Следующие несколько дней Эйден продолжал работать в саду, а Искорка – бесчинствовать, правда, уже гораздо меньше с тех пор, как они вошли в привычную колею, и он понял (пусть и нехотя), что Эйден никуда не уйдет.

Искорка на удивление ревностно относился к Сафире. Эйден не мог винить малыша. Да, он был готов бороться с драконенком за любовь женщины, и нет, он этим не гордился. Впрочем, его это не останавливало.

Эйден не мог даже злиться на Искорку за то, что он повел себя как маленький демон и порвал платье Сафиры. Он думал о ее обнаженных ногах гораздо больше, чем позволяли приличия.

Эйден очень хотел ее.

На следующий день пошел ливень – из тех настоящих весенних проливных дождей, поэтому заниматься садом стало невозможно. Обычно Эйден проводил такие дни дома, читал книгу или делал уборку в и без того чистом пространстве, слушая подкаст, но сегодня он вдруг схватил плащ и собрался выйти навстречу буре.

Прикрыв Искорку плащом, он поспешил в кафе «Маленький дракон», чтобы не намокнуть. Внутри все еще оставалось много посетителей, которые грели руки о кружки с горячими напитками.

Сафира, стоявшая за стойкой, просияла от удивления, как только увидела его, и помахала в знак приветствия. Эйден снял капюшон и помахал в ответ. Капли воды стекали по его лицу. Он провел ладонью по волосам, которые слегка намокли даже под капюшоном.

Обычно он выходил прямиком в сад через ворота, а Сафира заглядывала к нему через заднюю дверь кофейни, когда выдавалась свободная минутка. Он предпочитал избегать посетителей, но Искорке нужно учиться вести себя среди других людей и драконят.

Когда Эйден подошел к прилавку, Сафира заканчивала украшать латте. Ему нравилось наблюдать за ее работой, за тем, какой сосредоточенной она становилась, а еще за той легкостью, с которой она это делала, словно повторяла все уже в миллионный раз. Наверное, так оно и было. Она была уверенной в себе и умелой, а это невыносимо привлекательно.

– Лавиния, отнеси это Амалии, – попросила Сафира, отдавая напиток.

– Есть, босс. – Лавиния поспешила выполнить заказ, и Сафира сосредоточила внимание на Эйдене.

– Я думала, ты сегодня останешься дома из-за дождя, – сказала она, и от звука ее голоса у него участился пульс.

Ему было приятно вновь услышать его после разлуки, словно первые аккорды любимой песни.

– Привет, малыш. – Сафира погладила Искорку по голове, и он заурчал.

– Я подумал, что Искорке нужно учиться быть среди людей, – ответил Эйден. – Нельзя же, чтобы он всегда общался только с нами. – Даже если он сам, да и Искорка, именно так и предпочитали.

Драконята терпеть не могли замкнутые пространства, оттого начинали еще больше озорничать, но в кафе царила очень гармоничная атмосфера. Казалось, всем комфортно, все чувствовали себя как дома. Сафира отлично потрудилась, когда создавала это уютное место.

Тогда Эйден обратил больше внимания на детали: на тщательно составленное меню, оформление, на все мелочи, которые она привнесла специально для этого заведения. Как только он увидел теплоту Сафиры в каждом уголке, кафе показалось ему еще более привлекательным.

– Умно! И я знаю, что Искорка будет хорошо себя вести, правда? – спросила Сафира у драконенка, ослепительно улыбаясь. Искорка заурчал в ответ. Сафира вновь обратилась к Эйдену: – Что я могу тебе предложить?

– Хм, хороший вопрос, – ответил он, не имея понятия. – Что посоветуешь? – спросил Эйден, что, судя по улыбке Сафиры, оказалось правильной реакцией.

– Люблю, когда посетители задают этот вопрос! – Она посерьезнела. – Ты хочешь сезонный напиток или что-то классическое? Что-нибудь новенькое?

Эйден задумался.

– Может, новенькое? – Он хотел проявить себя, что стало верным решением, потому что Сафира взвизгнула.

– Хорошо, я мигом. – Она дала Искорке лакомство и подошла к кофемашине, а вскоре подала Эйдену кружку с напитком, который напоминал латте, но имел зеленоватый оттенок.

Однако он даже не думал в ней сомневаться. Она выжидательно посмотрела на него. Эйден затаил дыхание и сделал небольшой глоток, готовясь к тому, что зеленый цвет молока мог означать, что оно свернулось, скисло или покрылось плесенью.

Но, к его удивлению, напиток оказался неплох, даже хорош на вкус – с ореховыми нотками.

– Вкусно, – сказал он. – Что это?

– Капучино с фисташковым молоком.

– Вот так? Я о таком даже не слышал.

– Это новинка! Я узнала о нем на конференции для владельцев кафе. На самом деле ты первый, для кого я его приготовила.

Эйден сделал еще глоток.

– Мне нравится.

Сафира довольно улыбнулась. Эйден знал: даже будь ее кофе паршивым и с прокисшим молоком, даже подай она ему отравленный напиток, он бы все равно счел его прекрасным, лишь бы видеть ее улыбку.

