В эту ночь мне приснился какой-то бред.

Пустой зал, на стенах висят зеркала, созданные изо льда. И в каждом отражаюсь я, в смысле, что не просто я, а две меня. Первая — забегавшаяся служанка Эранда: волосы свисают сосульками, серое платье покрыто всеми видами грязи, взгляд как у испуганного перед разделкой кролика. Вторая — леди Сибастиана во всей своей красоте: локоны струятся, платье переливается, взгляд нежный и уверенный.

— Ты — это я, — шепчет одна.

— Я — это ты, — добавляет другая.

Золотая искра между ними — бац! — они сливаются в одну девушку, но я не успеваю разглядеть ее, она исчезает. И тут же в центре зала возникает кубок Лейры. Пустой. А потом наполняется ярко-алой кровью.

Я проснулась с криком, во рту появился металлический привкус. Прикусила губу во сне.

Жуть какая-то.

Перстень на пальце нагрелся. Он грелся в прошлый раз, когда я вдруг обрела красивое тело леди Сибастианы. А вот теперь странный сон и снова повышение температуры перстня. Я подула на него, ничего не изменилось. Надеюсь, что как и в прошлый раз сам постепенно остынет.

Никогда не умела разгадывать сны. Что это сейчас было предупреждение о следующей жертве, или угроза из прошлого?

Слияние нас с Сибастианой в кого-то еще, жаль, что я не смогла разглядеть в кого именно.

Спать больше не хотелось.

Провалялась в постели до рассвета, размышляла о странном сне, поглядывая на вторую, пустую кровать. Ко мне так никого и не подселили после смерти соседки. Кровать была застелена, сверху лежал крошечный платочек, который она оставила, даже вещи ее пока не забрали.

Вроде, должны приехать ее родители, чтобы поговорить с ректором и забрать все.

Как только прозвенел звонок, означающий побудку, я вскочила. Оделась и перед завтраком отправилась в большой зал.

Привычка, знаете ли!

Кубок преспокойно стоял себе в нише, побулькивал кровью. И почему же ее до сих пор никто не вылил?! Если это чья-то дурная шутка, то почему профессора не спешат убрать все? Ведь не может быть, что шутник (шутница) каждую ночь заново подливают кровь!

— Всё ещё там? — раздался голос у плеча.

Я подпрыгнула. Атиния. Как кошка подкралась.

— А ты ждала, что кровь исчезнет? — спросила я.

— Ждала, — вздохнула Атиния. — Тревожно как-то. Вроде, никто больше и не умер, а невольно ждешь следующую жертву.

Я посмотрела на кубок. Потом на неё.

— Пошли завтракать.

Я с аппетитом слопала и кашу, и омлет, которые тут готовили чрезвычайно вкусно. Атиния ела уныло, с трудом глотала кусочки. Остальные девушки потихоньку подходили, рассаживались за столами, но тоже особым аппетитом никто из них не отличался.

Атиния наклонилась ко мне:

— Говорят, сегодня новый предмет. «Основы этикета для будущих жён». Ведёт лорд Астери.

— Астери? — переспросила я. — Звучит как-то чудно.

— Тише ты! — Атиния оглянулась по сторонам. — Он дальний родственник самого ректора. И говорят, он очень... обходительный.

—Это как? Вежливый, что ли?

— Это значит, что он умеет говорить комплименты, — шепнула Атиния.

— А еще такой красавчик, — отозвалась девушка, сидевшая за соседним столом. — Но у него уже есть восемь жен.

— Вполне может еще двух взять, — вздохнул кто-то.

Девушки вокруг радостно зашушукались. У кого-то даже щёки порозовели.

«С ума посходили, — подумала я. — Очередной дракон — очередная истерика».

К нам с тарелкой каши подошла Эридика. Та самая, которая смеялась над моим почерком, над моей улыбкой, над моей провинциальной душой. Сегодня она была в платье цвета воронова крыла — траур, что ли, по Люмелии? Или просто чёрный ей к лицу?

Вероятно, просто решила привлечь к себе внимание. Все девушки одеваются в светлые тона, а она в черном.

— Сибастиана, — начала она. — Мы должны держаться вместе. Будем проявлять женскую солидарность.

Неожиданное заявление.

— А пять минут назад женская солидарность приказывала твоим подружкам шептаться у меня за спиной? Ты хихикала, когда увидела, как я ем кашу.

— Я и сама люблю кашу, — Эридика указала на тарелку, которую держала в руке.

Однако я заметила, что она не съела ни единой ложки. Неужели, ей так сильно нужно подружиться со мной, что она схватила эту тарелку? Или она подошла, чтобы посмеяться?

— Я согласна поддерживать солидарность, — усмехнулась я. — Садись рядом, съедим кашу и станем лучшими подружками.

Она скривилась, потом выдавила из себя улыбку.

— Ты знаешь, я заметила, с каким аппетитом ты кушаешь и принесла тебе еще одну порцию. Это тебе. Я сама уже наелась.

Вот как?! Значит, пришла посмеяться. Ну что же, посмотрим кто кого.

— Милая Эридика, а я заметила, как ты схватилась за тарелку каши, и поняла, что тебе важней поесть. Поэтому с радостью отдам тебе мою порцию. — Я разыскала на раздаточном столе нетронутую тарелку каши и протянула ей. — Кушай в честь нашей солидарности.

— Это так мило, — пробормотала она. — Мне уже пора готовиться к лекции, вчера ничего не успела сделать.

Она развернулась и спешно покинула столовую. Ее подружки выглядели расстроенными, надеялись посмеяться надо мной, а не вышло.

Атиния вздохнула.

— Не верь ей. Она тебя ненавидит.

— Как я могу не верить? — удивилась я. — Ведь мы обе так любим кашу.

— Я серьёзно, Сибастиана.

— Ладно, — сказала я. — Буду спать с ножом под подушкой. Пошли на лекцию, посмотрим на родственника ректора.