Сафира лежала на диване, уютно устроившись под одеялом, с Искоркой на коленях, и наблюдала, как Эйден хозяйничает у нее на кухне. За окном начался дождь, и она слышала, как он стучит в окна, сливаясь со звуком, с которым Эйден шинковал и смешивал продукты.

Поначалу ей казалось странным прохлаждаться, пока он один работал. Сафира привыкла делать все сама, но испытывала искреннее удовольствие, позволяя ему позаботиться о ней, а себе – положиться на него. Наконец-то она разрешила себе расслабиться.

Теперь ей не хотелось вставать. Сафира чувствовала, будто приклеилась к дивану, особенно под весом Искорки. Казалось, драконенок так же уютно устроился и не собирался никуда уходить. Он прижался к ней, пока она рассеянно гладила его по голове.

Поначалу ожог на руке сильно болел, но теперь почти зажил. Драконья слюна помогла, и тем более примечательно, как быстро она исцелила Сафиру, ведь это свидетельствовало о том, что у них с Искоркой образовалась настоящая связь. В противном случае его слюна бы так не сработала.

Связь между драконом и всадником способствовала исцелению, и пусть Сафира не его всадница, все равно близка с ним. Сафира обожала Искорку, своего малыша, хотя он здорово подрос и казался тяжелее, чем в ту пору, когда она только начала его дрессировать.

Сафира посмотрела на Эйдена на кухне. Он закатал рукава и нарезал лук, напрягая предплечья. Ее сердце растаяло, а в груди защемило.

Он ей нравился, правда нравился. Это невозможно отрицать. Лавиния была права еще несколько недель назад – Сафира влюбилась.

Но нужно быть благоразумной. Нельзя поддаваться безрассудству в погоне за тем, из чего могло ничего не выйти. Если ее чувства не взаимны, между ними возникнет неловкость, и Сафира не хотела ставить под угрозу их соглашение.

Во-первых, ей все еще нужны деньги, которые платил Эйден за дрессировку Искорки, а во-вторых, что еще важнее, она не хотела потерять драконенка.

Эйдена она тоже не хотела терять, но это совсем другое дело. Ей нужно поступить мудро, но какая девушка проявляла благоразумие, когда имела дело с шикарным мужчиной?

Особенно с таким, который умеет готовить!

Эйден прихватил две тарелки и сел рядом с ней на диван. Искорка устроился между ними, пока они ели, а готовил Эйден очень вкусно. Он сделал пасту, в которую положил намного меньше сыра, чем привыкла Сафира, но получилось хорошо.

– Спасибо, Эйден.

– Не за что. Я мог бы приготовить что-то более изысканное, но состряпал на скорую руку, и у тебя мало что есть на кухне.

Сафира рассмеялась.

– Я редко готовлю. Завтракаю и обедаю в кафе, а когда наступает время ужинать, мне совершенно не хочется готовить, поэтому ем все подряд. Иногда сварю немного пасты, посыплю сыром, да и все на этом.

Эйден округлил глаза, и на его лице отразился ужас.

– Это вредно. Ешь хотя бы салат. Можно его покупать в упаковках. Даже не нужно ничего делать! Открывай да ешь. Так восполнишь норму овощей.

Сафира поморщилась.

– Я ем картошку, это считается!

– Вовсе нет.

– Я так понимаю, ты любишь готовить, – заметила она.

– Люблю, – подтвердил Эйден. – Мне доставляет удовольствие смешивать ингредиенты и создавать блюдо. В ландшафтном дизайне нужно гораздо больше планирования и терпения, пока ждешь результат, а готовка дает мгновенный. Причем вкусный.

– Я люблю вкусно поесть. Наверное, я так и не увлеклась кулинарией, потому что Нани-Ма всегда готовила, и у нее получались самые вкусные блюда. – Сафира нежно улыбнулась от внезапно посетивших ее воспоминаний. – Каждую весну она готовила блюдо из баранины и карри с цветочными бутонами. Не помню, как оно называется, но его я любила больше всего. Я ни разу не ела его с тех пор, как бабушки не стало.

Эйден задумчиво хмыкнул, и они продолжили есть, болтая обо всем на свете. Сафира ощутила прилив сил, и ей стало гораздо лучше.

Когда она доела, Эйден забрал тарелки и отнес их на кухню. Расслабившись наконец, он огляделся.

Сафира стеснялась своей квартиры: обстановка была немного хаотичная, устаревшая, потому что она развесила все украшения Нани-Ма, сохранив их даже когда продала старый дом и переехала в квартиру над кафе. Нани-Ма хранила старинные предметы искусства и декора в стиле Могольской империи, но Эйден рассматривал их с интересом.