Эйден снова вспомнил те моменты в саду, которые без конца крутились в его голове, как сцена из любимого фильма: ее рука в его руке, и они тянут сорняк; костяшки ее пальцев прижимаются к его ладони, а их руки соприкасаются у земли; порыв ветра поднимает ее юбку, обнажая ноги.

Даже от воспоминаний кровь побежала быстрее.

Казалось, Сафира тоже погрузилась в мысли. Оба наклонились над стойкой друг напротив друга, придвигаясь все ближе.

Пока не вмешалась Лавиния:

– Ау! У нас вообще-то посетители!

Эйден невнятно залепетал в ответ, чувствуя, как горит лицо. Лавиния ухмыльнулась. Он был заочно знаком с ней, потому что она дружила с Дженевив.

Он понимал, что, наверное, стоит попытаться пообщаться с ней, раз она подруга Сафиры, но лишь молча смотрел на нее. Лавиния как-то странно на него взглянула и скрылась на кухне.

– Она вообще-то не кусается, – мягко заметила Сафира, и он почувствовал себя полным придурком. Наверное, она подумала, что он груб с ее подругой. Эйден мысленно отметил, что нужно исправиться.

– Прости, н-не буду тебе мешать, – сказал он, запинаясь, поставил Искорку на пол и взял свой напиток. – Просто вон там посижу.

Сафира удивилась.

– Ты останешься? Мне казалось, ты терпеть не можешь людные места. – О чем свидетельствовало его неловкое поведение с Лавинией.

– Да, но здесь очень здорово, – ответил он, озираясь. – Даже мне не хочется уходить, и все благодаря тебе.

Сафира покраснела, и это зрелище принесло ему удовольствие. Ему нравилось делать ей комплименты.

Эйден занял столик у стены и помог Искорке забраться в укромный уголок, словно принцу на его высокую башню. Эйден огляделся, потягивая напиток.

Он обрадовался, что сегодня в зале было спокойнее, чем обычно. Казалось, от дождливой погоды все пребывали в подавленном настроении, а потому Эйдену было легче находиться среди людей.

Эйден подошел к книжным стеллажам, просмотрел названия и взял потрепанную книгу. Раз ее зачитали до дыр, значит, должна быть хорошей. Он сел с книгой в руках. «Ходячий замок Хаула» с пожелтевшими страницами. Открыв ее, Эйден увидел написанное от руки имя рядом с годом.

Эта книга принадлежала Сафире, когда ей было лет двенадцать. Он с трепетом провел пальцем по словам, по предмету из ее прошлого, по частичке ее самой. Каждая мелочь, которую он узнавал о ней, казалась ему сокровищем. Эйден был рад замечать ее, узнавать ее.

Вот почему он то и дело поглядывал на нее, пока читал: как она гладит драконят, проходя мимо столиков, как улыбается каждому посетителю, как легко заводит с ними беседы. Она была жизнерадостной и энергичной. Так и источала свет.

С наступлением вечера, когда подошло время закрывать кафе, он присмотрелся и заметил, что она устала. Уловил, как она брала паузу, чтобы перевести дух или сделать глоток чая латте со льдом.

Как закрепила волосы заколкой, отчего несколько прядей выбились из пучка. Как шуршала юбка вокруг ее ног. Как она шевелила губами, пока напевала себе под нос, – он мог часами наблюдать, как она просто живет.

Сафира была очень красивая. Он еще никогда таких не видел. Струящиеся каштановые волосы, умопомрачительно милая ямочка на щеке, безупречные губы, всегда на грани улыбки.

А ее фигура. Ему хотелось всюду к ней прикасаться. Руки чесались от желания.

Эйден не просто глазел на нее (что следовало бы прекратить сейчас же), но еще заметил, что она выглядела… счастливой, пока порхала по кафе. Будто это правда приносило ей удовольствие. На ее лице застыло безмятежное выражение.

Ему нравилось, что Сафира была счастлива заниматься своим делом, хотя порой много переживала и уставала. Его переполняла радость от того, что в ее жизни есть любимое увлечение.

Эйден наблюдал, как многие члены его семьи делали что-то безо всякой причины, жили не так, как им хотелось, и ненавидели свою работу. Поначалу никто не понимал, почему Эйден тратит время на садоводство, в особенности когда он захотел превратить увлечение в бизнес.

Его желание посчитали глупостью. Сказали, что это просто хобби – несерьезное и неприбыльное дело, но Эйден любил его и хотел им заниматься.

Именно Дэнни первым поддержал Эйдена, Дэнни заставил всех заткнуться и сделать то же самое, особенно когда Эйден не мог выразить словами, как это важно для него.

Тогда все от него отстали, а как только дела пошли в гору, Дэнни с огромным удовольствием заявил: «Вот видите! Я же говорил!» Этот очаровательный несносный парень твердил это всем вокруг.

От воспоминаний у Эйдена на глаза навернулись слезы. Они причиняли боль, но приятную. Ему так повезло, что Дэнни был его братом, что любил его.

