«Я всегда любила тебя, Грей».
Последние несколько часов мне с трудом давался каждый вдох. В ушах звучал ее голос. Твердый, как сама земля. Но робкий, как… молодая сакура, борющаяся со своей первой бурей.
Перед мысленным взором стояли ее большие круглые глаза, полные доверия. Зачем ей было доверять мне? Из всех людей… зачем она пыталась поверить именно в меня?
Я не понимаю, зачем она так рвалась доказать, что помнит меня.
«Я всегда любила тебя, Грей».
Я заставил ее заплакать. Заставил ее развернуться и уйти. Я хотел сделать так, чтобы ее наивное доверие превратилось в злость, но вместо этого… только разжег в ней упрямство.
За слезы, скатившиеся по ее румяным щекам, мне нет прощения и никогда не будет. Когда придет время, я отдам жизнь за свою цель. И это станет моим искуплением.
За окном давно наступила ночь, когда я осознал, что от своих мыслей сегодня не убегу. Они поглотили бы меня целиком, если бы я продолжил лежать на татами с закрытыми глазами. Я бы… сорвался с места и совершил бы что-то очень и очень глупое.
Я бы ее нашел и…
Нет. Я бы ничего не сделал. Я бы оставил все как есть.
Я вышел в коридор, прислушался к слабому сопению Соры в другой комнате, убедившись, что она спит. Затем вернулся в свою спальню, прошел мимо тяжелых доспехов и достал из дорожной сумки обыкновенную накидку с капюшоном. Она была поношенной и достаточно темной, чтобы помочь мне слиться с ночью.
Положив в карман баночку с лечебной мазью и мешочек с монетами, я отправился по привычному маршруту.
Астропия была прекрасным городом для тех, кого Созвездия наградили полезным даром. Тогда найти здесь работу не составляло труда.
Астропия могла очаровать своей красотой и богатством, но только если смотреть снаружи. Как и в каждом большом городе, вдали от центра таилось нескончаемое несчастье.
Холм Сильнейших остался далеко позади, когда я вышел на слабоосвещенные и тихие улочки. Чем дальше я шел, тем проще были дома и грязнее дороги.
Я остановился у первого дома на своем маршруте. Постучал в шаткую дверь и дождался, когда ее откроют.
– Грей, – облегченно выдохнул молодой мужчина с ранней сединой в волосах. – Ты вовремя.
Я кивнул и зашел внутрь.
– Нии снова стало хуже, – сказал мужчина, поставив чугунный чайник на плиту и разжигая ее спичками.
В единственной комнате, которая служила их семье и спальней, и гостиной, и кухней, на кроватке в углу лежала девочка.
– Мы хотели поблагодарить тебя за кровать, – сказал мужчина как можно тише. – Ния думала смастерить для тебя поделку, но свалилась с лихорадкой, когда отправилась собирать цветы.
У пятилетней девочки не было своей кровати, потому что все заработанные отцом деньги уходили на еду и другие необходимые для жизни вещи, как тот же газ для плиты.
Сейчас я работал с Сильнейшими и у меня были лишние деньги. Я купил и собрал для Нии кровать пару месяцев назад, как только узнал о проблемах в этой семье.
Я подошел и, опустившись на колени рядом с ней, положил ладонь ей на лоб. Девочка горела, как лезвие в руках кузнеца.
– Как давно ей стало хуже?
– В день начала турнира.
– Почему вы не нашли меня раньше? – спросил я с упреком.
– Я знаю, что ты занят, Грей. Ния тоже это знает. Она не хотела тебя отвлекать, да и температура была не такой высокой. Поначалу помогали обычные травы, но…
Но этого оказалось мало. С хронической болезнью Нии не могли справиться никакие лекарства и травы.
– Не имеет значения, занят я или нет. Вы можете на меня рассчитывать, пока я в городе.
В глазах мужчины блеснули слезы, он кивнул и повернулся обратно к чайнику, готовый снять его с огня, как только тот засвистит.
