Академия гудела, пыхтела, вздыхала и перешептывалась. Слуги таскали коробки с украшениями, драпировали стены шелком, расставляли цветы в огромных вазах. Пахло воском, лаком для паркета и свежими розами — такими душистыми, что голова кружилась.

Девушки спорили о фасонах платьев, цветах и аксессуарах так, будто от этого зависела их жизнь. Наверное, так и было. Бал — это шанс быть замеченной, выбранной, возвышенной.

Я покопалась в шкафу, разыскала среди платьев Сибастианы небесно-голубое, решила, что оно вполне подойдет для бала. И решила, что с меня хватит подготовки. Было много других дел.

Во всеобщей суете я как-то даже забыла про дуэль, о которой договаривались два дракона. А когда встретила в коридоре живого и невредимого Астери, то была сильно изумлена. У него должен хоть какой-то новый шрам появиться после дуэли. Нет, ходит себе, нахально на студенток заглядывается. Может, и не было еще у них этой дуэли.

А вот лорда ректора я вообще ни разу не видела…

Странно, конечно, раньше все время на него натыкалась.

Я тряхнула головой. Нельзя думать о нем. Каким бы он красавчиком не был, у него три жены. Он дракон. Его надо опасаться.

Лучше забыть о нем.

Необходимо подтянуть учебу и, что еще более важно, надо попытаться расшифровать свиток отчима.

Его голос вдруг снова стал слышаться мне. Когда я спокойно сидела на лекции и записывала мудрые вещи, вдруг снова ясно услышала.

— Милая доченька, ради тебя готов на все. Все сделаю, все смогу. Только прикажи.

Ласково так говорил.

Я принялась озираться. Но никто кроме меня этот голос не слышал, все старательно делали записи в конспектах.

Ох, мне это совсем не нравится.

Поэтому все свое время я посвятила расшифровке символов с пергамента.

Я села в своей комнате, разложила книги и погрузилась в расшифровку. Символов было много, я нашла там и семейную привязку, и родительскую любовь. Но никак не понимала, что они могут обозначать, для чего отчим начертил их.

Стала смотреть даты. Пятое февраля, двадцать третье апреля, седьмое сентября, четырнадцатое ноября... Цифры плясали перед глазами, не желая складываться в понятную картину.

И вдруг — как удар молнии.

Одна дата.

Четырнадцатое декабря.

В этот день Убарт нашёл меня в сугробе. Замёрзшую, полумёртвую, ничего не помнящую.

Когда отчим сделал эту запись? Он виноват в том, что я брела замерзшая по лесу, или же он сделал так, чтобы меня нашли?

Значит, это не случайность. Отчим что-то знал именно про меня, а не про Сибастиану. И знал это еще до того, как мы встретились с ней в таверне.

Духи всемогущие.

В голове пронеслись обрывки воспоминаний — не моих, а Сибастианы. Её детство. Крики отчима. Её желание сбежать. И вдруг — яркая вспышка, тёмная комната, странные символы на полу. Отчим бормочет что-то над кроваткой маленькой девочки. Сибастиане тогда было лет шесть или семь.

Отчим куда-то отправил мать, чтобы провести этот ритуал. Он что-то бормотал, жег черные свечи.

Я зажмурилась. Голова резко заболела.

Он сделал это, когда она была ещё ребёнком.

Он создал магический круг.

Но что же он хотел?

Я посмотрела на пергамент. На эти странные символы, которые я так и не смогла до конца расшифровать.

Снова и снова листала страницы книг Магнуса Печального. Разыскивала символы, сверяла, размышляла.

Свеча догорела до конца, и в комнате стало темно. Только лунный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, заливая стол призрачным серебром.

Необходимо было просить о помощи у кого-то, кто хорошо разбирался в магии. Сама я больше ничего не могу понять. Нужен кто-то, кому я могу довериться.

На следующий день я направилась к Илие.

Она была единственной, кто мог мне помочь. Илия — мудрая, добрая, понимающая.

Её комната находилась в восточном крыле, за библиотекой. Я постучала — тихо, почти робко. Внутри послышались шаги, и дверь приоткрылась.

— Сибастиана?

— Извините, что беспокою, — сказала я.

— О, дорогая, подготовка к балу — это сущий ад. Я уже третий день не сплю, проверяю списки гостей, меню, цветы. Все необходимые ритуалы должны быть соблюдены, все гости довольны. Ах, голова кругом.

— Мне очень жаль, — я замялась. — Я не хотела отвлекать вас. Но у меня есть кое-что... очень важное. Важное для меня. Тут символы, которые я никак не могу понять. Я подумала, вдруг вы сможете мне помочь.

Илия смотрела на меня. В её глазах мелькнула усталость, но потом она снова улыбнулась — той самой мягкой, успокаивающей улыбкой, от которой всегда становилось легче.

— Конечно, я помогу тебе, — сказала она. — Что за символы?

Я глубоко вздохнула.

— Я и сама не знаю, тут что-то связанное с моим рождением.

Я протянула пергамент.

Илия взяла пергамент. Её пальцы — такие изящные, с идеальным маникюром — легко коснулись пожелтевшей бумаги. Она склонила голову, рассматривая символы, и я почувствовала, как внутри меня растёт надежда.

Она поймёт. Она обязательно поймёт. Несмотря на изящные манеры и внешнюю хрупкость, Илия была очень мудрой.

Ее брови чуть дрогнули, глаза слегка расширились.

— Интересно, — сказала она тихо. — Очень интересно.

— Вы понимаете, что здесь написано? — спросила я, подаваясь вперёд.

Она подняла на меня глаза. В них было всё то же тепло, та же мягкость, к которой я привыкла.

— Не все, — ответила она. — Здесь много старых символов, дорогая.

— Но вы сможете расшифровать? — я почти умоляла. — Мне очень нужно понять, что здесь написано.

Илия отложила пергамент в сторону, и взяла меня за руки — так тепло, по-матерински.

— Конечно, я помогу тебе, — сказала она. — Но не сейчас, дорогая. Бал уже через два дня, а у меня ещё столько дел! Давай договоримся так. Сразу после бала я возьмусь за расшифровку пергамента. Хорошо?

— Хорошо, — сказала я, заставляя себя улыбнуться. — Спасибо вам.

— Вот и славно, — Илия обняла меня, прижала к себе. От неё пахло розами и чем-то тёплым, почти родным. — Ты моя хорошая. Я обязательно помогу тебе.

Она отпустила меня и уже взялась за дверную ручку, но вдруг остановилась.

— Сибастиана... — сказала она, не оборачиваясь. — Ты никому не показывала этот пергамент?

— Нет, — ответила я. — Только вам.

— И не показывай, — голос её стал чуть жёстче. — Сейчас в академии неспокойно. Храни его в надёжном месте. Прямо сейчас спрячь.

— Хорошо, — ответила я и вышла.

Как-то неудобно было и дальше отвлекать ее.

На плечи жен лорда ректора ложилась подготовка к балу. Это ее обязанность, к которой леди Илия относится более чем ответственно.

Она сказала — после бала. Надо подождать. Не так уж много времени осталось.