Кусок шлакоблочной стены рухнул на асфальт за мгновение до того, как это сделал я. Все мое тело подпрыгнуло и ударилось о разбитые шлакоблоки с ужасающей, непреодолимой силой.

Затем я сел. Я был цел и невредим. Ни боли, ни ран. Я не видел стального стекла внутри папки, но чувствовал, как магия вытекает из нее, словно вода из проколотой бутылки.

Я вскочил на ноги и обхватил себя руками, спрятав наручники под рукавами рубашки. По парковке ко мне бежали двое полицейских в форме, держа руки на оружии.

— Вы это видели? — спросил я, отходя подальше от груды обломков. — Эти кирпичи чуть не упали на меня!

Старший полицейский достал оружие.

— Дайте мне посмотреть на ваши руки.

— Боб? — окликнул его младший полицейский. Они оба подняли головы.

Каллин пролез в дыру в стене и высунулся наружу.

— Сэр! — крикнул младший полицейский. — Не прыгайте!

Каллин отпустил шлакоблоки и рухнул с высоты шести этажей на груду обломков. Полицейские отвернулись.

Тело Каллина издало удивительно громкий звук, когда ударилось о землю.

— Отпустите его, — сказал я старшему полицейскому. Я не питал особой любви к полиции, но не хотел, чтобы их убили. — Пусть этот парень уходит.

Прежде чем старший полицейский успел ответить, Каллин встал и начал отряхивать одежду от бетонной пыли.

— Что за черт? — спросил младший полицейский. — Боб, что, черт возьми, происходит?

— Стой на месте, — сказал мне старший коп. Он повернулся к Каллину. — Не двигайся!

Они направились к Каллину, оба с оружием наготове. Каллин сунул руку под пальто.

Я развернулся и со всех ног бросился бежать, чтобы скрыться от выстрелов. Завернув за угол здания, я срезал сломанные наручники призрачным ножом. Стрельба уже стихла, но я понятия не имел, кто вышел победителем. Да это и не имело значения. За мной гнались и копы, и пэры, и я не собирался останавливаться, пока не доберусь до места.

Я старался не думать об этом. Мне нужен был новый рюкзак взамен того, что забрали копы, и сделать это нужно было до того, как снова пойдет дождь. Это было то, на чем я мог сосредоточиться, не теряя самообладания.

Я перебежал через перекресток, оставив наручники в канаве. В такое позднее время на улице не было ни прохожих, ни света в окнах магазинов. В этом районе повсюду были парковки. Даже в такое время я мог бы угнать машину...

Я свернул за угол и врезался в Аннализ. Она пошатнулась и схватила меня за запястье, заставив выронить папку. Она прижала меня к стене и выхватила из моей руки призрачный нож. Затем она подсекла меня, и я упал на колени. Теперь, когда я оказался ниже ее ростом, она обхватила мою голову руками.

— Не дергайся, — сказала она. — Я сделаю это быстро.

— Это Каллин! — закричал я, прежде чем она успела свернуть мне шею. — Каллин наложил заклятие на моих друзей!

Я почувствовал, как напряглись ее мышцы, но она не стала меня убивать. Я ее напугал.

— Каллин? Чушь собачья.

— Я могу это доказать. Вытащи меня отсюда, пока он меня не убил.

Немного помедлив, она отпустила меня. Мне не понравилось, как она на меня смотрела, но это было лучше, чем если бы она свернула мне шею. Она взяла папку и заглянула внутрь. Мне казалось, что несчастнее она уже быть не может, но она смогла.

— Пойдем, — сказала она.

Она сунула мне в карман серую ленту и потащила к мотоциклу. По улице с воем сирен неслась патрульная машина, но она проехала мимо нас, как будто нас и не было.

Аннализ снова усадила меня на мотоцикл. Она завела мотор и помчалась по улице, оставив Каллина далеко позади.

Нельзя сказать, что я был в безопасности. Голова и лицо все еще горели в тех местах, где Аннализ сжимала их. Как быстро я бы умер, если бы она свернула мне шею? В кино это происходит мгновенно, как будто выключают свет, но я подозревал, что это займет какое-то время. Возможно, я бы лежал на тротуаре, не в силах пошевелиться, пока жизнь уходила бы из меня.

Я крепче сжал куртку Аннализ, и она тут же съехала на обочину.

— Держись за меня, — сказала она своим странным детским голосом. — Не дергайся и не пытайся вырваться. Иначе я оторву тебе палец. — Она взяла мою руку в свою. Боже, какая же она сильная. — А теперь расскажи, как ты собираешься доказать, что Каллин призывает хищников.