Я повернулся обратно к девочке, и символ Змееносца потеплел на моем лбу. Спустя несколько минут кожа Нии остыла, а ее лицо перестало морщиться от боли. Девочка перевернулась на бок, уткнулась в подушку и спокойно вздохнула.
– Спасибо, Грей, – прошептала она сквозь сон.
Я позволил себе одну маленькую улыбку.
Папа девочки похлопал меня по плечу, и я поднялся на ноги.
Он протянул мне кружку с горячим напитком. Я принюхался к травянистой жидкости.
– Я пью это с тех пор, как мама Нии покинула нас, – сказал он с тоской. – Бывают дни, когда нет сил встать и снова жить. Когда даже улыбка Нии не помогает. В такие дни я забываю, кто я. Это снадобье дает мне энергию, чтобы пережить очередной день. И сейчас ты, кажется, нуждаешься в такой помощи.
Я не стал это отрицать. Я знал, что у меня были круги под глазами. Притворство выжало из меня остатки сил. Поэтому, кивнув, я осушил кружку двумя глотками, поставил ее на стол и направился к выходу.
– Спасибо тебе, Грей.
– Найди меня, как только ей снова станет хуже.
Не дожидаясь ответа, я вышел и закрыл за собой дверь.
За следующую пару часов я навестил дюжину похожих семей в этом районе. Чем ближе я подходил к запрещенному рынку, тем меньше становились дома.
Я срастил сломанную ногу Маркусу, кормильцу одной семьи.
– Если бы не ты, мы бы голодали весь месяц, – поблагодарили меня его близкие.
Затем я вылечил ожог пожилой Марты, за что меня накормил ужином Стю, ее муж. Они были вместе уже пятьдесят лет. У пожилой пары не хватало денег на лечебные мази от ожогов, которые Марта часто получала, работая поваром в местной таверне. Я оставил на ее тумбочке последнюю баночку из своих запасов, игнорируя протесты супругов.
Мне всего лишь нужно отыскать ингредиенты и сделать еще мази по маминому рецепту. Я в любом случае уже направлялся на черный рынок, чтобы вернуть долг за катану, которую заказала для меня Сора.
– Что тебя тревожит? – спросила Анна, многодетная мать, когда я вылечил ранки на ее пальцах. Она порезалась, собирая разбитое стекло в детском саду, где работала.
– О чем вы? – Я уже уходил, но она остановила меня своим внимательным материнским взглядом.
– Что-то тебя беспокоит, ты хмуришься сильнее обычного.
Она протянула руку, чтобы погладить меня по голове, но, не привыкший к прикосновениям, я моментально отпрянул.
Анна опустила руку и печально улыбнулась.
– Еще кому-нибудь нужна моя помощь? – спросил я, зная, что в таких районах все друг с другом общаются.
Анна покачала головой, и я развернулся, направляясь к выходу.
– Все завтра будут на арене, – вдруг сказала женщина. – Всем в нашем районе дали выходной, чтобы можно было прийти на второй этап турнира. Мы будем там, чтобы поддержать тебя, Грей.
Я кивнул и протянул руку к двери.
– Поэтому не будь таким грустным.
Я замер.
– Я вовсе не грустный.
– Ты выглядишь так, будто тебе разбили сердце.
– Мне не разбивали сердце, – сказал я себе под нос и ушел.
Не мне разбили сердце. Это из-за меня появились трещины в сердце другого человека.
Убедившись, что на сегодня моя работа закончена, я пообещал себе, что завтра вечером обязательно загляну в соседний район. Там люди также нуждались в моей помощи.
После этого я отправился на запрещенный рынок.
Тут торговали всем, что ввозили в город без разрешения и инспекции. Сильнейшие, естественно, знали об этом рынке, но не видели смысла в том, чтобы его закрывать. Вместо этого Хранитель взимал с каждого продавца на рынке ежемесячную плату.
Несмотря на то что была уже глубокая ночь, рынок бодрствовал.
