— Рэй, мне правда жаль, что так вышло с Барбарой, — сказал Джон. — Я это моя вина.

— Нет, — сказал я, и слово чуть не застряло у меня в горле. — Нет, тебе не нужно передо мной извиняться. Это я должен...

— Не стоит, — сказал Джон. — Не надо.

— Нет, я хочу сказать, что я никогда перед тобой не извинялся.

— Рэй, — рассмеялся Джон. — Не надо. Я не хочу, чтобы ты извинялся, ладно? Мне все равно. Посмотри на меня. — Он отступил, чтобы я мог видеть его целиком. — Теперь все по-другому. Верно?”

Мы оба обернулись на звук открывающейся раздвижной двери в дальнем конце "Саваны". Через несколько секунд из-за переднего крыла вышли мужчина и женщина. Женщина была высокой и худощавой, с короткими волосами и в одежде в стиле секонд-хенд. Мужчина был чуть выше ростом, но сложен как полузащитник университетской команды. Он держался настороженно и стоял слишком близко к женщине, как будто она была его любимой игрушкой и он боялся, что кто-то другой ее сломает.

— Привет, — сказал Джон. — Это мои друзья, Эхо и Пейтон. Вечеринка закончилась, вот так сюрприз, так что мы заедем за моей девушкой и поедем дальше. Поехали с нами, Рэй. Я хочу отпраздновать со своим старым другом.

— Больше никого не застрелят, да?

Эхо рассмеялась. Ее голос оказался ниже, чем я ожидал.

— Вот поэтому мы и уезжаем, чтобы сбежать от этого безумия.

— Это не единственная причина. — Джон указал на меня фотографией в рамке. — Поехали с нами, чувак. Пожалуйста.

— Ну, если ты собираешься сказать "пожалуйста"... — я направился к фургону, следуя за Пейтон и Эхо, которые шли впереди, пока Джон забирался в кабину. Все улыбались, даже Пейтон, которая, казалось, нечасто улыбалась.

Единственными стульями в задней части фургона были виниловые скамейки без ножек. Пейтон и Эхо сели на скамейку у задней двери, а я на ту, что стояла сбоку. Пол был завален обертками от бургеров. Валовой. Я повернулся к Джону, чтобы сказать, что ему нужен мешок для мусора, и увидел, что он сидит в инвалидном кресле.

— Вот черт.

Джон повернулся ко мне.

— Эй, не волнуйся, Рэй. У меня не было времени поменять его на кресло с педалями газа и тормоза. То есть сейчас оно мне не нужно, но кому-то другому пригодится.

— Думаешь? — спросила Эхо с заднего сиденья. Джон рассмеялся.

Какое-то время мы ехали молча. Переднее пассажирское сиденье было пустым, но никто не предложил мне сесть туда, так что я просто сидел и слушал по радио какой-то трип-хоп, которого никогда раньше не слышал.

Через двадцать минут фургон замедлил ход.

— Да вы шутите, — сказал Джон и выключил музыку.

Я вскочил на ноги, чтобы выглянуть в окно, но Эхо оказалась проворнее. Через её плечо я увидел толпу на тротуаре, освещённую мигающими полицейскими огнями. Люди маршировали взад-вперёд, размахивая самодельными плакатами. На ближайшем плакате было написано "Исцеление, а не нажива". Я не стал смотреть на остальные.

По другую сторону жёлтой полицейской ленты стояла вторая, меньшая группа людей, сбившихся в кучку, словно для защиты. Они столпились у входа в огороженное лентой здание. Над дверью висела табличка "Физиотерапевтический центр Хиллтоп". Одна из женщин обняла пожилую соседку, затем отделилась от группы и подбежала к фургону.

Эхо наклонилась и открыла для неё пассажирскую дверь. Крошечная женщина моего возраста с вздёрнутым носом и копной тугих каштановых кудряшек запрыгнула в фургон. Она перегнулась через сиденье и быстро чмокнула Джона в щёку.

— Нас закрывают.

— Из-за того, что мы сделали? — спросил Джон, его голос звенел от возмущения.

Эхо обняла ее.