Внезапно я увидел путь, который поможет Джону и защитит нас всех от существ из Пустых пространств.

Я рассказал ей о заклинаниях, синей бумаге и о том, что Джон снова их применил. Последнее ей совсем не понравилось, но я объяснил, что это единственный способ помешать им вселить в меня какое-нибудь существо.

— Покажи мне.

Я потер руки, чтобы согреть их, но на самом деле мне хотелось поскорее достать из кармана связку ключей. Я схватил куртку Аннализ, и кольцо соскользнуло с указательного пальца. На связке был всего один ключ, но замок, к которому он подходил, сгорел во время пожара.

Мы выехали в город, и я кричал, подсказывая дорогу к дому Мэйси и Эхо. Когда они в первый раз подрались, у Аннализ возникли большие проблемы с Эхо. Я не думала, что она справится со всеми четырьмя сразу.

Мы проехали мимо дома, а потом объехали квартал по кругу, как делал Арне, когда ему нужно было навестить кого-то, кто ему не нравился. Все было тихо. Аннализ припарковалась на углу и потащила меня за собой по тротуару.

Когда мы подошли к дому, я изо всех сил швырнул связку ключей в цельное окно на первом этаже. Аннализ бросилась бежать, толкая меня перед собой.

Она пинком открыла входную дверь и затащила меня внутрь. Я упал на диван, забрызгав руки и лицо холодным соусом от пиццы. Аннализ ворвалась следом, держа в руках по ленте.

Тишина. Если бы Джон и остальные спали, они бы точно проснулись. Но ответа не последовало. Аннализ прошла в столовую, через мгновение вернулась и взбежала по лестнице. Когда она спустилась, то шла уже спокойно.

— Их нет, — сказала она. — Но когда-то они были здесь, так что, по крайней мере, эта часть твоей истории правдива.

Джон и остальные уже уехали. Это означало, что они не позаботятся об Аннализ вместо меня, но, по крайней мере, мне не придётся объяснять, зачем я привёл пэра в дом.

Аннализ вернулась в столовую, и я последовал за ней. Тело лежало в углу.

Я не в первый раз видел труп, но ничего подобного раньше не встречал.

С тела словно содрали кожу. От него остались только застывшая кровь, кости и разорванная одежда. Я понял, что это мужчина, только по ботинкам в углу.

Я подошел ближе, стараясь не наступить в кровь. На полу лежал стеклянный пузырек с крошечными белыми камнями внутри.

— Наркоторговец, — сказал я.

— С этого они и начинают, — сказала Аннализ. — Пройдет совсем немного времени, и они начнут убивать всех подряд, но поначалу они охотятся на тех, кто, по их мнению, этого заслуживает. Это успокаивает их совесть, пока они еще достаточно человечны, чтобы она у них была.

Я посмотрела ей в глаза, злясь на то, что она говорит об этом так спокойно, как будто точно знает, о чем говорит.

— А что ты скажешь в свое оправдание? — спросил я.

— Где это доказательство? — спросила она.

— Вот здесь. — Я отодвинула буфет и с облегчением увидела, что лист синей бумаги на месте. Я протянула его ей.

Она взяла его, сравнила с узором на полу и смяла в комок.

— Это одна из моих синих страниц, — сказала я. Аннализ открыла папку. — Смотри, для того, чтобы наложить заклинание на пятого человека, нужны четыре человека. А их всего четверо.

— Плюс ты.

— Плюс Каллин. Я ещё был в тюрьме, когда они в первый раз наложили это заклинание. Можешь проверить. Видишь эту бумагу? Вчера вечером Джон помог мне собрать эти распечатанные заклинания. Должно быть, он увидел заклинание исцеления...

— Это не заклинание исцеления.

— Ну и ладно. Он увидел его среди моих страниц и положил к себе в карман. Он получил заклинание от меня, а я от Каллина. Каллин от меня, а я от них.

Аннализ хмуро посмотрела на смятую бумагу.

— А в первый раз Каллин наложил заклинание прямо на них.

В её выражении лица было что-то такое, чему я не доверяла.

— Ты уже его подозреваешь, да?

Аннализ сорвала с жилета красную ленту и бросила её у подножия лестницы. Лента вспыхнула, и огонь быстро перекинулся на перила и на сигил, нарисованный на полу.

Затем она бросила в огонь мою папку с синими страницами.