Он мало чем отличался от других, разрешенных, рынков. Тут тоже играли уличные музыканты, а торговцы зазывали народ в свои ларьки. Яркие гирлянды вились на столбах, соединенные между собой, и освещали узкие проходы.
Я погрузился глубоко в свои мысли, пока приобретал все, что мне было необходимо, чтобы сварить новую порцию лечебных мазей.
«Я всегда любила тебя, Грей».
Ее голос не переставал звучать у меня в ушах, и я прижал руку к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца.
Мое дыхание прерывалось, хотя я никуда не бежал. Грудная клетка трещала, хотя никто меня не бил.
– Что же я творю? – охрипшим голосом спросил я себя.
Как в бреду, я поднял глаза и… увидел ее.
В зеленой накидке, в моей накидке, растерянно глядя по сторонам, она шла мне навстречу.
Я почувствовал то же, что и тогда, когда в первый раз увидел ее на турнире.
Мои пальцы вцепились в ткань на груди, прямо над сердцем.
Рожденная Тельцом выделялась из общей массы посетителей рынка, как красивое благородное дерево посреди загрязненного города. Блики луны, что пробивались в эту дальнюю часть Астропии, освещали ее лицо.
Засмотревшись на ларек, она случайно врезалась в прохожего и тут же смущенно извинилась. Прядь влажных волос липла к ее лицу, пока остальные прятались под капюшоном мягкими волнами. Босые ноги ступали по земле, чудом избегая разбитого стекла и острых камней.
Порыв зимнего ветра сбросил капюшон с ее головы, но она, обняв себя руками, продолжала ступать вперед.
Что она тут делала без обуви, да еще и с мокрыми волосами? Так же легко можно заболеть!
Я протянул к ней руку, мой рот приоткрылся, а ее имя уже было на кончике языка.
Нет… не могу.
Я тут же опомнился, отпрянул, прижимая руку к боку. Хотел развернуться, чтобы исчезнуть в ночи, когда ее взгляд остановился на мне.
И я был пойман.
– Грей?
Всего одно слово мягким полушепотом, и я уже не знал, как сдвинуться с места.
В мои планы не входила прогулка по запрещенному рынку, особенно в такое позднее время суток. Сейчас я должна была отсыпаться и набираться сил перед турниром. Но после разговора с Астрис я не могла уснуть. Мысли боролись с усталостью и победили.
Я дождалась, когда Феликс и его семья уснут, затем выскользнула из дома и пошла куда глаза глядят. Локи сидел в сумке за спиной. Я знала, что он то и дело высовывал мордочку наружу и восторженно мурлыкал. Запрещенный рынок был полон экзотических животных в клетках, поэтому я не разрешала Локи летать.
Если честно, я не помнила, как мы сюда забрели, и не представляла, как отсюда выйти.
Периодически Локи толкал меня в спину, будто пытался мне о чем-то сообщить.
– Ты сам попросился пойти со мной, – сказала я ему. – Сиди, пока мы отсюда не выберемся.
Локи запротестовал еще громче, переворачиваясь.
Отвлекшись, я врезалась в человека. Покраснела и быстро извинилась.
– Звезды, – выдохнула я. – Нет конца этому рынку.
А потом я замерла, увидев его.
Он стоял бледный, как ночные звезды. Его рука поднялась, но тут же опустилась.
– Грей? – прошептала я, зная, что он меня услышит.
Несколько мгновений ничего не происходило. Но когда я сделала шаг к нему, он словно очнулся. Моргнул, развернулся и пошел в другую сторону, пытаясь слиться с толпой.
– Грей!
На меня оглядывались прохожие, но я ускорилась, расталкивая людей.
Грей всегда двигался намеренно бесшумно и умело сливался с окружающей обстановкой. Я пыталась угнаться за ним, но вскоре совсем потеряла из виду и разочарованно выдохнула.
– И куда он ушел?
Локи завибрировал в сумке, потом сильно толкнул меня в левый бок.
– С чего ты взял? – с сомнением спросила я. Откуда Локи было знать, куда идти?
