Два дня Валисия просидела в комнате, отказываясь выходить из неё. Она потеряла всякую мотивацию к действиям, все её мысли занимала Цикелла, которая оказалась намного сложнее, чем хотелось бы. Валисия сидела на диване у пылающего камина и вспомнила, как ещё совсем недавно боялась подходить к открытому огню. Теперь этот страх казался ей сущим пустяком.

Второй раз жизнь сталкивала её с чем-то по-настоящему опасным и при этом почему-то горячим. Сначала огонь, теперь кипяток, и всё это целилось в её лицо. Дипломат не мог выглядеть плохо, внешность в работе играла немаловажную роль. А на её лицо теперь было страшно смотреть. Ожоги не стали выглядеть лучше, несколько раз в день в комнату приходила Шикария и приносила всё новые и новые баночки, медсестра перестала делать перевязки, потому что уже всё должно было начать заживать. Но состояние ухудшалось. Все её друзья говорили, что так не должно было быть.

Шикария даже взяла образцы её кожи и крови, чтобы сделать несколько тестов. Утром Валисия заметила, что лицо начало чернеть. Она не могла на себя смотреть и не понимала, почему продолжает сидеть на диване и чего-то ждать. Всё её естество требовало собрать вещи и отступить. Ведь это было бы намного проще.

Ей казалось, что она потеряла цель к существованию. Каких-то полгода назад ей бы и в голову не пришла эта мысль. Она была заряжена действовать до самого конца практически без остановки, но что-то внутри сломалось. Валисия не читала книг и газет, практически не разговаривала, она лишь смотрела на огонь. Или на идеально белый потолок. Она даже спала теперь на диване, чтобы не ходить по комнате.

Мила, несмотря на свою сломанную ногу и повреждённую руку, была намного бодрее и активнее. Она старательно зубрила и готовилась к годовым экзаменам. Крит приносил ей задания и помогал, если мог сказать что-то дельное, что бывало очень редко. Он часто пытался развеселить Валисию и завлечь её в беседу, сидя на полу у кровати Милы. Но она его игнорировала, как и всех остальных.

Вновь в комнату пришла Шикария с несколькими склянками. Она выглядела озабоченной. Голубые волосы привычно взъерошены и убраны от лица очками. Даже не здороваясь с друзьями, она села на диван рядом с Валисией и осторожно размотала её руку. Она почувствовала, как руки подруга напряглись, и она с безразличием посмотрела на свою кожу. На руках тоже появилась чернота.

— Я ведь даже не врач, Сия, — Шикария громко щёлкнула пальцами возле её носа. — Медсестра явно ленится. Пошли в больничное крыло!

Валисия снова перевела взгляд на огонь. «Скорей бы уже всё почернело до конца», — пронеслось в её мыслях. Она только этого и ждала. Относительно лёгкого конца. Шикария что-то прокричала, но она ничего не услышала. Безразличие ко всему захлестнуло её с головой. Различать слова и даже буквы было сложно и неинтересно.

Смерть. Образ, который люди стараются не примерять на себя, боясь накликать беду. То, с чем обычно никто не ассоциирует события в своей жизни. Это слово, которое ставит точку во всём. Что может быть проще, чем взять и закончить всё одним прыжком или, например, глотком яда? Ничего. Но людям всегда страшно узнавать что там, за этой черной пеленой. Ждёт ли их что-то после кончины или их встретит лишь пустота? Ответ на этот вопрос обычно пугает сильнее, чем сама смерть.

Шикария резко повернула голову в сторону балкона. Прилетел Крит, на чьи визиты давно стали закрывать глаза. Он зашёл в дверь, которую теперь не запирали даже на ночь, и отряхнулся, как настоящее животное. Именно это и сказала бы ему Валисия раньше, но сейчас она промолчала. Да и не обратила на него особого внимания.

Мила ушла на дополнительные занятия. Дорога теперь занимала у неё минимум в два раза больше времени из-за фиксаторов на ноге. Но она упрямо шла на занятия, не собираясь терять баллы в личном рейтинге. Влюблённость лишь придавала ей сил. Отношения с Критом дали ей дополнительную мотивацию к учёбе. Ведь исполнить мечту всей жизни с небезразличным человеком, мало кому удавалось.

— Привет! — громко сказал он и подошёл к подругам.

Валисия смотрела на потолок, откинув голову на подушки. Шикария начала активно жестикулировать, показывая ему её руки.