Эйден уже давно выпил свой напиток, но задержался, пока не ушли последние посетители и не пришло время закрывать кафе. Когда Сафира взялась за уборку, Лавиния подошла к его столику с тряпкой, наверное, чтобы отправить его домой и подготовиться к закрытию.

Эйден попытался одарить ее теплой улыбкой, но, видимо, вышла гримаса, потому что Лавиния слегка округлила глаза в тревоге. Эйден прокашлялся.

– Я могу помочь Сафире с уборкой, – предложил он, указав на тряпку в руках Лавинии. – А ты уйдешь пораньше.

Лавиния задумалась.

– Я собиралась тебя выгнать, но это тоже хорошая мысль, – ответила она, отдавая ему тряпку, и улыбнулась.

– Кстати, приятно познакомиться, – сказал Эйден. К счастью, он мысленно отрепетировал эту реплику, поэтому все прошло гладко. – Сафира много о тебе рассказывала.

Лавиния была рада это слышать.

– Взаимно, – ответила она. – Я тоже о тебе наслышана.

Лавиния забрала свою сумку и попрощалась с Сафирой. Уходя, она прошептала ей что-то еще, отчего обе повернулись и посмотрели на Эйдена. Он надеялся, Лавиния сказала, что он милый и не грубый. Но, что бы это ни было, Сафиру обрадовали слова Лавинии. Она быстро обняла подругу, и та ушла, хихикая себе под нос.

Эйден не знал, что тут смешного, но уже давно бросил попытки понять женщин.

Он пожал плечами и стал вытирать столы и поднимать стулья. Искорка уже спал, так что Эйдену ничто не мешало делать уборку.

Сафира подошла к нему с тряпкой.

– Я же говорила, что она не кусается, – сказала она с улыбкой.

Эйден улыбнулся в ответ, продолжая вытирать столик, а когда Сафира начала убирать соседний, он остановился и посмотрел на нее.

– Я все сделаю, – сказал Эйден, потянувшись за тряпкой в ее руках. – А ты присядь, и так столько часов провела на ногах.

– Ничего страшного, – ответила Сафира, но он видел, что она устала.

Эйден опустил руки ей на плечи, подтолкнул ее к креслу рядом с лежанкой, на которой спал Искорка, и усадил.

– Правда, я… – начала она, но он заставил ее замолчать, прижав палец к губам.

Эйден заканчивал уборку в тихой кофейне и, каждый раз, когда Сафира порывалась встать, строго качал головой, и она садилась обратно. Он спрашивал у нее, что нужно сделать и где лежат те или иные вещи, и только когда вынес мусор и закончил с уборкой, разрешил ей встать.

– Спасибо, – сказала она. – Ты правда не обязан был это делать.

– Я хотел, – ответил он. Ему нравилось быть ей полезным.

Сафира непринужденно улыбнулась ему, но как бы легко ни дарила свою улыбку, она неизменно ошеломляла Эйдена. У него защемило в груди от нежности.

– Есть и другая причина, почему я захотел сегодня остаться, – признался Эйден, и хотя в обычной ситуации он бы отрепетировал такую речь заранее, понял, что не чувствовал необходимости продумывать, что сказать, в общении с Сафирой. Больше не чувствовал. – Я не смогу сегодня заняться дрессировкой – иду на семейный ужин. В прошлый раз я пропустил его и не могу сделать это снова. В семье Стерлинг такой ужин проходит каждые две недели.

– Как здорово! – воскликнула Сафира, хотя Эйден описал бы это совсем иначе. – Ничего страшного, могу и одна позаниматься с Искоркой.

– Я подумывал взять его с собой, – сказал он. – Чтобы он смог подружиться с другими базальтовыми драконами. Я подумал, тебе не помешает выходной.

– Ох. – Сафира выглядела разочарованной. Он такого не ожидал. Думал, она обрадуется возможности отдохнуть вечером. Эйден нахмурился в нерешительности.

Будет ли она скучать по Искорке? Дело в этом? Судя по тому, как она не сводила глаз с драконенка, Эйден заключил, что так и есть. Стоит ли предложить ей составить ему компанию?

Он не хотел этого делать, но только потому, что с его семьей нелегко общаться, а Сафире конечно же не нужны лишние поводы для беспокойства.

Но она так замешкалась… неужели ждала, что он ее пригласит? Эйден почесал затылок в неуверенности. Невозможно понять, чего хотят люди. У него это получалось все лучше, когда речь шла о Сафире, но все равно он не всегда мог понять наверняка.

– Хм, а ты… может, ты хочешь пойти со мной? – спросил он. – Уверен, что не хочешь, но если вдруг…

– Да! – Ее глаза загорелись. – С удовольствием.

Ох. Эйден вновь удивился ее реакции, хоть и обрадовался, что она присоединится. Он всегда был рад провести с ней время. Но вскоре радость сменилась волнением. Ему нужно заранее предупредить Эммелин, чтобы никто не выкинул никаких номеров.

– Во сколько? – спросила Сафира.