Он обошел комнату и, остановившись перед рисунком в рамке, улыбнулся.

– Твоя работа? – спросил он, вновь на нее глядя.

– Каюсь. – Сафира сняла Искорку с колен, поднялась и подошла к нему. Драконенок побежал за ней и встал между ними, пока они рассматривали рисунок. Она нарисовала его еще ребенком. Изобразила себя верхом на драконе – она всегда любила драконов.

Нани-Ма вставила его в рамку, а Сафира повесила на стену, но не в дань уважения своим художественным способностям, а потому, что так чувствовала, будто Нани-Ма все еще здесь, подбадривает Сафиру и говорит, что все мечты достижимы. В мире, в котором летают драконы, нет ничего недосягаемого.

У Сафиры на глаза навернулись слезы, и она смахнула их.

– Это тоже ты сделала? – спросил Эйден, проходя чуть дальше. Она пошла за ним, будто они в художественной галерее.

Рядом с рисунком дракона висела еще одна работа в рамке, которую Сафира сделала десять лет спустя.

– Да, – ответила она. На рисунке была изображена витрина с надписью «Кафе “Маленький дракон”» большими печатными буквами. Ее нынешнее кафе выглядело совсем иначе, но сама идея и название остались. – Еще подростком, – пояснила Сафира. – Спустя несколько месяцев после того, как я начала работать в своем первом кафе, и тогда меня впервые посетила мысль открыть собственное заведение.

Эйден в восторге повернулся в ней.

– Сафира, ты осуществила свою мечту! Я так горжусь тобой и надеюсь, что ты тоже.

У Сафиры запылало лицо.

– Наверное, я так поглощена происходящим, что не имела возможности собой гордиться.

– Тогда воспользуйся моментом прямо сейчас и проникнись гордостью за все, чего ты добилась. Даже если кафе не преуспеет еще больше, если оно прогорит, ты все равно очень многого достигла. У тебя получилось.

Она не думала об этом в таком ключе. Сафира так упорно старалась поддерживать кафе на плаву, добиться успеха, что даже не задумывалась, сколь многого достигла. Глядя теперь на рисунок, которому уже десять лет, она поняла, что Эйден прав.

– Да, у меня получилось!

Она смогла. Осуществила свою мечту.

Даже если большего добиться не удастся, она воплотила сюжет своего рисунка в реальность. Порой Сафира утопала в водовороте дел и забывала перевести дух, и она была признательна Эйдену за то, что напомнил ей об этом. Ей это было необходимо.

– Жаль, Нани-Ма этого не видит, – сказала Сафира, и ее глаза снова заблестели от слез. – Не видит все это.

Она посмотрела на Эйдена, затем на Искорку. Нани-Ма они бы понравились, особенно Эйден. Сафира так ясно представила их встречу, что этот образ отозвался пронзительной болью в груди, ведь это никогда не случится.

– Соболезную твоей утрате, – сказал Эйден.

– Спасибо, – ответила она и снова присела. Он присоединился к ней, и Сафира глубоко вздохнула. – Прошло уже больше года, а боль не стихает. – Она помолчала, глядя на него. – Уверена, ты это понимаешь.

Эйден кивнул.

– Мы с Дэнни были близки, но виделись не каждый день. Порой он пропадал на работе на целую неделю, поэтому поначалу мне удавалось обманывать себя, будто я скоро увижу его снова, будто на самом деле он ушел не навсегда.

– Первое время я тоже так делала, – сказала Сафира, положив подушку себе на колени. – Забывала, что бабушки не стало, и порой думала, когда что-то случалось: «О, Нани-Ма будет рада об этом услышать, нужно позвонить ей», а потом вспоминала, что ее больше нет и я не могу ей позвонить. И тогда чувство потери обрушивалось на меня с новой силой.

– Потом ты постепенно начинаешь жить, несмотря на горе, и привыкаешь к нему, – тихо признался Эйден, а затем вздохнул. – Не знаю, что хуже: скорбь или привыкание.

– Поначалу было больно даже думать о ней, тем более говорить, поэтому я старалась этого не делать, а потом чувствовала себя виноватой, будто забывала ее, – сказала Сафира, теребя край подушки. – Но теперь самая страшная боль позади, и я люблю вспоминать о бабушке.

– У меня то же самое, – поделился он. – Теперь, когда скорбь поутихла, я всегда думаю о Дэнни, когда случается что-то, над чем он посмеялся бы, или слышу его остроумный ответ в голове.

