ГРЕЙ

Третий этап турнира Одиннадцати считался особенным. Самым долгожданным.

Это была решающая стадия турнира, и толпа на трибунах арены бурлила от восторга и предвкушения. Многие зрители оделись в костюмы своих любимых Сильнейших. Дети бегали с игрушечными саблями, похожими на оружие Самиры, или в картонных наручах, как у Ури, которые можно было купить у торговцев прямо за стенами арены. Юноши и девушки нацепили деревянные версии доспехов Теодора и Шу.

Кто-то нарисовал на одной стороне лица символ своего фаворита, а на другой щеке его портрет. Кто-то принес самодельные плакаты, и на некоторых из них было мое лицо. И символ моего Знака.

До начала оставалось не так много времени, но трибуны уже гудели от нетерпения. Ведь сегодня выпадала редкая возможность увидеть Сильнейших в бою.

Каждому кандидату предстояло вызвать на поединок любого из Одиннадцати. Того, кого они считали достойным противником.

Главная цель была проста: показать, на что ты способен. Проявить силу, смекалку, характер. Зрители, судьи в лице Сильнейших и соперники задавались одним и тем же вопросом: «Достоин ли ты?»

То, как ты проявишь себя на дуэли, определит количество голосов, которые ты получишь от Сильнейших. После всех боев в финал пройдут только шестеро. Но сегодня будет всего десять боев из одиннадцати, потому что я воспользовался проходным билетом, который получил еще на первом этапе. Буквально вырвал его… у нее из рук.

Зачем я так поступил?

В тот момент я не думал.

Мой разум меня предал. Я стал жертвой маски, которую носил весь последний год, – самой жестокой из всех.

Я потерялся. Я…

– Грей, пора. – Сора появилась позади, в темном коридоре арены, и подтолкнула меня к солнечному свету.

Я застегнул плащ поверх доспеха. Он почти доставал до пят, служа не столько защитой, сколько деталью мрачного образа.

Когда я вышел на балкон, толпа взревела, поднимая над головами плакаты и знамена. Одно из них с символом Змееносца колыхалось прямо надо мной.

– Грей! Змееносец! – возглас ведущего разнесся над ареной, и я почувствовал, как вибрирует воздух от тысяч голосов.

Один за другим на свои балконы выходили остальные кандидаты.

Им аплодировали, свистели, скандировали их имена.

Следом за мной появился Зайон, кандидат на титул Сильнейшего Льва.

Я точно знал, кого он вызовет. Зайон был не из тех, кто тянул кота за хвост.

Феликс вышел последним, заняв выделенный ему балкон. Только один оставался пустым, прямо напротив моего.

Феликс тоже посмотрел на пустой балкон, а затем на меня. В его зеленых глазах, блестевших от искреннего волнения, были сотни вопросов, но я отвел взгляд и сосредоточился на Сильнейших.

Наконец они вышли на широкий балкон, расположенный выше остальных и нависающий над ареной. Сегодня их было десять.

Представительница Рака все так же отсутствовала. О ней не поступало никаких новостей. По словам Теодора, она не выходила даже на связь с Ноа. Сильнейшие подозревали, что она либо где-то далеко, либо… пропала без вести. Но они были пока не готовы признать это официально. И слишком разобщены, чтобы сейчас же отправиться на ее поиски.

Сильнейшие не хотели верить, что за ее исчезновением могла стоять Далила. Хотя мы с Теодором были уверены в этом на все двести процентов.

Толпа сходила с ума, то и дело взрываясь восторженными воплями. Сегодня ведущий сменил маску: на его голове красовалась плюшевая голова быка с короткой блестящей шерстью и могучими рогами, вдохновленными образом Тельца.

Я никогда не видел статую Тельца, поэтому не знал, насколько удачно передано сходство. Было очевидно одно: они собирались сделать из ее появления настоящее зрелище.

Я встретился взглядом с Теодором. Он будто прочитал мои мысли: его лицо, хоть и освещенное солнцем, омрачилось.

– Вы знаете правила лучше, чем кто-либо другой, – прогремел ведущий. – Каждый из кандидатов выберет себе противника из числа Сильнейших и сразится с ним здесь и сейчас!

Он сделал короткую паузу.

– На каждую дуэль выделено пять минут. В эти минуты разрешено все. Грязные приемы не запрещены. Любые доспехи, любое оружие – все в вашем распоряжении. Но помните, что голоса вы должны заслужить не у зрителей, а у Сильнейших. Не забывайте о своих дарах, пока гонитесь за зрелищем!

Толпа заликовала.

– Без лишних задержек! – Зрители едва ли расслышали бы голос ведущего, если бы не Ноа, посредством своего дара усиливающий звук. – Пригласим на арену первого кандидата!