— Она не говорит врачу, что становится хуже. Ты понимаешь, что у неё ткани отмирают, а ей плевать? — её голос дрожал.

Крит нахмурился. Несколько секунд ему потребовалось для принятия решения. Он подхватил Валисию на руки прямо в пижаме, которую она не снимала уже несколько дней, и понёс её в больничное крыло. Шикария быстро следовала за ними, у неё в руках уже был блокнот с заметками, куда она записывала все важные изменения в её состоянии.

Валисия не сопротивлялась. Ей не было до этого никакого дела. Хотя внутри что-то определённо бушевало. Но она не знала, что именно. Ей лишь хотелось, чтобы её оставили в покое.

Шикария злобно что-то бормотала себе под нос. Валисия почти ни слова не разобрала из её тихой тирады, но, честно говоря, она даже не пыталась. Ей было жарко, но жар стал ей привычен. Температура постоянно повышалась, руки и лицо горели огнём, она будто уже становилась драконом. Более болезненным способом, чем рассказывали им на занятиях.

Но кому и какое дело было до боли, когда всё естество требовало прекратить эти душевные муки. Ей больше не хотелось решать чужие проблемы. Пусть даже и двух самых близких для неё людей. Валисия хотела лишь, чтобы всё закончилось как можно скорее. Простое желание и простое исполнение. Ей нужно было лишь решиться.

Она почувствовала на себе чей-то настойчивый взгляд. Отчего-то голова повернулась на этот зов. Её встретили серьёзные и встревоженные золотистые глаза. Ещё совсем недавно этот взгляд что-то означал для неё, но теперь и он стал ей безразличен. Валисия медленно повернула голову и снова уставилась на свои повязки. Никто их не окликнул и не последовал за ними. Крит почти достиг своей цели.

Шикария перестала бормотать, после того, как они неожиданно столкнулись с Уоллесом. Она сильно смутилась, увидев его. Валисия так и не сказала подругам, что именно стало причиной их ссоры. Шикария думала, что у них сложатся крепкие отношения и удивлялась тому, как быстро и резко всё закончилось.

Её усадили на кушетку. Валисии было очень сложно разбирать слова и фразы, поэтому она настойчиво игнорировала все обращения к ней. Шикария говорила вместо неё. Она показывала им раны, объясняла, как давно это начало развиваться, и показывала, откуда именно всё пошло. Шикария передала им блокнот со своими записями и выдохнула, считая, что за дело взялись профессионалы.

Валисия почувствовала множество иголок, воткнувшихся в её тело. Иглы, огонь, вода, чем ещё её собирались мучить? Жизнь всегда преподносила ей сюрпризы. Крики и угрозы расправы, драконы, считающие её шпионкой и нарушительницей, разговор с ректором. Всем от неё что-то было нужно. Даже врачам.

Она ненадолго отключилась. Что важного могло быть в мучительном бытие? Спасение было в бессознательном состоянии, куда она и сбегала каждый раз, когда появлялась такая возможность. Там её преследовали золотистые глаза. Их было множество. Они выражали абсолютно противоположные эмоции.

Но лишь одни выделялись среди всех. Они внимательно следили за каждым её движением и пытались оценить, является ли она врагом. Ей хотелось объясниться с их обладателем, но во сне присутствовали только глаза.

Её постоянно расталкивали и заставляли двигаться. Валисия отмахивалась, но на помощь персоналу часто приходили её друзья. Крит поднимал её с койки, Шикария распрямляла ей руки и ноги. Совместными усилиями у них получалось расшевелить её хотя бы на несколько секунд.

В их разговорах она смогла различить только одно слово. Яд. Но ей было неинтересно, что оно означало и в каком контексте произносилось. Рука практически перестала болеть, но за это, скорее всего, нужно было благодарить лекарства. Ведь чернота продолжала расползаться по чистой белой коже.

Дни тянулись один за другим. В сутках было всего несколько часов, когда она бодрствовала. Остальное время Валисия спала. Усталость не покидала её ни на секунду. Все мысли сводились к тому, что ей хочется отдохнуть. Она заметила, что Мила стала ходить увереннее на своих ногах, у Шикарии немного отросли волосы, но это всё, что она знала об их нынешних жизнях. У Крита она могла различить только блеск глаз. Взгляд был замылен, словно у неё сильно упало зрение.