– Могу заехать за тобой через час?

– Прекрасно. Тогда до встречи!

Сафира погладила Искорку по голове, когда он проснулся, и пошла наверх, видимо, собираться. Эйден вышел из кафе, на ходу доставая телефон, а Искорка побежал рядом с ним в сторону дома. Эйден позвонил Дженевив.

– Алло? – ответила она с тревогой в голосе.

– Привет, Джинни. – Эйден понимал, почему она разволновалась: он редко звонил.

– Зачем звонишь? Ты что, не слышал о текстовых сообщениях, старик?

– Телефонный разговор точнее.

Эйден так и представил, как Джинни закатывает глаза.

– В общем. Я приду на ужин с другом.

– Ла-а-а-адно. А мне ты зачем об этом говоришь? Я на педикюре, знаешь ли, и очень не люблю, когда меня отвлекают всякой ерундой.

– Просто сообщаю, чтобы ты не удивлялась, когда я приду с ней, и не устраивала сцен.

– С ней? – чуть ли не завизжала Дженевив с восторгом. – С каких пор у тебя появилась подружка?

– Именно об этом я и говорил, прося не устраивать сцен. Она мне не подружка. Дженевив, веди себя благоразумно, пожалуйста.

– Так как зовут твою подружку? – не унималась его сестра.

– Сафира. И она не моя подружка! Она мой друг, просто женского пола.

– Точно. В последний раз ты добровольно дружил с девочкой в начальной школе.

– Неправда. Пары от лака для ногтей ударили тебе в голову.

Конечно, правда. Ему было шесть лет, и он был целый год влюблен в ту девочку. У нее было два безупречных хвостика на голове, и весной он неделю всюду ходил за ней на детской площадке, пока она не бросила ему в лицо пригоршню грязи и не велела от нее отстать.

Эйден нахмурился от воспоминаний.

– Ты тогда еще на свет не появилась. Откуда ты вообще об этом знаешь?

– Дэнни рассказал.

Эйден хмуро посмотрел на небо. Так и видел, как облака перестраиваются, изображая ухмылку Дэнни.

– Пожалуйста, не доставай меня по этому поводу.

Дженевив обиженно хмыкнула.

– Не понимаю, о чем ты. Я ни дня в жизни никого не доставала! Вот так грубость. Скажу маме с папой, что ты приведешь свою подружку и вы скоро поженитесь.

Это стало бы кошмарным развитием событий. Не женитьба на Сафире – это как раз, пожалуй, было бы неплохо, – а сказанное о родителях.

– Джинни, не издевайся надо мной, – вздохнул он. – Разве я тебя когда-нибудь обижал?

Она тут же возмутилась.

– Ты жизни не давал всем парням, с которыми я встречалась!

– Неправда. – И снова чистая правда. Это было их с Дэнни любимое занятие – еще одно, в котором ему будет очень не хватать брата.

– Правда, и ты это знаешь.

– Может, тебе просто нужно лучше разбираться в парнях, – предположил Эйден. И он даже не вредничал, у Дженевив был объективно жуткий вкус в парнях, с чем соглашалась вся семья.

– Суть не в этом. Если продолжишь грубить… – Она замолчала – договаривать было ни к чему.

Дженевив в их семье – принцесса, младшая среди сестер и братьев, самая обласканная и любимая. Не стоило попадать к ней в немилость, если хочешь выжить в семье Стерлинг.

– Я уговорю смотрителей отпустить тебя завтра на второй полет, идет? – уступил Эйден.

Дженевив помолчала. Она любила летать, но была вынуждена сосредоточиться на учебе, а потому ей разрешали делать это только раз в день.

– Без сопровождения? – Строго говоря, она была еще слишком юна, чтобы летать без сопровождения. Такое позволительно только тем всадникам, которые сформировали связь со своими драконами, поскольку это вопрос безопасности. Эйден зажал переносицу. Она сущее наказание.

– Да, без сопровождения. – В радиусе мили от дома – на крайне малое расстояние, но он пока не упомянул об этом, ведь знал, что Джинни станет возражать. Он позже озвучит это условие смотрителям за драконами.

– Прекрасно. Тогда буду любезна с твоей подругой Сафирой и прослежу, чтобы мама с папой тоже не плошали.

– Спасибо.

– Люблю тебя, пока-а-а.

Дженевив повесила трубку, и Эйден провел рукой по лицу, качая головой. Он безумно любил младшую сестру, но она была той еще занозой в заднице. Оставшуюся часть пути до дома Эйден прошел пешком вместе с Искоркой. Вернувшись в коттедж, он помыл драконенка (к счастью, тот любил купаться, иначе это обернулось бы очередной бедой), затем принял душ и оделся. Сел в машину, в блестящую красавицу, которую родители заставили его оставить, раз он не желал брать драконенка, и поехал в кафе Сафиры.

Прибыв на место, Эйден достал Искорку из кресла для драконят на заднем сиденье (он не любил сидеть в машине слишком долго) и направился в сад.