— Нет, не подозреваю, — сказала она, словно пытаясь убедить саму себя. — Где остальные твои копии?

Мы вернулись на улицу, к мотоциклу. На этот раз ей не пришлось тащить меня за шиворот, но она держалась достаточно близко, чтобы вырубить меня, если я попытаюсь что-то сделать. Мы снова сели на мотоцикл и помчались дальше.

Следующей остановкой было местное почтовое отделение, где я арендовал ячейку. На этот раз Аннализ припарковалась прямо перед зданием. Я чувствовал себя подозрительно, разгуливая по пустым ночным улицам меньше чем через час после побега из-под стражи. Может быть, эта серая лента делала меня невидимым. Все правила изменились. Мы вошли в вестибюль почтового отделения.

Я понял, что забыл ключ в квартире. Я собирался повесить его на связку, но так и не собрался. Скорее всего, сейчас от него осталась лишь лужица расплавленного металла.

Но Аннализ ключ был не нужен. Когда я указал на свою ячейку, она огляделась, чтобы убедиться, что в вестибюле никого нет, а затем трижды бросила в дверь крестики, пока замок не сломался.

Внутри лежала моя вторая стопка синих страниц.

— Это оно? — спросила она.

— Это моя последняя резервная копия. Ту, что была у меня дома, ты сожгла.

Аннализ вгляделась мне в лицо. Я лучше умел распознавать ложь, чем говорить ее, но, может быть, мне повезет. Наконец она выдохнула. Напряжение спало, и я понял, что она мне поверила.

— Тебе нужно просмотреть эти страницы, — сказал я. — Я только бегло их просмотрел, но многое осталось для меня непонятным. Может быть, ты найдешь способ снять заклятие, которое Каллин наложил на Джона, и...

Аннализ бросила на страницы крошечный огонек. Они посерели, свернулись и рассыпались в пепел.

— Черт! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидал. — То, что мне было нужно, могло быть прямо там! Прямо там!

— Хватит ныть, — сказала Аннализ. — Все кончено.

— Это был мой последний шанс найти лекарство для моего друга! — Мой голос дрогнул, когда я это произнес. Конечно, у меня был еще один экземпляр книги заклинаний Каллина, но я не успею забрать его у Дункана до того, как Джон снова убьёт. Черт, да пока он доберется до Мэна, пройдет несколько дней.

— Ты не можешь вылечить своего друга, — сказала Аннализ.

— У Каллина должен быть способ снять проклятие, которое он наложил на Джона, — сказал я. У меня не было причин верить в это, но если бы это было не так, надежды не осталось бы, а это было бы невыносимо. — Что мы можем сделать?

— Для начала мы поговорим с Каллином.

Аннализ вывела меня из почтового отделения и вытащила из моего кармана серую ленту. Она села на свой мотоцикл и жестом показала, что я должна сесть сзади.

Мне не хотелось этого делать. Каллин убьет меня на месте, но если я откажусь, Аннализ, скорее всего, убьет меня сама. Хотела ли я прожить еще хотя бы минуту, чтобы прокатиться по городу и быстро подняться на лифте? Я села на мотоцикл.

Через несколько минут мы уже шли мимо стойки регистрации роскошного отеля Каллина к лифтам. Я коснулся повязки под ухом и вздрогнула. Меня вели на казнь.

— Мисс Паулисс?

Аннализ остановилась и повернулась к стойке регистрации. Из-за нее вышел высокомерный консьерж и подошел к нам.

— Что это? — спросила Аннализ.

— У меня для тебя конверт. — Мужчина протянул ей длинный белый конверт. На лицевой стороне было написано её имя, и я с удивлением обнаружила, что почерк мой.

Ой. Я об этом забыл. И не собирался быть здесь, когда она получит этот листок. Я отступил назад, но Аннализ последовала моему примеру.

— Конверт? — спросила она, с подозрением глядя на мужчину.

Консьерж взглянул на меня, но я не хотел вмешиваться в разговор. Мужчина вздохнул и сказал:

— Мистер Фридрих оставил его для вас. — По его тону можно было подумать, что Аннализ его изводит.

Аннализ достала руку из кармана. Я вздрогнул, но в руке у неё не было одной из её лент. Она протянула консьержу двадцатидолларовую купюру.

— Прочтите мне.

Купюра исчезла у него в кармане. Он вскрыл конверт и достал лист бумаги. Я разглядел едва заметный контур глифа, написанного на другой стороне.

Аннализ резко отпрянула, налетев на меня.

Консьерж взглянул на бумагу и вспыхнул.