Шикария в тайне от врачей практически каждый день приносила новые мази и делала пометки в своём маленьком блокноте. Однажды в палате раздался победный крик. Крик Валисии даже удалось заметить. Но кроме копны голубых волос и чёрных очков она перед собой ничего не видела. Поэтому, решив больше не тратить на это силы, она отвернулась к стене и снова заснула.

Следующее утро отличалось от остальных. Она практически смогла различить пальцы на своей руке. Живот скрутило от голода, чего Валисия уже давно не ощущала. Она вдруг поняла, что за всё время, что находилась в палате, её рот не произнёс ни звука. Погрузившись в пучину своих мыслей и переживаний, она отодвинула на задний план свои физические потребности. Ей даже стало страшно от того, что могло её ждать в зеркале.

Медсестра, или большое белое пятно, как видела её Валисия, тихо подошла к ней и сменила капельницу. Она схватила её за халат и попыталась попросить еды. Но получился только хрип.

Женщина вскрикнула и убежала из палаты. Валисия расстроилась, поняв, что никто не собирается дать ей еды. Она попробовала ещё что-то сказать, но у неё не получилось. На миг ей даже показалось, что она забыла, как говорить. Зрение постепенно возвращалось к ней. Валисия смогла зацепиться взглядом за букет свежих цветов на прикроватной тумбе. Но у них словно не было запаха. Или она его просто не чувствовала?

Она не могла вспомнить, когда в последний раз могла осознанно что-то делать или концентрировать своё внимание на определённой вещи. Например, на улице явно уже наступила весна. Когда это произошло? Последнее, что она помнила — это метель. Из-за неё и из-за боли Валисия в тот день не пошла на занятия. Ей было плохо, больно и очень холодно. Сколько прошло времени с того дня?

В палату вернулась взволнованная медсестра. Она привела с собой врача, который широко улыбнулся, встретившись с Валисией глазами. Да, у неё получилось сфокусироваться на нём. Он что-то сказал, но она не расслышала. Да и видела она его нечётко.

Продолжая улыбаться, мужчина подошёл к ней и заставил её следить за его пальцем. Валисия послушно двигала глазами, хоть и давалось ей это с трудом, потому что картинка была нечёткой. Он удовлетворённо кивнул и снова что-то сказал. Валисия покачала головой и хотела показать на своё ухо, но из обеих рук торчали капельницы. Она слышала звуки, но они не складывались в слова.

Врач коснулся своего живота, а затем показал на неё. Валисия активно закивала головой. Так сильно, что у неё даже закружилась голова. Он остановил её и заставил лечь обратно. Врач что-то сказал медсестре, и она убежала из палаты выполнять его поручение. Валисия очень надеялась, что она пошла за едой.

Он сменил раствор в капельнице и широко распахнул окно. В носу засвербило. Лёгкий и неоднозначный запах достиг её. Чувства медленно, но верно возвращались. Она закрыла глаза, но не уснула, как это происходило обычно. Вместо этого Валисия попыталась сосредоточиться на звуках.

Шум. Хаос, который должен распознаваться мозгом как отдельные звуки. Она попыталась нащупать знакомые мотивы и среди гвалта смогла найти тихий щебет птиц. В груди разлилось тепло. Звук, знакомый с детства. Валисия почувствовала, что губы растянулись в улыбке.

Послышался топот. Она открыла глаза и уже в третий раз за день увидела медсестру. Различать чей-то образ тоже было радостно. Женщина выглядела запыхавшейся, в руках у неё была глубокая тарелка. Она что-то сказала доктору и он кивнул.

Медсестра подошла к ней поближе, зачерпнула содержимое тарелки ложкой и протянула к ней. Валисия не сразу поняла, что ей нужно открыть рот. Ложка настойчиво упиралась в её губы. Еда обжигала, поэтому рот приоткрылся сам собой.

Внутрь полилась горячая вязкая еда. Валисия забыла, что это. Она кормила этим своего младшего брата, когда родители уходили в поле. Да и её саму скорее всего кормили тем же самым. Еда была безвкусной, зато горячей. Желудок перестал беспокоить её, почувствовав первые ложки.

Женщина вытерла ей лицо с улыбкой, снова что-то сказала и ушла. Валисия попыталась поднять свою ногу, но у неё не вышло. Хотя она была уверена, что делает всё правильно.

Валисия недоумённо посмотрела на свою ногу. Она не хотела слушаться её, равно как и другая нога. В отчаянии Валисия покосилась на врача, но он лишь успокаивающе погладил её по голове. Ведь он не знал, что именно беспокоит её.

