспомнил одну ключевую деталь. Его улыбка сникла, и Сафира нахмурилась.

– Что такое? – встревоженно спросила она.

– Ой, хм… я забыл, но мудрец, Мирейя, которая живет на горе Эхо и отвечает за проведение ритуала, строго придерживается традиций. – Он поморщился. – Она очень консервативна.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Сафира, хмуря брови.

– В былые времена совместным воспитанием драконят занимались только пары, потому что связь священна, – объяснил Эйден.

– Ой, – вздохнула Сафира. – Так ты… хочешь, чтобы я пошла? Одна?

– Нет, конечно нет. Я тоже хочу пойти и не оставлю тебя одну. А еще ни за что не пропущу такой важный момент для Искорки… – Эйден замолчал, почувствовав себя неловко. – Или ты сама хочешь отправиться одна?

– Нет! Я хочу, чтобы ты тоже пошел. Я подумала, может, ты не захочешь, раз так сильно переживаешь из-за этого. Но мы дрессировали Искорку вместе, так что, конечно, должны оба присутствовать. – Сафира рассмеялась, тоже немного занервничав. – Но как все пройдет? Эта жрица оскорбится, что мы не пара?

Эйден почесал покрытую щетиной щеку.

– Да. Сомневаюсь, что она проведет ритуал, ведь сочтет это насмешкой над священной связью.

Лицо Сафиры помрачнело. Эйден испугался, что она откажется, но она права: они дрессировали Искорку вместе, поэтому им обоим важно отправиться на эту гору. Пока Сафира не успела ничего сказать, Эйдена посетила безумная мысль – настолько сумасшедшая, что все могло получиться.

– А что, если мы притворимся? – выпалил он. Его сердце заколотилось от страха, когда он произнес эти слова вслух, но Эйден хотел, чтобы Сафира была рядом ради Искорки и ради себя самой. Она это заслужила.

– Притворимся? – Она захлопала глазами. – То есть… притворимся, что женаты? – Вид у нее был потрясенный.

Эйден стеснялся даже предлагать такое. Именно Сафира сказала, что они друзья, так, может, и не думала о нем в таком ключе, но Эйден чувствовал, будто между ними возникла особая связь. Это невозможно отрицать.

Вероятно, им просто нужно побыть вдали от всего, чтобы в этом убедиться. А что может быть лучше небольшого отпуска в горах?

Эйден уже бывал на горе Эхо, и это потрясающее место, безмятежное и уединенное.

Но, может, Сафира не хотела этого? Сейчас она притихла в задумчивости. Эйден засомневался в себе. Подумывал отозвать предложение, сделать вид, будто ничего не говорил, но вот ее лицо приняло решительное выражение.

– Ладно, давай.

Сердце Эйдена замерло. Господи. Он хотел спросить, уверена ли она, но в то же время боялся, что она передумает.

– Если ты считаешь, что так будет лучше. – Неуверенно сказал он.

– Да. – Сафира прокашлялась, и он заметил, что ее щеки слегка покраснели. – То есть это ведь ради Искорки? Мы оба нужны ему.

– Совершенно верно, – согласился Эйден. – Нет, безусловно. Да.

Почему он все никак не замолчит? Эйден закрыл рот.

– Точно. И раз Мирейя не станет проводить ритуал, если мы не женаты, то у нас и выбора нет, – продолжила она.

– Именно. – Эйден все еще пребывал в потрясении, голова шла кругом. – Я все улажу, и отправимся на следующей неделе?

– Хорошо, – кивнула она. – Я освобожу выходные.

Его чуть не стошнило. Даже попрощавшись, он не мог унять дрожь во всем теле. Эйден вернулся домой и пошел прямиком на кухню, где больше часа справлялся с волнением за готовкой. В итоге у него получилось столько еды, что ее некуда было девать.

Пришлось позвонить Эммелин и спросить, не хочет ли она зайти на ужин.

– Я приготовил гору пасты, – сказал он. Задумался, не прозвучало ли это странно, потому что Эмми замолчала на мгновение. Но когда наконец ответила, ее голос звучал как обычно:

– Хорошо. Буду через десять минут.