– Я тоже слышу голос Нани-Ма! – с улыбкой сказала Сафира. – В кафе я ощущаю особенную связь с ней, потому что именно благодаря бабушке я смогла осуществить эту мечту. Нани-Ма взяла с меня обещание, что я создам его – потому я и хотела, чтобы оно стало успешным и я смогла сохранить связь с ней. В каком-то смысле кажется, будто я превращаю скорбь в любовь и могу сберечь ее наследие через это кафе.

– Это чудесно, – сказал Эйден. – В целом я могу это понять и понимаю, почему Дэнни оставил мне драконье яйцо. Будто хотел гарантировать, что у меня сохранится его частичка, даже после смерти. – Он помолчал. – Я хочу воздать брату по справедливости, и мне кажется, что теперь я на это способен. Я чувствую связь с Искоркой, особенно с тех пор, как мы стали сближаться, и все благодаря тебе, Сафира.

– Ой, да я не делаю ничего особенного, – смутилась она.

– Нет, делаешь, – возразил он. – Я разозлился на родителей, когда они вывели драконенка, потому что не хотел им заниматься. Но я понимаю, зачем они это делали и каким неблагодарным я был. Ты помогла мне это осознать. Пускай моя семья бывает порой слишком властной и бесцеремонной, у них добрые намерения, они хорошие люди.

– Мне это нравится, – сказала Сафира. – Даже если иногда они раздражают, это дар божий.

Его большая, замечательная семья, которой у Сафиры не было, но она почувствовала себя ее частью, когда пошла с ним на семейный ужин.

– Ты права. – Эйден посмотрел на часы и встал. – Уже поздно, – заметил он. – Возьми завтра выходной, чтобы отдохнуть хорошенько. Нельзя допустить, чтобы ты выгорела. Кстати об огне – как твоя рука?

Он потянулся к ней и слегка поднял, чтобы осмотреть пораженный участок. Ожог уже почти зажил.

– Все хорошо. – Сафира встала. – Почти не болит.

– Хорошо, – сказал он. – Но все же отдохни завтра.

– Я не могу взять выходной, – возразила она. – Буду слишком сильно переживать, а потому не расслаблюсь.

Эйден нахмурился.

– Тебе нужно нанять помощников.

– Знаю. – Она вздохнула, провожая его до двери. – Я взяла человека на смену Лавинии, но, может, свяжусь с теми, с кем проводила собеседования, и найму еще одного.

Ей придется придумать, как решить финансовый вопрос, но, быть может, пора сменить приоритеты.

– Хорошо. Ты не должна делать все сама.

– Я начинаю это понимать. – Сафира улыбнулась. – Еще раз спасибо за помощь, за ужин и за то, что ты рядом, – за все.

– Я только рад, – ответил Эйден, глядя на нее с нежностью. Затем обратился к Искорке: – Идем, приятель. – Драконенок подбежал и подпрыгнул, чтобы лизнуть лицо Сафиры на прощание.

– Я очень рада, что мы друзья, – сказала она, а потом замешкалась.

Сафира не хотела допускать, что между ними более глубокие отношения, но если бы он воспринимал ее только как коллегу, дрессировщицу его драконенка, тогда, конечно же, не смотрел бы на нее так, как сейчас?

– Мы ведь друзья? – спросила она. На миг подумала, что сказала что-то не то, потому что на лице Эйдена промелькнуло разочарование. Но затем он судорожно сглотнул.

– Да, – прохрипел он. – Друзья.

Она выдохнула с облегчением.

– Что ж, спасибо еще раз, – сказала она, обнимая его на прощание. Встала на цыпочки и обхватила за шею.

Эйден обнял ее за талию крепко и уверенно, и они прижались друг к другу. У нее по спине пробежал электрический разряд, заставляя вздрогнуть. Ее сердце готово было вырваться из груди.

Эйден притянул ее ближе, сдавленно хмыкнув. Его ладони касались ее кожи, прикосновение обжигало. У Сафиры перехватило дыхание, когда жар окутал все ее тело, а руки и ноги стали ватными. Она вдохнула сладкий запах мяты, исходивший от его кожи, и ее тело запылало.

Его дыхание участилось. Сафира отстранилась и посмотрела ему в лицо, в темные омуты глаз. Эйден опустил взгляд на ее губы и разомкнул свои. У Сафиры участился пульс от предвкушения.

На мгновение ей показалось, что он может ее поцеловать, и она наклонилась ближе, но он лишь стиснул зубы и тихо попрощался.