Астерия толкнула меня еще раз, надавив коготками. Решив, что ничего не теряю, я послушалась.
Я повернула налево и оказалась в пустом темном переулке. Здесь не было случайных прохожих. Только высокие каменные стены домов окружали меня с двух сторон.
– И что дальше?
Локи толкнул меня в середину спины, и я пошла вперед. Не торопясь шагала до тех пор, пока Локи не толкнул меня в правый бок, и тогда я свернула.
На углу дома была лестница, что вела вниз, в подвал.
Я осторожно спустилась и наткнулась на полуоткрытую деревянную дверь.
– И куда ты меня привел?
В ответ Локи настойчиво толкнул меня ровно в центр спины.
Я собралась с духом, открыла дверь и скользнула внутрь.
А там… там спиной ко мне стоял он.
Грей.
Он нетерпеливо стучал пальцами по прилавку и не оборачивался, хотя я точно знала: Грей услышал, как я вошла.
За самим прилавком никого не было. Горел приглушенный свет.
Я огляделась. Стены были увешаны молотками, щипцами, странными острыми крючками. Там же висели кожаные фартуки и перчатки, покрытые копотью. Пахло углем, раскаленным железом и чем-то терпко-масляным.
Локи приглушенно чихнул.
– Будь здорова, – вырвалось у Грея, и он прикрыл рот кулаком.
– Это не… спасибо. – Я опустила глаза, затем собралась с духом и, шагнув к прилавку, встала рядом. – Не поздновато для кузнечных дел?
Грей вместо ответа нажал на медный звоночек на прилавке, но хозяин мастерской все не появлялся.
Я посмотрела на меч в ножнах у Грея на поясе.
– Знаешь, – начала я и облокотилась на прилавок, покрытый слоем металлической пыли и пепла. – Я всегда гадала, сколько у воина должно быть мечей.
Грей тоже облокотился на потемневшее дерево. Прилавок был весь в пыли, но его это явно не волновало. Он прижал ладонь к щеке, пряча от меня лицо, будто невзначай, а может, и нарочно. Затем снова опустил ладонь второй руки на звоночек, тот звякнул, но без результата.
– Один меч – это хорошо, два тоже ничего, если ты действительно мастер своего дела, а не размахиваешь ими, как мухобойками. Но бывают же мечники и с тремя, да? Во-первых, зачем им три? Во-вторых, как они их держат? Не зубами же.
Грей открыл рот, но сразу же захлопнул его и отвернул лицо чуть ли не к плечу. На этот раз он кулаком ударил по звоночку.
– Наверняка нужно иметь три или четыре руки, чтобы владеть тремя или четырьмя мечами, – задумчиво произнесла я. – Но я таких людей еще не встречала. Как думаешь, у представителя какого Созвездия может быть такой дар? Это будет считаться даром?
Грей ударил по звоночку три раза подряд.
– Здесь кто-нибудь работает или нет? – буркнул он.
Я спрятала усмешку и приготовилась снова пощекотать ему нервы, когда шторка в проходе за прилавком отодвинулась и к нам вышел незнакомый парень. Он был худым и высоким, с темными маленькими глазами и длинным орлиным носом.
– Что вам нужно в такой час? – Он недовольно сморщился, увидев нас.
– Я здесь, чтобы выполнить свою часть сделки, – сказал Грей, выпрямляясь.
Парень промолчал, и Грей снял меч с пояса и положил его на прилавок.
– Так это ты местный герой, который лечит всех подряд и ничего ни у кого не требует, а у нас потребовал? – В сонных глазах парня мелькнуло узнавание. – Эта сделка была заключена не со мной, а с моим отцом.
Я с удивлением глянула на Грея, но тот смотрел прямо перед собой.
– Что я могу сделать для твоего отца?
Парень на пару секунд исчез, затем вернулся с клеткой, покрытой грязными тряпками. Он поставил клетку на прилавок перед Греем и зевнул.
