ТЕРРА

Я осталась одна. Прикованная к стене темницы.

Леон и Лили были против моего дальнейшего участия в турнире, но спорить с большинством оказалось бесполезно. Когда Солэй предложил устроить голосование и попросил поднять руки тех, кто поддерживал предложение Ури, то даже Мисти тихонько поднял ладонь. Единственными, кто проголосовал против, были, конечно же, Лили и Леон.

Действительно ли Сильнейшие были готовы услышать мою правду или просто жаждали зрелища, я не знала.

Мое тело молило об отдыхе, хотя бы о куске ткани под спиной, не говоря уже о кровати.

Но думать о комфорте было бессмысленно.

Если Сильнейшие оставили меня здесь, в подземелье, значит, до сих пор видели во мне угрозу.

Врага. Монстра.

Когда тяжелая дверь с грохотом закрылась, я сползла по стене, надеясь, что холод камня хоть немного успокоит боль в теле и бешеный стук сердца.

Все это время ответ был прямо передо мной.

Мое сердце рвалось от противоречий.

Тео защищал меня, как друг… но ушел, даже не обернувшись.

Я не знала, что стало с Греем и Феликсом после нападения Далилы. В порядке ли они? В безопасности ли? А как Локи и та астерия?

Феликса тоже могли посадить в темницу – только за то, что он был со мной. Надеюсь, этого не случилось. Надеюсь, ему хватило смекалки позволить им увести меня и промолчать.

Если судить по усталости Тео и напряжению в голосах Сильнейших, нападение Далилы было не первым. Зачем она атакует снова и снова?

Может быть, чтобы истощить их и нанести окончательный удар во время финала турнира. Если это правда, то у меня нет ни времени, ни права на ошибку.

Этот третий этап – мой единственный шанс доказать, что я не опасна.

Что я заслуживаю, чтобы меня выслушали.

Но если я провалюсь, то небо расколется, как и предсказал Солэй. И миру Созвездий придет конец.

Солэй…

Я совершила ошибку, доверившись ему? Как так получилось, что он все это время был одним из Сильнейших, а я не догадывалась? Неужели я настолько слепа? Настолько наивна?

«Один из Сильнейших у тебя в кармане», – намекнул мне Солэй почти неделю назад. «Возможно, Тео меня даже не помнит», – ответила я, не видя правды прямо у себя перед носом.

«Не о Тео идет речь».

Сначала я разозлилась. Мне хотелось сорвать с себя цепи, пробить стену и, вырвавшись наружу, погнаться за ним. Но я знала, что сейчас должна быть умнее и терпеливее.

В тишине темницы я поняла, что Солэй помогал мне. Он скрывал, что знает меня, скрывал, что на моей стороне. Он играл тихо, по-своему, как волк, выжидающий добычу.

Мне было необходимо с ним поговорить. Хоть с кем-то поговорить. Пока страхи и сомнения не свели меня с ума.

Будто подслушав мои тревожные мысли, кто-то отворил каменную дверь и шагнул в темницу.

Шу. Сильнейший представитель Стрельца.

Он будто сошел с древних фресок, изображения которых я находила в украденных книгах, когда только искала правду о своем знаке.

Кожа у него была смуглая, а глаза, темно-синие, почти кобальтовые, обведены тонкой черной линией, будто нарисованные кистью художника. Черные как смоль волосы торчали во все стороны, словно с ними все время играл ветер.

В отличие от своих товарищей, Шу выглядел спокойным, даже выспавшимся. Будто ни нападения, ни голосования в темнице до этого не было.

Он стоял у двери, прислонившись к проему, скрестив руки на груди. Металл его доспеха сверкал в свете факелов.

Шу молчал. Молчала и я.

Так прошло несколько минут.

– Разве ты не хочешь со мной поговорить? – вдруг спросил он, выпрямляясь и разминая руки круговыми движениями.

– Ты же сам ко мне зашел.

– И то верно, – кротко усмехнулся Шу.

Мы снова замолчали. Казалось, он остановился здесь случайно, просто потому что проходил мимо и не знал, как скоротать время. Вот я ему и подвернулась по пути.

В его взгляде не было ни страха, ни раздражения, ни особого интереса. Он даже не смотрел на мой символ Тельца, будто и это не имело значения.

– Знаешь, – произнес он наконец, – мне никогда не нравился Леон.

Я удивленно моргнула.

– Мы с ним почти ровесники, – пояснил Шу. – Мне было четырнадцать, когда я выиграл титул Сильнейшего Стрельца. Леон тогда уже четыре года, как был в группе. Он меня долго не принимал, считал, что мой экзоскелет – это доказательство слабости.