— О, милая, мне так жаль.

Джон взял ее за руку. Я отступил на шаг на случай, если Пейтон захочет присоединиться к объятиям, но кудрявая женщина высвободилась и посмотрела мне в глаза.

— Вы, должно быть, Рэй. Я Мэйси. Джон так много о вас рассказывал. Я рада, что вы решили приехать. — В ее тоне было что-то поразительное, как будто я был самым интересным человеком на свете. Она могла бы быть политиком. — Как прошла вечеринка?

После этого в машине стало тихо. Пейтон перебралась с задней на боковую скамейку, вероятно, чтобы быть поближе к Эхо. Я пересел на заднюю скамейку, а Джон выехал на дорогу, и Эхо начала рассказывать о том, что произошло на лужайке. Я пригнулся и уставился в заднее окно, пока мы отъезжали.

Там, посреди толпы, стоял Уолли Кинг, совершенно неподвижный.

— О боже! — воскликнула Мэйси, сидевшая на переднем сиденье. Я обернулся и увидел в зеркале заднего вида лицо Джона. Он приложил указательный палец левой руки к губам, призывая ее к тишине, а потом подмигнул. Она оглянулась на меня, явно расстроенная, но замолчала.

Джон снова положил левую руку на руль. Я устроился на скамейке и стал наблюдать за ними. В обычной ситуации я бы не стал возражать, если бы кто-то из моих друзей не хотел говорить при мне о чем-то важном. Это нормально. Но сейчас здесь были полицейские, не говоря уже о перестрелке. Мне нужно было быть осторожным в общении с этими людьми.

Мэйси вздохнула.

— Милая, ты не против?

— Вовсе нет, — ответила Эхо. Она достала из-под сиденья Джона небольшой футляр, открыла его и вынула две половинки флейты.

— Что-нибудь весёлое! — сказал Джон, когда она соединила их. — Мы всё ещё празднуем. Ничто не помешает этому празднику.

Она начала наигрывать весёлую мелодию, от которой я вспомнил о зелёных лугах и парнях в зелёных кедах, хотя музыка прерывалась из-за каждой выбоины на дороге, нарушая общее впечатление. Мэйси взяла с приборной панели бумажный пакет и достала оттуда немного сыроватой на вид картошки фри.

Мы проехали ещё немного, и я почувствовал, что машина резко сворачивает и сбавляет скорость, въезжая на парковку.

— Да, чёрт возьми, — сказал Джон. Эхо убрала инструмент, и через несколько секунд Джон заглушил двигатель и включил стояночный тормоз.

Все вышли из фургона. В холодном ночном воздухе я видел своё дыхание. Джон обнял меня за плечи.

— Подожди, ты ещё не видел, что я для нас приготовил.

Мэйси схватила его за запястье и оттащила в сторону, а Эхо встала на его место, оказавшись достаточно близко, чтобы привлечь моё внимание. Это была очень своевременная рокировка, как будто её спланировали заранее.

— Ты большой фанат бейсбола? — спросила Эхо.

— Раньше был. — Мы приехали куда-то за город. В центре парковки стояло большое здание, похожее на огромный спорт-бар. Джон выбрал место в глубине, рядом с несколькими "Хондами", "Тойотами" и "Фордами", не самыми дорогими моделями, но очень ценными, если разобрать их на запчасти. Но я больше так не делаю.

— Мы провели часть дня на поле рядом с домом Джона. Он отбивал мяч, а мы за ним бегали. Я понимала, что ему это нравится, но...

Я рассмеялся и оглянулся через её плечо. Джон и Мэйси разговаривали очень тихо, почти шёпотом, пока она рассматривала его руку с девятью пальцами. Пэйтон стоял прямо за нами с Эхо, и он уже не улыбался.

— Должен признаться, я потерял к этому вкус. Давненько я не болел за какую-нибудь команду.

— Ну, так нельзя! — сказал Джон, врываясь к нам. — Рэй, десять минут, это всё, о чём я прошу. Десять минут, и ты снова будешь готов выйти на поле с "Маринерс".

Мне понравилось, как он мне улыбался. Мне стало от этого хорошо.