– Надо вылечить эту штуку. Я уже все перепробовал. Нам ее отдали за пару кинжалов. Штука красивая, но проку мало.
Локи забился в сумке за спиной. Кажется, он неосознанно привел меня к Грею, а на самом деле заставлял меня идти сюда из-за того, кто сидел в этой клетке.
Но кто же там внутри?..
Грей стянул грязные масляные тряпки.
Я не сдержалась и ахнула.
Внутри с закрытыми глазами лежала… астерия.
Ее светлые перья были тусклыми, тельце кошмарно худеньким, а когти слишком длинными. Но она… дышала. Да, она точно еще дышала.
Грей нахмурился, сразу открыл дверцу клетки, просунул обе руки внутрь, будто делал это уже множество раз. Затем положил ладони на астерию и прикрыл глаза.
На его лбу темно-лиловым вспыхнул символ Змееносца.
Я невольно задержала дыхание, ведь в последний раз, когда я видела этот символ… я лежала в его объятиях и чувствовала его слезы на своих щеках.
С тех пор, как Грей спас мне жизнь, прошла целая вечность и в то же время будто всего пара часов.
– Вы его кормили? – спросил Грей.
– Эта животина ничего не ест, – отмахнулся молодой кузнец. – Я пробовал давать ему все. Собачий корм он не хочет. Человеческую еду тоже. От сырого мяса отворачивается.
Мои руки зудели: так сильно хотелось схватить астерию и вынести на улицу, чтобы накормить облаками и напоить светом звезд.
– Он не болен, – сказал Грей хмуро, убирая руки обратно. – Я не могу ничем помочь.
Молодой кузнец причмокнул губами, сонно глянул на астерию в последний раз и развернулся.
– Тогда можете забрать его себе, или я выкину его завтра. Мой отец готов принимать оплату хоть кожурой от бананов, а мне потом с этим разбираться, – сказал он, открывая шторку. – Накоплю деньги и открою свою мастерскую.
С этими словами он оставил нас.
Грей тихо выругался, глядя на астерию. Как она тут вообще оказалась?
– Я правда ничем не смогу тебе помочь, малыш, если ты не скажешь мне, что не так.
Тут астерия открыла глаза. Они были полны тоски и отчаяния. У нее даже не было сил, чтобы издать хоть какой-то звук.
Я не сдержалась. Схватила клетку и выбежала на улицу.
– Что ты?!.
Грей помчался за мной, но в этот раз я была быстрее. Я отыскала самый темный тупик, убедилась, что нас здесь никто не увидит, и опустилась с клеткой на землю.
– Что ты делаешь? – Грей догнал меня и встал напротив.
– Пытаюсь ей помочь.
Он опустился на колени перед клеткой, наблюдая за тем, как я аккуратно сняла верхнюю часть и переложила астерию к себе на колени.
– Ей?
– Она девочка.
– Откуда тебе знать?
– Это же очевидно, – фыркнула я.
И тут Локи вылетел из моей сумки.
Грей схватился за меч, но я тут же остановила его движением руки.
Мы оба смотрели на то, как Локи прижался своим тельцем к незнакомой астерии.
– Ты знаешь, кто она? – спросила я. – Она с острова?
Локи отрицательно покачал головой, принюхиваясь.
– Ты сможешь ей помочь?
Локи посмотрел на меня со всей решимостью, на которую был способен. Затем схватился лапками за загривок астерии, взмахнул широкими крыльями и улетел с ней в небо.
Я наблюдала за ними, пока они не исчезли из виду. Локи сделает что сможет. Вернет ее перьям здоровый блеск. Накормит самыми плотными облаками.
– С ней все будет в порядке, Локи позаботится о том, чтобы она набралась сил. Они вернутся, когда придет время.
– Откуда ты это знаешь? Что они за существа такие? – Грей посмотрел на меня с нескрываемым любопытством.
– Если бы ты перестал притворяться, будто не помнишь меня, то я бы тебе рассказала. – Я скрестила руки на груди и пинком отбросила верхнюю часть клетки в сторону.