Трибуны взорвались ревом. Раздался стук барабанов, переливы скрипок и флейт.

Широкие ворота арены распахнулись, и первый кандидат вышел навстречу солнцу.

Теодор поймал мой взгляд и кивнул куда-то за спину. Я ответил тем же: сразу понял, что он хочет поговорить.

Мы с Сорой вышли в коридор и встретились с ним на полпути.

– Зайон вызовет тебя на бой, – выпалила Сора, выскочив из моей тени.

– Знаю, – коротко ответил Тео, проведя рукой по гладкой поверхности доспеха. Он стал массивнее за последний год и полностью закрывал его правую руку. – Меня волнует другое. Уже ходят слухи о нападениях на город. Люди напуганы. И Сильнейшие сделают из нее экспонат, чтобы отвлечь внимание.

Экспонат.

Они выставят ее перед всеми. Заставят толпу возненавидеть ее.

Я сжал челюсть, и зубы скрипнули. Когда город охвачен страхом, массам нужно найти виновного. И чтобы злость горожан не обрушилась на Сильнейших, ее направят на представительницу Тельца.

Больше года назад, когда я впервые прибыл в Астропию с Сорой, я узнал, что из нее уже сделали монстра.

Сильнейшие распространяли слухи и легенды, что Телец когда-то исчез, чтобы спасти нас от собственного гнева. И теперь единственная, кто носит этот дар, – опасность, неконтролируемая сила. Она и есть гнев самого Тельца, заточенного на небе.

– Они и Хранитель не просто так согласились на предложение Ури, – добавил Теодор. – Люди знают, что Далилу мы не поймали. Они боятся. Им нужно увидеть, что хотя бы с одним из монстров мы можем справиться.

– Ури сделает из нее монстра во время дуэли? – спросил я.

Теодор покачал головой:

– Я не знаю, чего хочет Ури. Может, это просто любопытство. А может, она следует приказам Хранителя, что не совсем в ее стиле, но кто ее знает. Сейчас нельзя доверять никому.

Сегодня Терра проявит себя. У нее не будет выбора. Либо она позволит Ури победить и таким образом вылетит из турнира, либо покажет, на что способна.

А тогда… тогда я не знаю, что будет дальше.

Я подозреваю, что уже к вечеру о ней узнают все. Ее лицо окажется в газетах, которые разошлют во все уголки мира. Слухи расползутся по городам и народам.

Я опустил подбородок. Голова гудела, в ушах звенело. От странных чувств давило в груди, и мне отчаянно нужно было вернуть себе контроль.

Я не заметил, как сжал кулак у сердца. Пальцы скрипнули по доспеху. Я быстро опустил руку.

– Зайон идет за твоим титулом, – сказал я, вернувшись к тому, с чего мы начали.

– Знаю, Грей. Думаешь, я слеп? – в голосе Теодора зазвенел металл.

– Тогда чего ты недоговариваешь?

Парень отвел взгляд. Веки опустились, плечи чуть поникли под невидимой тяжестью. Он смотрел в окно, где под звуки толпы заканчивался первый бой.

Сильнейший по имени Солэй играл со своим соперником, как с ребенком, окутывая его голубым пламенем, заставляя пищать и отмахиваться от огненных шаров.

Я… не знал, кто такой этот Солэй. Видел его всего пару раз, однако Теодор сказал, что в темнице он смотрел на Терру как на самый большой козырь в своем рукаве.

– Я вспомнил, кто такой Зайон, – проговорил Теодор тихо. – И теперь понимаю, чего он хочет.

– Он тебе мстит?

– Нет. – Тео мрачно усмехнулся. – Он считает, что делает миру одолжение.

– Что случилось, Теодор?

– Я не смог спасти его семью, – ответил парень, сжимая кулаки.

– Что ты имеешь в виду?

Мы с Сорой переглянулись. Когда Теодор наконец заговорил, его голос дрожал:

– Три года назад недалеко от Заримана была деревушка. Ее больше нет.

Тяжелое молчание повисло в коридоре, прежде чем Теодор прочистил горло и заговорил снова:

– Ту деревушку атаковали игнис-монстры.

Я нахмурился:

– Стихийные? Я думал, это просто легенды.

