— Рад видеть вас, прекрасная госпожа. Готов служить вам до гробовой доски, — Убарт поклонился настолько низко, насколько позволил его толстый живот.

Мда... Не думала, что он так говорить умеет. По местным меркам это просто поток изысканных комплиментов. А девица поежилась, кажись, для нее такая речь грубоватой была. Она бросила взгляд на стражников, как бы ища помощи, но потом нашла в себе силы улыбнуться.

— Я еду в академию невест, — заговорила гостья. Вот, окаянные духи! даже голос у нее был красивый. Мелодичный такой, словно музыка какая-то. Никогда еще такого не слышала. — Но мы заблудились. Можно у вас переночевать?

Ух вот ведь оно что. Ну, конечно. Такая богатая красотка должна учиться в академии невест, чтобы потом получить шанс выйти замуж за одного из драконов. Драконы-то они себе лучшее хватают, только тех берут, кто смог хорошо обучиться, на других девушек даже не глянут. А стать женой дракона — это великое счастье.

— Самые лучшие покои для госпожи, — глупо улыбаясь заявил Убарт. Втрескался он в эту красавицу что ли?!

На его прожженой расплывшейся физиономии вдруг появилось что-то светлое. Чистое и легкое выражение. Никогда не видела такого.

Ничего себе, как эта красотка воздействует.

— У нас лучшая комната свободна, окна в сад, постель свежая, простыни вчера только сменили...

Вчера сменили. Ага. Я эти простыни стирала и застилала. Обычных гостей у нас чистым бельем не балуют. Сам на простыне поспал, и проваливай, дай другому постояльцу тут отдохнуть. Никто из гостей не возражал, многие из них никогда раньше вообще постельным бельем не пользовались. Из уважения к такой роскоши лишь только изредка в эти самые простыни сморкались. Ну, а через полгода снова приходилось их стирать.

— Проводите, леди Сибастиану, — гаркнул стражник.

Убарт чуть не лопнул от счастья, что может и дальше на эту красавицу любоваться. И до самой двери ее вести.

— Сию минуту! Лично провожу! Лично!

Ох, а кто же еще. Тут в таверне кроме него и меня работников-то и нет. Ни один дурак, кроме меня тут работать не сможет.

Он засеменил к лестнице, дородным задом освещая путь. Девица за ним — белое платье шелестит, тонкие босоножки почти не касаются ступеней. Стражники за девицей.

Я проследила взглядом, как они поднимаются по лестнице, и покачала головой.

Двое. Всего двое.

Дурочка.

Не справятся с нашими постояльцами, если те вдруг захотят к девице подкатить.

Я в этой таверне десять лет разносила эль, слушала пьяные разговоры, соскребала кровь с пола после особо веселых ночей. И знаю, что будет дальше.

Сейчас гости провожают глазами белое платье, делают глоток — и начинают шептаться. Еще пару-тройку часов посидят, помозгуют, как поступить. А потом начнут вставать, потягиваться и потихоньку наверх пробираться.

Я вздохнула.

Не справятся с ними два стражника.

Убарт получит свои деньги утром, девица зареванная уедет в своей карете, начисто лишенная и чести девичьей, и своих вещей. Будет зализывать раны, и больше никогда не сунется в такие места. Да и в академию невест ее не примут. Туда только неиспорченных девок берут — драконом все лучшее подавай. А если с ней позабавятся тут, то и путь в счастливое замужество будет закрыт.

Ладно. Не моя забота. Мне до утра кружки намывать, а там — если повезёт — завалюсь спать...

Или все-таки мое?!

Не хорошо ее так оставлять.

Наивная дуреха и не подозревает, куда забрела. Вон она какая хрупкая и ранимая. Небось ей только цветы дарят, да комплименты говорят, не думаю, что она когда-то грубость слыхала в свой адрес. Явно только с высшим обществом дело имела, может, даже с какими-то драконами знакомство водит. Драконы с высшей знатью-то общаются, не слишком охотно, но общаются.

Надо бы предупредить, чтобы бежала отсюда пока не поздно. До города недалеко, если сядет в свою карету... или на чем она там приехала, то за пару часов и домчит.

Я взяла поднос и пошла к стойке, стараясь не думать о белом платье, которое светилось в темноте. И о глазах, которые успела заметить мельком — испуганные.