Та со звоном стукнулась о стену.
– Я… – Грей смолк.
– Ты – что?
Он сильно вытянулся за это время, так что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
Но я все равно ощущала тепло его дыхания и исходящий от него аромат. От Грея больше не пахло зеленым лесом и костром. От него пахло персиковым деревом и звездной ночью.
– Я не знаю, о чем ты говоришь.
Он сделал шаг назад и развернулся.
– Признай, что ты просто избегаешь меня, Грей! Ты трус!
Грей хотел снова исчезнуть в ночи, но я последовала за ним.
Он ускорился, и я тоже.
– Грей! – Я позвала его, но почти сразу ойкнула, останавливаясь.
Боль пронзила стопу, и я запрыгала на одной ноге, схватившись за вторую.
– Вот же…
Видимо, я наступила на что-то острое.
– Где поранилась?
Грей оказался передо мной в мгновение ока.
Я не успела ответить, как он надавил на мое плечо, заставляя сесть и прислониться к каменной стене.
– Я в полном порядке, – сказала я, когда он попытался ухватить меня за пятку.
– Не упрямься.
Он изловчился и сумел поймать меня за щиколотку, поднял ее к своему лицу и стал вглядываться.
– На осколок от… бутылки наступила, – сказал он.
Кровь прилила к моему лицу.
– Пожалуйста, дай я сама вытащу это стекло.
– Ты сама не сможешь повернуть ногу так, чтобы безопасно его вытащить, тем более в такой темноте.
– Тогда я дойду до освещенной улицы и вытащу там. – Я попыталась вырвать ногу у него из рук, но Грей не позволил.
– Наступишь и вгонишь осколок глубже.
– Но…
– Тихо. – Он стер кровь со стопы своим рукавом.
Я замолчала и закрыла лицо руками. Я ничего не почувствовала, когда он вытащил осколок. Только увидела сквозь пальцы, как мягко светится символ у него на лбу.
– Как… как давно ты лечишь других?
Он ответил не сразу.
– Уже некоторое время.
Получил ли Грей доступ к своему дару тогда же, когда и я?
– Этим ты занимаешься в городе? Лечишь всех подряд?
– Не всех… кого могу. Не все болезни подвластны моему дару, как бы я ни старался. Только однажды я… – и тут он замолчал, пряча от меня взгляд.
Только однажды Грей вырвал человека из объятий смерти. Тем человеком была я.
– Я уверена, ты делаешь все, что можешь.
– Но этого не всегда достаточно.
Закончив с моей ногой, он закрыл глаза и внезапно нахмурился:
– Ты только тут порезалась?
– Да.
– Что-то… не так.
Он открыл глаза и обвел меня взглядом, затем посмотрел на мои ребра.
И тогда я поняла: Грей почувствовал мои трещины.
– Что это такое? Что с тобой?
Наконец мне удалось выдернуть ногу из его хватки. Я вжалась спиной в стену, когда он протянул к моим ребрам руку.
– Нет.
Одно слово, но Грей тут же замер.
– С тобой что-то не так.
– Со мной все так.
– Но…
По-прежнему прижимаясь к стене, я поднялась на ноги. Он тоже встал.
– Когда ты вспомнишь… нет, когда ты перестанешь притворяться, будто не помнишь меня и весь наш путь, тогда ты заслужишь мою честность. Но сейчас со мной все в порядке, – сказала я твердо.
Несколько долгих секунд Грей ничего не говорил, только продолжал сверлить меня взглядом.
Затем кивнул, снова отходя назад.
– Ступай осторожно. Ты моя соперница на турнире, и больше лечить твои раны я не собираюсь.
С этими словами он развернулся и ушел, не оглядываясь.
Я выдохнула, только сейчас осознав, что задержала дыхание.
Впервые… пусть и всего несколько жалких мгновений, мы с Греем разговаривали как раньше.
Как тогда, когда сидели у одного костра и шли одним путем.
Наши пути… сойдутся ли они вновь?