– Почему так? – спросила я, хотя и догадывалась.

– Я почти не могу ходить без дара, – ответил он как бы невзначай. – Любое движение дается мне с трудом. Я стал Сильнейшим не потому, что хотел стать героем. Не из благородных намерений я тут. Мне было необходимо доказать себе и другим, что я не жалкий. Что меня не надо жалеть. Я такой же человек, как и все.

– Я уважаю это, Шу, – сказала я ровно. – Возможно, турнир помог тебе, но, по-моему, он бесполезен. Это всего лишь зрелище. Нельзя решать, кто достоин звания Сильнейшего, по результатам одного состязания.

– Очень смелое заявление, – ответил Шу, и в его глазах вспыхнул интерес.

Он подошел ближе и сел напротив, скрестив ноги и опираясь локтями на колени. Его движения были естественными, будто на нем не было увесистых доспехов.

– Участники турнира демонстрируют свою силу, – сказала я, следя за своим дыханием, чтобы голос звучал ровно и убедительно.

– Это так, – кивнул Шу, поглядывая на потолок и на паутинки, закрутившиеся в углах.

– Еще они демонстрируют смелость и, возможно, способность защитить мир от зла, – продолжила я. – Однако турнир не раскрывает истинную суть человека. Ты сам сказал, что Леон тебя невзлюбил только из-за того, что ты другой. Разве такой человек должен защищать наш мир? Человек, который судит так поверхностно?

Шу перевел на меня взгляд, прищурился, но сохранял молчание.

– Я сама попала на турнир обманом. Конечно, в своих целях, но сути это не меняет. Я вас обманула. И, поверь, я не единственная. Сколько еще таких, кто притворяется кем-то другим?

Шу хмыкнул.

– Ты не рассуждаешь как монстр, каким тебя описывал Хранитель.

– Я и в глаза его не видела, – ответила я, привставая, чтобы снова сесть на колени. – Не знаю, почему он хочет избавиться от меня с вашей помощью или без. Но меня это не волнует.

– Меня тоже, – к моему удивлению, сказал Шу, откидываясь назад и опираясь руками на пыльный пол. – Я выполняю его приказы, живу в комфорте и доказываю, что я лучший в своем деле. Но… кое в чем ты права. – Он остановил на мне взгляд. – Я ненавижу, когда меня заставляют бегать за собственным хвостом.

– Тогда почему бы тебе не прислушаться ко мне? – тихо, но твердо спросила я.

Шу задумался. Скука в его взгляде сменилась любопытством.

– Тебе нужно переманить большинство Сильнейших на свою сторону, – сказал он. – Тогда ты сможешь защититься от Хранителя и тебя выслушают. Думаю, ты знаешь о планах Далилы больше, чем мы.

Я кивнула.

– Ты уже заинтересовала Ури. Поэтому она вызвала тебя на бой. На следующем этапе ты сможешь убедить ее в том, что не представляешь опасности. Но не надейся, что Лили и Леон поменяют мнение.

Мне до сих пор сложно было с этим смириться, но я знала, что Шу прав.

– Они верят только в идеальных людей, – пояснил Шу. – Если ты не вписываешься в их рамки, то можешь ни на что не надеяться. Ни ты, ни я не попадаем в их список.

Я всегда знала, откуда ноги растут, но оставалась слепа к правде.

Брат и сестра с детства стремились быть идеальными. Получить признание для них было не наградой, а жизненной необходимостью. А все из-за их родителей, историков, которые вечно странствовали в поиске истины. Они появлялись дома только тогда, когда дети делали что-то исключительное.

А когда Лили и Леон были обычными детьми, они вновь становились невидимыми для родителей.

Часть меня всегда знала, что Лили и Леон стремились стать Сильнейшими не из желания нести в мир добро и справедливость. Они просто хотели быть замеченными. Любимыми. И это сработало, правда, только на какое-то время. Уже достигнув успеха среди Сильнейших, они вновь оказались забытыми.

Тогда они ожесточились. Стали загонять других в рамки идеала.

И, может быть, почти тринадцать лет назад в туманном лесу близ нашей деревни Леон спас меня не из благородства, а для того, чтобы его заметили. Чтобы Сильнейшие услышали про его подвиги.

Шу между тем продолжал:

– Дельта верен Хранителю, на него тоже не рассчитывай. Мисти не в здравом уме. Ясность приходит к нему наплывами. Он видел многое. Дельта взял его под свое крыло слишком рано.