Эйден посмотрел на часы: он приехал на десять минут раньше. Стал беспокойно расхаживать из стороны в сторону.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Эйден закатал рукава, радуясь, что оставил пиджак в машине. Взял садовые ножницы, хотя, работая в саду, наверняка испачкает одежду, а его семья очень педантично относилась к внешнему виду. Сам Эйден предпочитал носить повседневную одежду, но на семейные ужины всегда приходили при параде, поэтому надел костюм, но без галстука.

Эйден взял ножницы и стал подрезать разросшийся кустарник. Его успокаивало это занятие, как и запах земли, и легкий вечерний ветерок. Искорка подпрыгивал за отстриженными ветками и играл с ними, когда те падали на землю.

А потом он услышал, как открылась дверь. Эйден обернулся – и вот она.

У него перехватило дыхание. Сафира надела шелковое платье и завила длинные распущенные волосы – часть убрала назад, а несколько прядей оставила возле лица. Как и в ночь их первой встречи, у Эйдена возникло желание провести пальцем по ее локонам, но он застыл на месте, не сводя с нее глаз.

Как же она красива.

Он так растерялся, что не заметил, как ножницы выскользнули из рук. Они упали и ударили его ручкой по ноге. Эйден громко чертыхнулся, когда его ступню пронзила боль.

– Господи, все хорошо? – Сафира бросилась к нему.

– Да, нормально, – процедил он. Чего не скажешь о его достоинстве, но ему не хватало ума думать об этом, когда она так…

– Как я выгляжу? – спросила Сафира, покусывая нижнюю губу. – Не слишком вырядилась?

– Нет, ты… безупречна. – Не существовало более подходящего слова, но даже оно недотягивало. – Само совершенство.

Ее платье держалось на тонких бретелях, но шаль на плечах защищала от вечерней прохлады. Когда они пошли к машине, а Эйден отстал на шаг, шаль соскользнула, обнажая плечо. При виде ее кожи у него участился пульс, а в голове стало пусто под натиском желания.

Он стиснул зубы и сжал руки в кулаки от напряжения. Ему ужасно хотелось к ней прикоснуться.

Эйден открыл перед ней дверь, и Сафира села на пассажирское сиденье, улыбаясь ему. Но не успел он распахнуть заднюю для Искорки, как драконенок запрыгнул Сафире на колени. Она вскрикнула.

– Искорка! – отругал Эйден, и Сафира рассмеялась.

– Ничего страшного, – сказала она, когда драконенок устроился поудобнее, и обняла его одной рукой.

Эйден сел в машину и тронулся с места. Ему редко приходилось садиться за руль. Он жил так близко к Мейн-стрит, что обычно ходил пешком, но семейное поместье находилось на холмах, и добраться туда можно было только на машине.

Разумеется, оно было так расположено, чтобы туда мог долететь дракон, и Эйден счел, что это будет очень кстати, когда Искорка повзрослеет.

Эйден украдкой взглянул на Сафиру. Искорка стоял на задних лапах возле открытого окна и разинул пасть на ветру. Сафира смотрела на него с нежностью, слегка улыбаясь, пока ветер развевал ее волосы.

Эйден опомниться не успел, как они оказались у ворот. Он ввел код и въехал на территорию. Его охватила тревога. Хотелось остаться в их маленьком мирке с Сафирой и Искоркой.

Он жалел, что они не могут жить в нем и ни с кем не общаться. Его семья была шумной и категоричной. Вдруг Сафира испугается?

Но она не выглядела взволнованной, когда он припарковался возле парадного входа. Смотрительница за драконами сразу поприветствовала их и забрала Искорку к другим драконам. Малыш радостно пошел с ней к загонам, зная, что о нем позаботятся.

Сафира проводила Искорку обеспокоенным взглядом.

– Драконов содержат на другой стороне территории, – пояснил Эйден, пока они шли к парадной двери. – Об Искорке позаботятся, так что не волнуйся.

– А, хорошо.

Сафира выдохнула и улыбнулась Эйдену. Он запоздало заметил, что она надела туфли на каблуках. Теперь ее лицо оказалось ближе к нему, мучительно близко. Ему ничего не стоило украсть поцелуй.

Сафира огляделась, и Эйден покачал головой, пытаясь прогнать отвлекающие мысли о ее губах.

– Я никогда не бывала в доме дракканской семьи, – призналась она. – Даже не догадывалась, что он окажется таким… большим.

Сафира с ошеломленным видом осматривала поместье, казавшееся бесконечным.

– Ты не обязана была приходить, – сказал Эйден, и она сникла.

– Ты не хотел, чтобы я пришла?

Эйден вытаращил глаза.

– Нет, конечно, хотел! Мне нравится проводить с тобой время. Но моя семья… бывает невыносима.

– Но это так чудесно.

– Разве?

– Да. – Сафира наморщила нос, будто он вел себя глупо. – У меня никого нет.

Эйден мысленно отвесил себе оплеуху, поежившись. Боже, какой же он бестактный.

– Пойдем. – Она позвонила в дверь. Через мгновение им открыли, и они вошли.