– Прекрасно.

Закончив звонок, Эйден уставился на телефон. Приглашать Эммелин опасно – она начнет доставать его, как только поймет, что происходит что-то странное, и сразу догадается. Он метался по гостиной, срывая листья мяты с кустика и вдыхая их свежий запах.

Эйден снова потянулся за телефоном, но на этот раз позвонил Дженевив. Раздалось два гудка, и он уже подумал, что она не ответит, но сестра взяла трубку.

– Алло?

– Что делаешь?

– Домашнее задание. А что?

– Эмми придет на ужин, и я подумал, что и ты могла бы заглянуть, если хочешь. Но раз ты учишься…

– Боже мой, да. Скажу Эм, чтобы заехала за мной. Я уже была готова бросить учебник драконам.

Эйден улыбнулся.

– Хорошо, до встречи, Джин.

– Увидимся.

Вскоре девушки прибыли на драконе Эммелин по кличке Пламя. Искорка выбежал на улицу поиграть с базальтовым драконом, которого обожал после встреч в поместье Стерлингов. Эйден остался наедине с сестрой и кузиной.

Его это устраивало. Эммелин и Дженевив обычно были болтливы и больше общались друг с другом, чем интересовались Эйденом, к чему он привык. Ему просто нравилось быть рядом и слушать их истории.

– Я так рада, что ты решил устроить ужин, – сказала Дженевив.

– Тебе сгодится любой предлог, лишь бы не учиться, – рассмеялась Эммелин.

– Нет, я серьезно. История драконов – это классно, но в этом семестре у меня ужасно скучные профессора. Типа, ау, может, сосредоточимся на важном?

Они сели за стол и приступили к ужину, продолжая разговоры, и Эйдену стало спокойнее, тошнота отступила. Он расслабился, наслаждаясь обществом девушек, и пережил ужин.

Только когда Эйден устроился на диване, а сестры сели по обеим сторонам от него, он вдруг почувствовал себя в ловушке.

– Так, что происходит? – спросила Дженевив, всматриваясь в его лицо.

– О чем ты? Ничего. – Его голос прозвучал пронзительно.

– Ой, брось. – Эммелин хлопнула его по руке. – Ты готовишь, когда у тебя стресс. Вернее, делаешь так много еды, только когда сильно нервничаешь. Значит, точно что-то случилось.

– Готова поспорить, это связано с Сафирой, – пропела Джинни с довольным видом.

Эйден нахмурился. Конечно, они обе правы, но это не значит, что он должен этому радоваться.

– Если вам так интересно, я отвезу Искорку на гору Эхо, чтобы он совершил первый полет, – сказал он, расправив плечи. – Так что немного переживаю из-за этого, потому что момент очень важный.

– Но это же чудесно! – радостно воскликнула Эммелин. – Тебе не о чем беспокоиться.

– Правда, ты прекрасно справишься, – поддержала Джинни. Она откинулась на спинку дивана, разочарованная отсутствием пикантных сплетен. – Ты как большой ребенок. Не могу поверить, что ты столько наготовил из-за этой ерунды.

– Ну правда, – согласилась Эмми с неменьшим разочарованием. – Драконенок Оливера совершил свой первый полет несколько месяцев назад, а если уж Олли справился, то ты и подавно.

Он был признателен за доверие.

– Да, вы правы, – сказал Эйден. – Просто я беспокоюсь, что, как только Искорка научится летать, отец попытается принудить меня к участию в гонках, потому что больше некому защищать имя Стерлингов.

– Дай мне пару лет, и я это сделаю, – беззаботно ответила Джинни.

Он бросил на нее неодобрительный взгляд.

– Смешно.

Эйден не хотел, чтобы она ввязывалась в этот опасный бизнес, и не сомневался, что его отец не желал этого для своей дочурки. Дженевив сердито посмотрела на него, хотя Эйден не понял, с чего ей так раздражаться, если она это не всерьез. Ему показалось, что он что-то упускает, и пожалел, что рядом нет Дэнни, с которым можно было поговорить об их загадочной младшей сестре.

– Не переживай из-за своего отца, – сказала Эммелин, возвращая разговор к первоначальной теме. – Сосредоточься на Искорке.