— Черт возьми, ты можешь взять одиннадцать.

Все рассмеялись. Эхо прыгнула к Пэйтону и обхватила его мускулистую шею руками, а он одной рукой поднял ее над землей, пока мы шли. Мэйси подошла к Джону и встала с другой стороны от него. Я был лишним, но меня это не смущало.

Внутри было темно и просторно. Из-за грохочущей музыки с трудом можно было расслышать звон и лязг десятков игровых автоматов. Джон повернулся к Мэйси и прокричал сквозь шум: "Еда!" Она, Эхо и Пэйтон прокричали в ответ то же самое и направились к узкой стойке в задней части бара.

Джон взял меня за локоть.

— Пойдем! Пора домой! — Он потащил меня через бар к задней двери.

Там стоял крепкий обшарпанный стол для пикника, прикованный цепью к задней стене здания. Рядом с ним тянулся высокий забор из рабицы. Он был футов двадцать в высоту, и с дальней стороны на него были натянуты огромные полотнища брезента. Потом я заметил, что у забора есть крыша, как у вольера для жирафа. Клетка.

Я уже собирался разозлиться, но тут заметил на одном из концов забора какой-то механизм. Джон протянул мне алюминиевую биту с подставки.

— Ну и что ты об этом думаешь?

Я не смог сдержать улыбку, принимая биту.

— Здесь довольно холодно. Даже профессионалы не играют до весны.

— Да пошли они. Я собираюсь провести здесь всю зиму. Может, даже попробую попасть в команду "Милуоки".

— Отличный способ избавиться от новостных фургонов.

Джон рассмеялся и взял с подставки вторую биту. Задняя дверь открылась, и Мэйси, Эхо и Пейтон вынесли на стол для пикника огромное количество еды. Они расставили красные пластиковые корзинки с картофелем фри, бургерами и жареными куриными стрипсами и принялись за еду. Женщины набросились на курицу так, словно умирали от голода, и чавканье, которое они издавали, было отвратительным.

— Ого, — сказал Пейтон. — Голодна, детка?

Он достал из кармана шейкер и посыпал картофель фри бледно-белым порошком. Мэйси и Эхо отпрянули от него, зажав носы и хватая ртом воздух.

— Боже! — воскликнула Эхо. По её щекам текли слёзы. — Ты и твой чесночный порошок.

— Что? Это очищает мою кровь.

Я смотрел, как Мэйси и Эхо вытирают слезы, пытаясь понять, не притворяются ли они, чтобы вывести Пэйтона из себя. Не похоже, но я стоял почти между ними и ничего не чувствовал.

Джон схватил со стола бургер.

— Ты первый, дружище.

Я вошел в клетку и встал рядом с питчерской горкой. Ночь была холодной, как и я сам. И все же мне было приятно снова оказаться здесь после стольких лет. Это было священное место.

Джон бросил жетон в прорезь для монет, и питчерская машина начала жужжать. Это было вращающееся резиновое колесо с устройством для подачи мячей. Мячи летели быстро, без предупреждения.

— Я давно не тренировался, — сказал я. — Я даже не разогрелся.

— Никаких оправданий! — крикнула Мэйси. — Если ты отобьешь все мячи, я познакомлю тебя с одной из своих подруг.

Я поднял на нее глаза как раз в тот момент, когда мимо пролетел первый мяч. Все засмеялись. Эхо наклонилась к решетке.

— Похоже, тебе придется довольствоваться лосьоном для рук и старым носком, да?

— Меня никто не понимает, кроме моих носков.

Второй мяч пролетел слишком быстро, и я замахнулся так поздно, что лучше бы и не замахивался. К третьему мячу я был готов лучше: хоть я и не разогрелся, но все же умудрился отбить его в аут. Это было приятно.

— Аут! — крикнула Мэйси. — Кто-нибудь, помогите этому парню!

Она распахнула дверь и вошла в клетку. По ее лицу я понял, что она шутит, поэтому пожал плечами, отдал ей биту и вышел из клетки.