– Я тоже, – тихо ответил Тео, погрузившись в свои воспоминания. – Пока не увидел их своими глазами. Я тогда оказался ближе всех к этому месту. Атака произошла ночью, и я возвращался с другой миссии. Был неопытен и наивен. Я хотел спасти весь мир. Моей гордыне не было предела. И поэтому я не позвал на помощь, хотя Райко, Сильнейшая представительница Рака, была неподалеку… Но я решил, что справлюсь сам. Я хотел быть героем, а оказался глупцом. Что я мог сделать со своим солнцем против огня? Только раздразнить его. Но я осознал свою ошибку слишком поздно. Деревня полыхала. Я пытался вытащить всех, кого мог. Помню, оставалось два последних дома. Оба уже в огне. Из одного выбежал крепкий мужчина, к его ноге прижимался мальчик. Из второго пыталась выбраться старушка. Не думая дважды, я побежал к ней – мне казалось, что мужчина справится сам.

Тео замолчал. Затем открыл рот, чтобы продолжить, но несколько секунд не мог произнести ни слова. Наконец, собравшись с духом, он проговорил:

– Но я не услышал, как он звал на помощь. На его жену обрушилась балка, и она не могла выбраться. Когда я вернулся, было поздно. Мальчик стоял перед горящим домом совсем один. Его медовые глаза остекленели, а на руках виднелись синяки от того, с какой силой отец вышвырнул его из дома, прежде чем крыша рухнула на них обоих. Все, что я смог сделать, – это схватить мальчика и унести прочь. Он даже не сопротивлялся. Теперь… он вырос, стал сильным юношей. И пришел в Астропию. Я не сразу его узнал. Я пытался похоронить ту ошибку глубоко в себе. Но Зайон стал сиротой из-за меня, Грей.

Кто-то другой на моем месте попытался бы утешить Теодора. Сказал бы, что это была просто ошибка. Но он рассказал об этом мне, зная, что жалости от меня не получит.

– Ты тогда принял решение, Теодор, которое повлекло за собой череду событий. Но одно решение не делает из тебя монстра. Сотни других сделали из тебя всеобщего героя.

Сора молчала, только незаметно протянула к нему руку.

– Возможно, мне не стоило становиться Сильнейшим, – прошептал он с болью и ненавистью в голосе.

– Скоро твоя очередь, нам лучше разойтись, – сказал я, услышав приближающиеся шаги.

Теодор кивнул и, развернувшись, ушел обратно на свой балкон. Я пошел к своему.

– Почему ты его не утешил? – возмутилась Сора, шагая со мной бок о бок.

– Ему не нужны мои утешения.

– Ты черствый, Грей.

– Ты не первая, кто говорит мне об этом. Однако лучшей поддержкой для него была бы ты. Почему ты промолчала?

– Кажется, эту историю он рассказывал не мне, а тебе. Он даже не смотрел в мою сторону. – Ее плечи поникли.

То был стыд. Уязвленная гордыня Льва. Но я не стал говорить об этом вслух.

– Кто-то идет, – шепотом напомнил я.

Сора мигом слилась с тенью.

Я продолжил идти прямо, не сбавляя шага. И вскоре увидел стражников, идущих мне навстречу. Восемь человек. Трое впереди, трое позади, двое по бокам.

А между ними… рожденная Тельцом.

Они шли плотным прямоугольником, направив на нее копья. Доспехи закрывали их с головы до ног, видно было лишь глаза. Но металл и жалкие копья не могли защитить их от нее. Она их сломает надвое, как зубочистку, если захочет.

Я толком не мог разглядеть ее за фигурами стражников, но увидел ее глаза и почти остановился. Почти обернулся, когда она прошла мимо. Почти протянул к ней руку.

Но не сделал этого. Заставил себя идти дальше, выйти на балкон, под взгляды зрителей, где носить маску было куда легче, чем перед ней.

Бой Феликса должен был вот-вот начаться.

Феликс, к моему удивлению, стоял ровно, расправив плечи. На его лице играла улыбка, на висках блестел пот, а глаза неотрывно смотрели на Самиру – его соперницу.

Я слышал, что он раскрыл потенциал своего дара. Стал сильнее. Но еще ни разу не видел этого сам. Ночью, во время атаки Далилы, мне было ни до чего.

Зрители на трибунах стихли, предвкушая начало дуэли. Знакомые песочные часы над ареной перевернулись.

– Я видела, что у тебя похожий дар, – сказала Самира еле слышно, почти смущенно, в ее руках была сжата широкая лента.

– Так и есть. – Феликс закинул руку назад, дергая за пряди волос на затылке. – А зачем тебе лента?

Самира сняла с себя пояс с саблями и отшвырнула его в сторону.

– У каждого есть слабости, и мне не стыдно признать свою.

Она завязала глаза лентой и встала в боевую стойку:

– Драться на глазах у стольких людей не в моем стиле, но…

Но если закрыть глаза, то можно представить, что никого больше нет.

– Пусть победит Сильнейший, – сказала она уже решительнее.

И бой начался.