– А Ноа?

Шу блуждал взглядом по трещинам в стенах. Затем стал смотреть на огонь факелов.

– Ноа встанет на ту чашу весов, что окажется тяжелее. Уж так работает его мозг. Он принимает только взвешенные решения. Выбирает победившую сторону.

– Я не знаю, смогу ли это сделать, – вдруг призналась я, сама того не ожидая.

И тогда Шу посмотрел на меня серьезно:

– Ты знаешь, Терра, мы все стали Сильнейшими не потому, что самые сильные. А потому что каждый из нас в чем-то нуждался.

– Нуждался?

– Я признаю, что мы обладаем редчайшими дарами Созвездий, но не это сделало нас Сильнейшими. Часть моей истории ты уже знаешь. С Лили и Леоном ты росла вместе и видела, почему они стали такими, какие есть. Ты видела шрамы на теле Теодора и слышала про его семью. Про Дельту даже мы ничего не знаем, историю Мисти имеет право поведать только сам мальчик, а что касается Ноа… у него нет голоса. Он безмолвен с рождения. Но благодаря своему дару Ноа стал незаменимым: без него мы бы не справились. Ноа даже не участвовал в турнире, мы сами про него услышали, нашли его и пригласили. Он – единственное исключение.

– А что насчет Ури?

– Ури… ее мозг работает на своих волнах. Никому не угнаться за ее мыслями. Но с таким быстрым потоком мыслей приходит множество тревог. Ее дар позволяет ей успокаивать себя. Все мы самые обыкновенные люди, ставшие сильнее из-за того, что нам чего-то не хватало.

Шу говорил правду. Шу, Солэй… они оба были правы. Мы могли стать сильнее сами, однако нас заставляли поверить в обратное.

– Ури, пожалуй, самая опасная из нас, – продолжил Шу, и взгляд его кобальтовых глаз стал острее. – Ее дар позволяет ей воздействовать не только на собственный организм, но и на других людей. – Шу прищурился и, казалось, впервые обратил внимание на символ, горящий у меня на лбу. – Не знаю, какие карты припрятала ты, Терра, но советую воспользоваться ими.

С этими словами Шу поднялся. Теперь он стоял надо мной, высокий, как и его тень, отбрасываемая светом факелов. Его улыбка стала самодовольной. Неужели мой испуг был так очевиден?

– Если переживешь третий этап, то убедишь Ури. А за ней пойдет Ноа, потому что чаша весов склонится в твою сторону. – Шу пожал плечами. – Кажется, Солэй и Теодор уже с тобой. А Самира пойдет за Теодором хоть на край света.

Я нахмурилась, вспоминая взгляды, которые девушка кидала на Тео. Она казалась такой… далекой от него. Словно пыталась бежать за ним, но никак не могла угнаться.

– А ты?

– А я уж лучше пойду за вами, чем останусь с Лили и Леоном. Они бы меня и не приняли. – Шу подмигнул мне напоследок.

И ушел.

Факелы потрескивали, тени едва заметно дрожали на стенах.

Я снова осталась один на один со своими мыслями.

Всю оставшуюся ночь я почти не смыкала глаз. Поэтому, когда в темницу зашел Солэй, я была готова.

Без слов он снял с меня кандалы, откинул тяжелые цепи в сторону и стал наблюдать, как я поднимаюсь, разминая затекшие конечности. На его лице играла довольная улыбка, в желтых глазах не было ни следа тревоги, только триумф.

Как будто все шло так, как он и планировал.

Из своей дорожной сумки Солэй достал что-то завернутое в ткань. Увесистый сверток.

– Я бы извинился за то, что пришлось столько всего от тебя скрыть, – сказал он негромко.

– Тебе стоит извиниться, – ответила я честно, хотя волновало меня сейчас не это. – Я ужасно злюсь, однако понимаю, почему ты так поступил.

– Я пытался задержать Лили и Леона, – добавил он. – Пока ждал, когда твой доспех будет готов.

– И как ты их задержал?

– Ох, способов было немало. – Солэй оскалился. – Но не переживай, они не знают, что за всеми их внезапными неприятностями стоял я.

Я хмыкнула и опустила взгляд на сверток в его руках.

– Это мои… доспехи?

Его глаза засверкали в предвкушении.

– Скажи мне, Терра, ты готова показать всем силу Тельца?

Он сделал шаг ближе и положил сверток в мои руки:

– Больше не прячься, не беги. Сегодня весь мир узнает, кто ты на самом деле. Единственная в мире рожденная Тельцом.