Их сразу же окутал шум: дети старших кузенов Эйдена носились друг за другом по хорошо освещенному коридору, а взрослые громко и оживленно беседовали, расположившись на диванах и в креслах. Знакомая горничная подоспела забрать пиджак Эйдена и шаль Сафиры.

Эйдена ошеломила привычная обстановка поместья Стерлингов, но тут Сафира откинула волосы, звеня браслетами на запястье, и это помогло ему прийти в себя.

– Эйден пришел! – объявила Дженевив домочадцам, увидев их у парадной двери. Она подобрала подол платья и побежала к ним босиком. Ей было девятнадцать, но с заправленными за уши темными волосами она выглядела младше.

Джинни остановилась перед ними, выжидательно глядя на Эйдена. Он моргнул, и его младшая сестра закатила глаза. Он запоздало вспомнил о манерах.

– Сафира, это моя сестра Дженевив, – представил ее Эйден. – Джинни, это Сафира.

– Приятно познакомиться, – ответила Сафира, и они с Джинни обняли друг друга и поцеловали в щеки.

– Помни, о чем мы договорились… – начал Эйден, но у Дженевив появился озорной блеск в глазах, который не предвещал ничего хорошего. У него свело живот.

– И он привел девушку! – громко объявила Джинни.

В доме воцарилась тишина. Все устремили взгляды на Эйдена, чего он особенно хотел избежать. Он сердито посмотрел на сестру, но она лишь мило улыбнулась ему, зная, что он не мог долго на нее злиться.

Эйден взъерошил ей волосы, и она смахнула его руку. Эйден с Сафирой прошли в дом, но каждые пять секунд их останавливали родственники, желавшие поздороваться. Наконец, толпа расступилась, и перед ними предстала мать Эйдена, Сесилия, вся в облаке парфюма.

– Эйден, дорогой! – Она поцеловала его в щеку. Мать Эйдена была высокой женщиной с темными волосами, собранными в изящный пучок.

– Мама, познакомься – Сафира, – представил их Эйден. – Сафира, это моя мать Сесилия.

– Как приятно с тобой познакомиться! – Сесилия сжала ладони Сафиры и обратилась к Эйдену: – Джинни упомянула, что ты приведешь подругу, но мы ей не поверили! Эйден, милый, зря ты мне не сказал. Я бы приготовила что-нибудь особенное для твоей гостьи!

– О, вы так любезны, – смутилась Сафира. – Я очень рада присутствовать. Спасибо, что пригласили меня в свой дом.

Следом подошел отец Эйдена, Эдмунд. Эйден пожал ему руку. Его отец всегда держался несколько официально и отстраненно, но все равно был любящим.

– Рада с вами познакомиться, – сказала Сафира, когда Эдмунд пожал руку и ей.

– Мы знаем твою семью? – спросила Сесилия, и Эйден поморщился.

– Не думаю, – ответила Сафира через мгновение. – Меня вырастила бабушка, и она скончалась год назад.

Не успел Эйден попытаться сменить тему, как Эммелин подошла на высоких каблуках, чтобы обнять Сафиру, и та выдохнула с облегчением.

– Фух, знакомое лицо, – прошептала Сафира.

– Сафира держит кафе, – сообщила Эммелин Сесилии и Эдмунду. – Она стала моим первым клиентом в «Инферно»!

– О, как чудесно! – воскликнула Сесилия, хлопнув в ладоши. Родителей Эйдена явно обрадовала эта информация.

Дженевив ушла в другую комнату, но, услышав об этом, тут же вернулась.

– О, босс Лавинии! – сказала она.

– Да. – Сафира тепло улыбнулась.

– Я видел твое кафе, выглядит приятно, – добавил Эдмунд, кивая.

– Очаровательное местечко! – согласилась Сесилия.

Похоже, Сафира осталась довольна беседой, и Эйден испытал облегчение.

Они прошли в гостиную, и Сесилия принялась знакомить Сафиру с тетями, дядями, двоюродными братьями и сестрами Эйдена, а также их детьми. Людей было много, отчего в доме царил настоящий хаос. Мгновение спустя Эйден забрал Сафиру у матери, тихо извинившись, но та покачала головой с мечтательным выражением лица.

Но не успела она ничего сказать, как в гостиную ворвался младший кузен Эйдена, Оливер, с округлившимися глазами. Олли было чуть за двадцать, но выглядел он как ребенок.

– Привет, я Оливер, – представился он, взяв руку Сафиры, и поцеловал тыльную сторону ее ладони.

– Привет, – ответила Сафира, хихикая.

Эйден сердито прищурился. Пацан едва не падал в обморок.

– Ты пришла с этим парнем? – Оливер указал большим пальцем на Эйдена. Сафира удивилась, и Олли фыркнул. – Он один из наших самых скучных родственников. Если хочешь повеселиться, держись меня.

Эйден уже взбесился по-настоящему. Почему его двоюродный брат пытается приударить за девушкой, с которой он пришел?

– Оливер, тебе заняться нечем? – процедил Эйден.

