Я наливала, подносила, убирала пустые кружки, слушала пьяную брань, отвечала на насмешки, огрызалась на придирки. Обычная работа. Привычная до оскомины.

Но белое платье гостьи не шло из головы.

Каждый раз, проходя мимо лестницы, я невольно косилась наверх. Там было тихо. Это неплохо. Стражники должно быть стоят у дверей леди, охраняют ее покой. Никто из наших забулдыг еще не предпринял попытки подняться. Хотя многие поглядывали в ту сторону.

— Эранда! — рявкнул Убарт. — Зараза криворукая. Посуду мыть! Живо!

— Щаз, — буркнула я, но не тронулась с места.

Тревожно мне стало. Сама не пойму от чего. Вроде я не леди какая-то там, ко всякому привычная. А тут беспокойство захватило меня и не хотело отпускать. Образ леди занял все мои мысли.

— Эранда, лошадь нерадивая, пошевеливайся, — вежливо напомнил о своей просьбе Убарт. Когда невежливо, то затрещины с пинками в дело идут, когда вежливо, то оскорбления.

— Лошадей хотя бы овсом кормят, а я твою стряпню поедаю. До лошади мне еще далеко, — тут же ответила я.

Убарт наверняка не расслышал моих слов. Кто-то из посетителей заржал.

Я поспешно продолжила:

— Бегу подметками сверкая. Только водицы принесу, а то придется твоим элем кастрюли поливать.

Посетители снова заржали.

Убарт скрипнул зубами, но отстал.

Я подхватила ведро, шмыгнула к двери. Про меня и думать тут же забыли. Хорошо быть неприметной.

Я вышла на улицу,

Ведро поставила к стене, подальше от крыльца, чтобы кто-нибудь ненароком не споткнулся и не устроил скандала. Убарт потом за разбитые носы гостей и мой собственный нос разбить может. Случалось уже такое.

На улице дышалось легче. Не потому, что воздух здесь был чище — какое там, из таверны прет зловонием, да еще и конский навоз повсюду разложен и солома отлично преет. Просто народом не воняло. И орать никто не орал.

Неподалеку стояла карета с золотым гербом на дверце. Колеса высокие, рессоры — не чета нашим телегам, что каждые две версты чинить надо. Лошади вороные, холеные. Кучера не было видно, может в таверну зашел? Не знаю, не заметила его.

Я покачала головой и толкнула неприметную дверку. Черный ход.

Тут все скрипит, петли ржавые, половицы трещат. Я поднялась наверх, стараясь ступать неслышно, разумеется, настолько неслышно, насколько это возможно.

Второй этаж встретил меня полутьмой — в честь приезда знатной леди, Убарт зажег единственный светильник на стене, но тот больше чадил, чем давал света. Пахло пылью. Здесь не проветривали никогда. Хозяин считал это излишним, кому надо может и до улицы добраться, чтобы подышать.

Стражников у двери в комнату леди не наблюдалось.

Сгинули куда-то. Может, вниз спустились, к столу? Или во двор вышли воздухом подышать, газы пустить...

Я выругалась сквозь зубы.

Беспокойство где-то внутри возросло.

Да, что же такое-то? Я уже давно разучилась тревожиться, а тут прямо тряслось все внутри.

Я приоткрыла дверь. Лишь маленькую щелочку сделала, появилась тонкая полоска света. Значит, внутри светильники горят. В нос ударил запах духов.

— Госпожа? — позвала я тихо.

Тишина.

— Леди? Вы там?

Ни звука.

Я побольше раскрыла дверь.

Леди лежала на кровати, ее белое платье колыхалось красивыми складками.

Она не спала. Глаза ее были открыты, но не смотрели — светились, как фонари. Свет такой пугающий, магический. Я однажды на ярмарке колдуна видела, так он вот такой свет щелчком пальцев вызвал.

Дыхание было хриплым. Словно она храпела, как Убарт после пьянки.

— Эй! — Я подскочила к ней. — Эй, леди, вы чего? Вам плохо?

Она повернула голову. Посмотрела на меня — и я увидела в ее глазах дикий ужас. Никогда еще я такого не встречала. Насквозь пробирал.

Ноги сразу ватными сделались, в груди похолодело, и горло моментально пересохло.

Мне бы сбежать. Вот только ноги не слушались.

— Ты... — прошептала она. — Ты кто?

— Служанка, — поспешно заверила я.

Губы ее дрожали, пальцы скребли простыню, словно она пыталась ухватиться за что-то, что ускользало. Наконец она подняла руки.

— Все забирай. Все тебе. Езжай. Остерегайся Аклита. — Ее пальцы зашевелились, и вдруг в воздухе возник образ.

Сначала я подумала, что это дым — от светильника, светильники у нас частенько чадят. Но вот дым от них не светится изнутри.

А этот — светился, и преображался.

Еще миг и появился образ мужчины. Яростного, сжимающего губы в тонкую ироничную линию. Волосы отброшены назад. Глаза янтарные с вертикальными зрачками, смотрят пристально.

Дракон!

Дракон в человеческом обличии.

Драконы в нашу таверну не заглядывают, мы для них слишком ничтожны. А если вдруг я встречу одного из них, то попытаюсь сделаться еще неприметней. Люди для них лишь прислужники, а таких как я, они и за людей не считают.

Образ не двигался. Повисел в воздухе, посмотрел на меня пустыми золотыми глазами и исчез.

— Леди, вы не поняли. Я служанка, — пробормотала я. — Мне этот ваш Асклит совсем не нужен. Я зашла сюда...

— Возьми, — выдохнула леди.

Она сорвала перстень со своего пальца. Я и не заметила его раньше — крупный, золотой, с черным камнем, который пульсировал. Пульсировал в такт ее дыханию.

Перстень тянул к себе.

Я ощутила, как воздух между нами потеплел, что-то невидимое обхватило мою руку, и подтянуло к кольцу.

— Надень, — повторила леди, и голос ее сорвался на шепот. — Надень... скажи... что это ты... Прошу...

— Что значит — что это я?

— Возьми. Теперь он твой, — прошептала леди.

Я не хотела брать. Магические подарки от богатых леди слишком опасно принимать. Потом непременно аукнутся всякими неприятностями.

Но вдруг перстень очутился на моем пальце. Я и сама не поняла, как это произошло, словно он сам запрыгнул. И в тот же миг я почувствовала, как что-то чужое втекает в меня, заполняет каждую клеточку, проникает даже в мысли.

Я хотела закричать, но голос не слушался.

Тяжелое кольцо на миг сдавило палец, а потом его пульсация изменилось, оно стало улавливать мое дыхание.

— Вот и все, — прошептала леди. — Все забирай. Твой черед. Ты должна ехать. Но бойся Асклита, он учует тебя.

Ее глаза погасли. Лицо сделалось спокойным. И в тот же миг ко мне вернулась способность двигаться.

— Вы чего? — спросила я. — Не помирайте тут. У нас помирать запрещено.

На лице леди появилось улыбка, а тело начало мерцать.

Сначала я подумала, что мне показалось. Глаза протерла. Но оно мерцало, и постепенно мерцание становилось все тише, а тело прозрачнее, словно кто-то стирал его с этого мира.

Через несколько секунд на кровати остались только смятые простыни.

И перстень на моем пальце перестал мерцать. Вот только не исчез, в отличие от леди.

Оглушенная произошедшим я стояла посреди комнаты.

Раздался стук в дверь.

— Леди Сибастиана, у вас все в порядке? — послышался голос стражника.