– Правильно. – Эйден замолчал, почесывая затылок. – Но это еще не все. Сафира пойдет на гору Эхо вместе со мной.

Эммелин и Дженевив взволнованно приосанились и переглянулись в смятении.

– А как же Мирейя? – спросила Эммелин. – Ты же знаешь, какая она старомодная.

– Да, – согласилась Дженевив. – Она не проведет ритуал, если вы живете во грехе. – Ее голос стал мрачным.

Эйден поерзал от слов младшей сестры.

– Прошу, не говори так. – Хотя не мог отрицать, что в последнее время его мысли о Сафире и правда стали греховными.

Он прокашлялся.

– В общем, дело вот в чем… Мы с Сафирой притворимся, что женаты.

Девушки замолчали.

– И чья это была идея? – спросила Дженевив.

– Моя, – ответил Эйден.

Дженевив смерила Эммелин долгим взглядом. Эйден нахмурился. Он терпеть не мог, когда они так делали – вели безмолвный разговор мельчайшими мимическими сигналами, в который он не посвящен.

– И Сафира согласилась? – спросила Эммелин, будто ей нужно подтверждение.

– Да.

– По-моему, это… хороший план, – сказала Эммелин, тщательно подбирая слова.

– Согласна, – поддержала Дженевив таким же осторожным тоном.

Обе вели себя подчеркнуто любезно, будто старались не спугнуть его, и ему это не понравилось.

– Скажите честно, – вздохнул Эйден.

Они посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Она правда тебе нравится! – вскричала Эммелин, хватая его за руку.

– Это безумство, ты ведь понимаешь? – сказала Дженевив, взяв его за другую. Они принялись трясти его, пока у него не зазвенело в голове.

А вот и надоедливые сестры, которых он знал и любил.

– Мысль не такая уж и безумная! – возразил Эйден, хотя такой она и была. Он высвободил руки.

– Совершенно дикая! – воскликнула Эммелин. – Фиктивный брак? Да кому такое придет в голову?

– Это сверхсекретная информация, – предупредил Эйден. – Никому не говорите.

– Не скажем, не скажем, но давай серьезно, – попросила Дженевив. – Ты теперь ну никак не можешь делать вид, будто она тебе не нравится.

– Правда, – согласилась Эммелин. – Признай, пожалуйста.

– Ладно! Да, она мне правда нравится! Засудите меня!

От его гневного признания Эмми и Джинни обрадовались еще больше – ударили его, визжа.

– Ай! – вскрикнул он, но им было все равно.

– Просто поразительно, – сказала Дженевив. – Мне нравится.

– Искры летают, – подхватила Эммелин, довольная своей шуткой. – Понятно? Потому что… Искорка… полетит в буквальном смысле слова.

Они с Джинни покатились со смеху, а вот Эйдену было не смешно.

– Обхохочешься, – сухо бросил он. А потом его снова поразило сумасбродство собственного плана. – Меня сейчас стошнит.

– Не ребячься, – сказала Дженевив, закатив глаза.

– А если она не думает обо мне в таком ключе? – спросил Эйден, утопая глубже в диванных подушках. – И как же все сложности, связанные с Искоркой? Может, это плохая идея.

– Тьфу, – вскричала Эммелин. – Не будь занудой.

– Ты настоящий трус! – Дженевив ударила его по руке.

– А?

– Будь смелее! Сделай шаг!

– Да! Может, Сафира ждет, когда ты возьмешь инициативу!

– А знаешь, Лавиния говорила… – начала Дженевив, но замолчала, качая головой. – Нет, не могу сказать.

Но было слишком поздно, Эйден уже встревожился. Он сел и повернулся к младшей сестре.

– Что она говорила? – Он знал, что Сафира рассказывала Лавинии почти обо всем. – Что-то обо мне?

Эйден весь взмок, а Дженевив смеялась. Смеялась.

– Может быть, – уклончиво ответила она. – А может, и нет. В любом случае ты должен что-то предпринять.

Он посмотрел на нее с прищуром, но, может, сестра права.

Может, ему пора наконец решиться.