– Да не особо, – ухмыльнулся он. – Может, присядем и поболтаем?

Прежде чем Эйден смог сказать, чем именно Оливеру следует заняться, их позвал дедушка Эйдена.

– Может, позже! – вежливо ответила Сафира.

Эйден смерил Оливера хмурым взглядом и повел Сафиру знакомиться с дедушкой, который сидел на диване в строгом костюме и с тростью в руках.

– Здравствуй, дедушка, – обратился Эйден.

– Кто эта милая девушка, которую ты привел с собой? – спросил дед, нахмурив белоснежные брови. – И почему ее первым делом не представили мне?

– Прости, дедушка, – смущенно ответил Эйден.

– Очень рада с вами познакомиться, – сказала Сафира, и дед Эйдена похлопал по дивану рядом с собой. Сафира села, а когда Эйден попытался устроиться с другой стороны, дедушка прогнал его тростью.

Эйден нахмурился. Все пытались ее украсть!

– Можно я тоже присяду с вами? – спросил он.

Дедушка цокнул языком.

– Где твои манеры, мальчик? Принеси девушке напиток!

Эйден совсем расстроился.

– Точно… сейчас вернусь.

Он пошел на кухню за двумя стаканами, где его подкараулила ухмыляющаяся Эммелин.

– Так и знала, что она тебе нравится.

Эйден как знал: где одна невыносимая сестра, там и вторая. Словно по команде, в кухню примчалась Джинни и успела услышать слова Эмми. Она ахнула.

– Господи, мой старший брат влюбился!

– Оставлю вас обеих без внимания, спасибо.

Возможно, приводить сегодня Сафиру было плохой идеей.

Но вернувшись в гостиную, он увидел, как она смеется с его дедушкой. Она так легко вписалась в его семью. Сразу же всем понравилась, что нисколько не удивило Эйдена. Его восхищало, как легко она украсила комнату своим присутствием, какой смелой и доброй была, невзирая на все тяготы жизни.

Ему казалось правильным, что она здесь с ним. Господи, возможно, Эмми была права: ему и правда нравилась Сафира.

Но этого нельзя допускать. Все слишком сложно. В этом замешан Искорка. У Эйдена с Сафирой профессиональные отношения. Нужно помнить об этом.

Эйден передал Сафире грейпфрутовый спритц с розмарином и присоединился к ней и своему дедушке, который рассказывал какую-то историю о гонках на драконах времен его юности. Вскоре пришла пора садиться за стол. Все встали и направились в столовую.

– Идем? – спросил Эйден.

– Идем, – ответила Сафира с улыбкой.

В комнате стоял длинный стол, украшенный свечами и цветами, а все места были сервированы изысканной посудой и сверкающими столовыми приборами.

– Ух ты, – выдохнула Сафира. – Роскошно.

Мать Эйдена всегда перебарщивала с приготовлениями к ужинам, хотя на них собирались только члены семьи. Эйден посмотрел на Сафиру. Похоже, она нервничала.

– Прости, если это слишком. – Он выдвинул стул рядом со своим привычным местом. Сафира села, качая головой.

– Не нужно извиняться! Все здорово.

Не успел он ответить, как подошел Оливер и втиснулся между ними.

– Можно я сяду сюда? – спросил он, указывая на место Эйдена рядом с Сафирой. Эйден был взбешен и озадачен. – Нет?

– Олли, умей уйти, пока ты еще на коне, – крикнула Эммелин с другого конца комнаты.

Оливер побрел прочь.

– А сколько ему лет? – спросила Сафира в изумлении.

– Двадцать один, – ответил Эйден, и она расхохоталась.

– Врешь! Ему не больше пятнадцати!

– Ведет он себя как раз на пятнадцать, – проворчал Эйден, раздраженный тем, что Олли пытался приударить за Сафирой, но она посчитала это смешным. Она все смеялась, да так сильно, что Эйден тоже заулыбался. Ему нравился ее смех. Напоминал звон колокольчиков.

Эйден все улыбался, когда она наконец успокоилась, но, стоило ей снова взглянуть на Оливера, как ее охватил новый приступ смеха. Сафира прикрыла рот ладонью.

– Прости, – хохотала она, и он тоже рассмеялся. Рядом с ней быть счастливым легко, как дышать.

Эйден не сомневался, что правда любит свою семью, даже если порой она была невыносима. Внезапно ему стало грустно за Сафиру, ведь у нее никого не было. Он поклялся поддерживать ее, как только сможет.

Подали ужин, как и всегда, из нескольких блюд: устрицы, палтус, паста с трюфелем, утка. Эйден счел это излишним, но привык к такой роскоши. Сам он предпочитал простоту во всем – гораздо легче ничего не испортить, когда все подготовлено заранее. Сафира выглядела слегка растерянной из-за такой помпезности и косилась на Эйдена, чтобы повторять за ним.

Эйден снова извинился, но она подтолкнула его коленом.

– Не надо, – прошептала она, когда показалось, что на них никто не смотрит. – Мне весело. Такое не на каждый день, но ты меня понял.