В их движениях было что-то завораживающее. Они ринулись друг на друга, и оба превратились в зверей.

На арену рухнули два мамонта, похожие на вчерашних врагов. Один был темно-коричневый, а другой светлее. Феликс был немного крупнее, но Самира быстрее и проворнее. Движения в зверином теле давались ей естественнее.

Острые бивни скрестились, гул прошелся по арене. Мамонты столкнулись, сотрясая землю.

Следом Самира обернулась в ястреба и стремительно взмыла вверх. Феликс повторил, взлетая за ней на широких крыльях.

Под рев зрителей они растворились в небе.

Но вскоре вниз камнем сорвалось тело.

Феликс.

Он падал, не контролируя полет. И за миг до столкновения с землей превратился…

– Домашний кот? – Сора почти улыбнулась.

Феликс приземлился на четыре лапы и помчался по арене, уклоняясь от хищного клюва Самиры, которая парила над ним.

Она схватила его за шкирку, но кот зашипел и обернулся змеей, выскользнув из ее когтей. Затем превратился в волка. Темно-коричневого, почти как Люпус.

Феликс кинулся за Самирой, клацая зубами, пытаясь ухватить Сильнейшую за крыло. Но Самира порхала, играя с ним, уходя от его атак.

Набрав скорость, она увела Феликса к стене арены и в последний миг резко взмыла вверх.

Феликс не успел остановиться.

Инерция сделала свое дело, и он врезался в каменную стену под трибунами.

Когда он рухнул на песок, превратившись обратно в человека, зрители вскрикнули.

Самира плавно опустилась рядом: ни пылинки на доспехах, ни царапины на коже. И все это она сделала с закрытыми глазами, полагаясь только на слух и инстинкты.

Рукав Феликса на левой руке был разодран. Под одеждой виднелся металлический протез. Кажется, я уже видел похожие…

Сора схватила меня за плечо и еле слышно ахнула. Я же прищурился, разглядывая механизм.

– Тебе не хватает опыта, – сказала Самира, сняла с глаз повязку и протянула парню руку. – Еще пару лет – и за тобой будет не угнаться. Приходи за титулом в следующий раз.

Феликс принял ее помощь, поднимаясь на ноги. Он пошатнулся. На лбу уже набухла шишка, но парень все равно с улыбкой поклонился зрителям.

– Мне не нужен твой титул, но я всегда готов к дружескому бою.

Самира странно посмотрела на него, не понимая его мотивов. Но уже объявили следующий бой, и им пришлось покинуть арену.

Следующим вышел Зайон. Теодор появился из ворот напротив.

Сора подле меня смолкла. Кажется, совсем перестала дышать, от волнения сливаясь с тенью.

Теперь я понял, о чем говорил Теодор. Во взгляде Зайона не было ненависти. Той, что пожирает, ослепляет и заставляет жаждать мести.

Нет, в медовых глазах Зайона, таких же как у Теодора, читалось лишь разочарование. Тоска по утраченной звезде, по старой мечте, в которую он больше не верил.

Крики зрителей звучали разрозненно. Это был бой, исход которого не имел значения. Люди любили Теодора, своего героя. Своего льва. Но и Зайон уже успел завоевать сердца. Юный, гордый, красивый, как закатное солнце.

– Я не доверяю ему, – вдруг проговорила Сора.

– Зайон никак себя не проявил, – ответил я. – Не знаю, на чьей он будет стороне, если узнает правду о том, что происходит за кулисами турнира.

– Я не про него. – Она покачала головой, уходя глубже в тень. – Глаза Тео… он выглядит так, будто уже…

Сдался.

Я понял это слишком поздно.

Песочные часы над ареной перевернулись.

– Я считал тебя героем, – сказал Зайон.

– Мне очень жаль, – ответил Тео, оставаясь неподвижным.

Зайон же встал в боевую стойку.

– Ты не заслуживаешь своего титула.

– Я знаю, – прошептал Теодор, глядя ему прямо в глаза.

Все произошло быстро. По телу Зайона пробежал разряд. Воздух раскалился, будто само солнце сорвалось с цепи.

Волосы на моих руках встали дыбом, как и у Теодора на голове.

Зайон атаковал.

Он выпустил всего один луч. Прямой. И ослепительно желтый.

И Тео… позволил ему.

Он не отпрыгнул, хотя мог.

Не защитился, как делал это множество раз.

Сильнейший принял удар. И луч вонзился ему в грудь, прожигая одежду и кожу. Тео отбросило в каменную стену под трибунами.

Он упал лицом вниз. И не поднялся.

Толпа замерла. Потом взорвалась изумленными воплями.

Победа была единогласно отдана Зайону. Он получил десять голосов из одиннадцати.