Меня кто-то расталкивал самым наглым образом… хотя нет, не самым. Самым наглым образом меня будили раньше, в таверне просто скидывали с кровати. А сейчас лишь трясли так, что мозги готовы были выскочить.

— Сибастиана! Сибастиана, вставай! Завтрак через час!

Я открыла глаза. Надо мной стояла какая-то девица в розовом халате, с заспанным лицом и растрепанными волосами.

— Твоя соседка ушла уже? — спросила она. — Мне сказали всех привести на завтрак.

Я села на кровати.

— Люмелия? Она... — я умолкла, пока не проболталась про бдение. Лучше поменьше болтать, о том, что мы поменялись наказаниями. — Она куда-то ушла.

Кровать Люмелии аккуратно застелена, явно на ней никто не спал. Люмелия вообще не возвращалась.

— Может, она в столовой? — предположила девица. — Завтрак скоро. Пойдем, мне сказали, всех привести.

Я натянула первое попавшееся платье из шкафа. Серебристое с кружевами на рукавах. Провозилась достаточно долго, ладно хоть Атиния — девица, которая меня разбудила, помогла со сложной шнуровкой.

Мы спустились в столовую.

Здесь уже было людно. Девушки шумели, смеялись, звенели вилками. Пахло беконом, тостами, кофе и фруктами. Невероятно вкусно. Хотелось накинуться на еду, вот только… Люмелии в столовой не оказалось. А это существенно снизило мой аппетит.

Куда она вообще могла деваться?

Может, она уснула там во дворе? Хотя нет, Люмелия слишком изнеженная, нигде кроме как в пуховой перине спать не будет. Хотя, может и в самом деле, добдела до того, что и во дворе где-то прикорнула.

Надо бы ее разыскать, пока тут все не переполошились.

Я побрела во двор, обошла главный корпус, заглянула в сад. Никого.

— Люмелия! — крикнула я. — Люмелия, ты где?

Тишина. Только ветер в ветках.

Я пошла дальше. Еще раз обошла весь двор, разыскала хозяйственную часть, на всякий случай обошла ее. И вдруг в закутке между старыми бочками увидела торчащее розовое платье. И в самом деле уснула, да еще и в таком месте, куда при свете дня ни за что бы не сунулась. Вот ведь, богатые девицы!

— Люмелия! — я побежала к ней, споткнулась о какой-то камень, чуть не упала. — Люмелия! Ты чего здесь? Мы уже завтрак...

Я остановилась.

Она лежала на земле. Глаза открытые, но пустые. Белесые, как у тех рыбин, что Убарт приносил с утреннего улова и швырял на стол.

Я опустилась на колени. Потрогала ее за плечо — холодное и твердое. Она задеревенела вся. Наглая и яркая, теперь покорно лежала и незряче уставившись в небо.

— Люмелия, — прошептала я. — Ты чего? Вставай. Шутки шутками, но это уже не смешно. Завтракать надо.

Она не ответила.

И тогда я закричала.

Я не помню, что именно кричала. Кажется, звала на помощь. Голос срывался, переходил на хрип, но я не могла остановиться.

Я смотрела на Люмелию. На ее белое лицо. На синие губы. На глаза, которые еще вчера сверкали от злости, а сегодня смотрели в никуда. И не могла поверить, что это происходит на самом деле.

Внезапно раздались тяжелые уверенные шаги. Так ходят те, кто привык, что ему уступают дорогу.

Я обернулась и увидела Асклита.

Черная мантия струилась по ветру, волосы растрепались. Глаза горели золотым огнем.

Он смотрел на Люмелию.

Его лицо стало меняться. Челюсть сжалась, глаза сузились, ноздри раздулись.

— Что здесь...

Он не договорил, подошел, наклонился, приложил пальцы к ее шее.

— Мертва, — сказал он.

Меня поразило, насколько ровно звучал его голос. Будто он каждый день находит мертвых девушек в закутках академии. Равнодушие.

Впрочем, чего еще можно ожидать, он же дракон, для него люди более низкие существа. Конечно, жаль лишиться одной из учениц, но в целом, расстраиваться не чего.

— Что произошло? — спросил он.

— Я... я не знаю, — выдохнула я. — Я пришла. Она лежала. Я... Мы... мы менялись заданиями. Она должна была стоять на бдении, я — мыть полы. А она...

— Вы нарушили приказ воспитателя.

— Она не хотела мыть полы! — закричала я. — Она была изнеженной, глупой, но... она не заслужила...

Я осеклась, понимая, какую глупость несу.

— Не двигайтесь, — сказал он. — И не трогайте ничего.

Он провел рукой над лицом Люмелии. Я видела, как его пальцы замерцали, как воздух между ними и ее кожей начал искрить.

— Выжжена, — сказал он. — Досуха. Такое могли сделать только...

Он не договорил. Выпрямился. Посмотрел на меня.

— Вы видели кого-нибудь поблизости?

— Нет, — ответила я.

Он кивнул, не глядя на меня. Сосредоточенно, как охотник, который взял след и боится его потерять, снова склонился над телом. Пальцы его все еще светились тревожным светом, который мерцал над Люмелией, перетекал с плеча на руку, с руки — на лицо.

Я не понимала — что он делает. Пытается вернуть ее к жизни? Или понять, кто забрал эту жизнь?

— Лорд ректор...

Голос Мамзеты раздался откуда-то сбоку. Я даже не заметила, как она подошла. Серая, бесшумная. А глаза — вытаращенные, круглые — блестят на бледном лице. В ее взгляде был откровенный ужас.

— Как же так? Почему же это?

— О, духи... — из-за спины Мамзеты выглянула Атиния. — О, всемогущие духи...

Она закрыла лицо руками. За ней пришли другие девушки. Кто-то ахал, кто-то всхлипывал.

— Ее убили? Кто?

— А вторая — та, с которой она поселилась. Сибастиана.

— Она нашла ее. Это она кричала.

— Может, она...

— Тишина, — сказал Асклит.

Голос его прозвучал негромко, но все смолкли.

Пальцы его перестали светиться. Он опустил руку и посмотрел на нас.

— Магический след пустой, — сказал он.

Я не поняла, что это значит. Вероятно, убийцу Люмелии будет не так легко найти. По заполненному следу можно было бы отследить убийцу.

— Осталось разобраться, почему она тут гуляла одна ночью, — продолжил Асклит. — Леди Сибастиана, Мамзета, пройдите в мой кабинет.