– Они такие каждый день, – сказал Эйден. – Званые ужины с друзьями проходят еще более официально, я уж молчу про ужины для членов Драконьего совета.

– Твоя семья состоит в совете? – спросила Сафира за пастой с трюфелем. – Извини, я, наверное, должна это знать…

– Нет, не волнуйся. Да, мой отец в совете, он занимается базальтовой породой. Для каждой из четырех пород драконов есть свой представитель.

– Значит ли это, что ты следующий в очереди на трон? – подтрунила Сафира.

– Вроде того. Хотя не хочу этого.

Сафира округлила глаза.

– А есть настоящий трон? Я пошутила!

Дженевив, сидевшая с другой стороны от Сафиры, встряла в разговор:

– Это не трон в прямом смысле слова, но кресло в совете – по сути и есть трон. – В ее голосе слышалось презрение. – Настоящая архаика.

– Господи. А как же демократия? – спросила Сафира.

– Формально это и есть демократия, – ответила Дженевив. – Но многое сохраняется в пределах семьи. Старая добрая коррумпированная система.

– Что ж, после отца в семье Стерлингов это не сохранится, потому что я не желаю иметь к этому отношение, – заявил Эйден. Политика – это уж слишком. Он не создан для нее. Он предпочитал оставаться в своем саду, подальше от этого. Любил прятаться в своем собственном мире.

Эйден посмотрел на Сафиру, гадая, захочет ли она спрятаться вместе с ним.

– А ты? – поинтересовалась Сафира у Джинни.

– К сожалению, эта система не только древняя, но еще и женоненавистническая, – ответила она, закатывая глаза.

Они продолжили трапезу, и к тому времени, когда подали десерт, Эйден устал и хотел вернуться домой. Поскольку у них с Дэнни была разница в один год, а младший брат был разговорчив, Эйден не привык столько общаться. На сегодня хватит. Тем более, перед этим он провел так много времени в кофейне. Он был бы рад всю следующую неделю никого не видеть (кроме Сафиры, само собой).

Эйден обрадовался, что его семья радушно встретила Сафиру, вовлекала ее в беседы и спрашивала о работе. Было время, когда он, будучи еще подростком, а потом и двадцатилетним юношей, приводил домой девушку, с которой встречался (что случалось нечасто), и родители приставали к нему с вопросами: «Что у нее за семья?», «Откуда она?», «Она умеет летать верхом на драконе?», «Какой породы ее дракон?».

К счастью, он так давно ни с кем не встречался, что его родители, наверное, просто радовались, что он привел кого-то домой познакомиться.

Впрочем, они с Сафирой и не встречались! Поэтому, само собой, это не одно и то же. У них исключительно деловые отношения.

Эйден вырвался из размышлений, когда почувствовал, как все повернули головы в его сторону. Запоздало понял, что одна из его тетушек о чем-то спросила. Он моргнул.

– Твоя тетя спрашивает, как Искорка, – прошептала Сафира, придя на помощь.

– У Искорки все хорошо, – ответил Эйден.

– Уверена, главная заслуга принадлежит Сафире, – поддела Эммелин.

– Он никогда не умел обращаться с драконами, – сказал Сафире один из кузенов Эйдена.

– Нет, Эйден очень… – начала Сафира, но ее быстро заглушили голоса и смех других членов семьи.

– Ему потребовалась целая вечность, чтобы научиться летать верхом!

– Но даже тогда он был совершенно безнадежен, помнишь?

– Неудивительно, что Эйдену нужен дрессировщик для драконенка.

– Хорошо, что ты ему помогаешь, Сафира, иначе кто знает, что сталось бы с Искоркой.

Все это правда, но Эйден все равно ощетинился, чувствуя себя пристыженным.

Сафира нахмурилась.

– Он чудесно ладит с Искоркой, – сказала она, но никто не обратил внимания на ее слова.

Все пустые разговоры, и вскоре зашло обсуждение на другую тему, но разум Эйдена сосредоточился на их словах. Он чувствовал себя никчемным.

– Эй, – тихо окликнула Сафира, чтобы услышал только он. – Все нормально?

– Да, просто… – Он осекся. Трудно озвучить свои чувства, позволить себе быть уязвимым. – Чувствую себя неудачником. Больше ни у кого нет трудностей с их драконятами.

– Ты не неудачник, – возразила Сафира, и услышав это от нее, он поверил. – И прекрасно справляешься! – Эйден потянулся к ее руке под столом, а она потянулась навстречу. Он взял ее ладонь. – Мы делаем это вместе.

Сафира сжала его руку, и на душе стало легче. Он чувствовал, будто вот-вот уплывет прочь, но ее прикосновение удерживало его именно там, где он хотел быть, – рядом с ней.

Ее лицо озарял свет свечей. Помада стерлась с губ, оставив только легкий розовый оттенок в тон щек, раскрасневшихся от смеха. Внезапно Эйден почувствовал, как в груди необъяснимо защемило.

Но пока он держал Сафиру за руку, было ясно только одно: он никогда не хотел ее отпускать.