Следующий мяч пролетел мимо, пока мы менялись местами. Когда Мэйси подошла к питчерской горке, ее поза была совершенно неправильной: ноги на ширине плеч, корпус слишком сильно наклонен вправо. Ее худенькие маленькие руки были слишком низко опущены и слишком широко расставлены. Было очевидно, что она не игрок и не болельщица.

— Бей в верхние углы, — сказал Джон. Следующий мяч полетел еще до того, как он договорил. Мэйси отбила его в верхний левый угол. — В другую сторону, — сказал Джон. Она отбила следующий мяч в верхний правый угол. — В левый угол. — Она отбила. — В правый угол. — Она отбила и его.

Я ошарашенно смотрел на нее. Ее поза и хват были неправильными, но удар был быстрым и пугающе точным. Если бы меня попросили поставить деньги на кон, я бы решил, что меня пытаются обмануть.

— В левый у... нет, в правый угол!

Она попыталась изменить замах, когда мяч полетел в ее сторону, но отбила его на полтора фута правее верхнего правого угла.

— Так нечестно!

Джон засмеялся, и она тоже.

— Скучно! — воскликнула она и, бросив биту, вышла из зоны.

— Моя очередь. — Эхо вбежала в зону и схватила биту как раз в тот момент, когда мимо пролетел еще один мяч.

Я хотел спросить Мэйси, где она научилась так бить, но она подбежала к Джону, обняла его за талию и запрокинула голову, чтобы поцеловать. Я отвернулся от них, подошел к столу для пикника и взял пару ломтиков картошки фри.

Там уже стоял Пэйтон. Я как раз пытался придумать, как спросить его о лекарстве Джона, когда он заговорил:

— Ты гадаешь, почему она со мной.

— Что такое, здоровяк?

— Ты, наверное, удивляешься, почему такая женщина, как Эхо, с таким парнем, как я. Что ж, она со мной. Не забывай об этом.

Одно дело, когда симпатичная девушка заигрывает со мной, но на вызов от такого парня, как Пейтон, нужно было ответить. Если он думал, что заставит меня отступить, его ждал неприятный сюрприз, не говоря уже о парочке сломанных костей.

— Не забывавтьо чем? Потому что я не слушаю, что ты там болтаешь.

Именно это он и хотел услышать. Он встал передо мной и ткнул пальцем мне в лицо.

— Может, тебе стоит прочистить уши, придурок.

— Эй! — позвал Джон. — Что происходит?

Я не сводил глаз с Пэйтона.

— Чувак рассказывает мне, какие у него классные отношения.

Джон повернулся к Пэйтону.

— Опять за своё? Пэйтон, он мой друг, и мы сегодня празднуем. Неужели ты не можешь...

— Я жду!

Мы все повернулись к питчерской горке. Эхо стоял у базы, криво замахнувшись битой, в ожидании подачи.

Пэйтон взял жетон из рук Джона, пробормотал извинения и подошёл к автомату. Джон повернулся ко мне.

— Рэй, прости. Пэйтон классный, не надо его бояться...

— Да ладно. — Я и не боялся. — Смотри. Мне плевать, что говорит Пейтон, и Барбаре тоже. И моим родителям. Мы с тобой долго были друзьями, и то, что случилось, тяжело далось нам обоим.

— Тебе было тяжелее.

— Да, так и было, но знаешь, что могло бы облегчить ситуацию? Если бы рядом был мой лучший друг. Я немного скучал по тебе, дружище.

Я не знал, что ответить. Я вернулся в город, зная, что мне придется помириться с Джоном, но меньше всего я ожидал, что он так легко пойдет мне навстречу. — Я, э-э... у меня так и не было возможности извиниться...

— А теперь и не надо! Серьезно, не надо. Как я уже сказал, теперь все по-другому.

Джон был моим самым давним другом, и у него были все основания меня ненавидеть. Я был у него в долгу, который никогда не смог бы выплатить. Но он вел себя так, будто все это не имело значения. Меня охватила такая сильная волна благодарности, что у меня закружилась голова.

— Ладно, — сказал я. — Все действительно стало по-другому. Ты прав. Итак, Джон... Что случилось? Где ты взял это лекарство?