Очередной топот, но он был громче, чем прошлый. Валисия чувствовала вибрации, передаваемые мебелью, и именно так различала его. В дверь влетела девушка с лохматыми голубыми волосами. Она плакала. Шикария подбежала к ней и обняла её за плечи. Врач что-то сказал ей и вышел из комнаты.

Шикария начала что-то говорить, но это было невозможно расшифровать даже по губам. Валисия покачала головой. Настороженно оглянувшись на дверь, Шикария быстрым движением размотала её повязки. Валисия почти вскрикнула, когда увидела свои потемневшие руки. Это зрелище было воистину ужасным. Шикария вытащила из кармана маленькую баночку и быстро растёрла её руки густой мазью, после чего торопливо сменила повязки. Потом она потянулась к лицу Валисии, и она с грустью поняла, что оно вряд ли выглядело лучше. Мазь защипала, и она шикнула на свои руки. Шикария отвлеклась на это движение, но быстро наложила свежую повязку на её лицо.

Облегчение. Вот как называлось выражение лица Шикарии. Ей сложно давались термины, многое попросту вылетело у неё из головы. Валисия почувствовала, как из глаз полились слёзы. Ей было грустно. Даже слишком. Эмоции рвались наружу и не видели перед собой препятствий. Забытие. Такое долгое и беспощадное. В её голове долгое время практически отсутствовали мысли, она чувствовала себя простой оболочкой.

Слёзы словно пробили затычку в ушах. Она смогла различить несколько тихих слов.

— Сия, я так счастлива, что ты плачешь, — надрывно прошептала Шикария.

Услышав родной голос, Валисия зашлась в настоящей истерике. Из-за шума в палату вернулся доктор с успокоительным уколом. Валисия знала этот шприц. С него всё и началось. Ей вкололи его, чтобы осмотреть руки и взять анализы. Это было её последним чётким воспоминанием.

Шикария улыбнулась ей сквозь слёзы. Валисия начала припоминать, что она бывала тут чаще других. После её посещений всегда на коже ощущались разные мази. Но она не могла припомнить своих ощущений. Скорее всего, тогда их не было вообще.

— Как же ты нас всех напугала, ты себе даже не представляешь, — она откинула одеяло и взяла в руки её левую ногу. — С каждым днём ты всё меньше находилась в сознании, мы двигали тебя, как могли, пытались растормошить, но ты не реагировала почти ни на что. Даже магия Крита на тебя не действовала.

Валисия с интересом наблюдала за действиями подруги. Она разогревала и разминала ей мышцы. Дурман практически окончательно сошёл с неё. В кончиках пальцев ног появилось лёгкое покалывание. Когда Шикария согнула ногу в колене, она почувствовала слабое напряжение.

Ей очень хотелось задать ей несколько вопросов. Но голос пока что занимался где-то внутри неё своими делами. Поэтому Валисии только и оставалось, что слушать и следить за действиями подруги.

— Представляешь, у вас с направления ушла одна девочка. Ты, вроде, говорила мне о ней, поэтому я решила рассказать это. У неё ещё имя такое забавное, на «О» начинается. Нашли только записку о том, что она не выдерживает этой конкуренции и возвращается домой. Представляешь, её соседка даже не слышала, как она собирается и уходит. Как будто и не было никакого человека. Грустно всё это, конечно.

Девушка с именем на «О»? Валисия задумалась о том, о ком именно говорила Шикария. В голове мелькали разные образы, пока они не остановились на грустной девушке, перебирающей овощи. Олия. В их последнюю встречу она выглядела подавленной. Но не настолько подавленной, чтобы сбежать посреди ночи.

Шикария принялась разминать другую ногу. Было видно, что она занималась этим каждый день. Валисии стало стыдно, но одновременно с этим она почувствовала глубокую благодарность к ней. Когда-то давно, в день их первого знакомства, ей показалось, что дружбы у них не выйдет.

Они сильно отличались друг от друга. С Милой у них была общая цель, они жили в одной комнате с самого детства и знали друг друга лучше, чем самих себя. Но тут в их жизнь ворвалась Шикария. Девочка с голубыми волосами подошла к ним в столовой и предложила посмотреть на её смешные растения. Она считала их смешными, потому что у них были рты. Мила тогда была в ужасе, а Валисия — в полном восторге. Почти каждый день она приходила в теплицы, чтобы покормить эти странные растения.

Это была странная дружба двух абсолютно непохожих людей. Мила долго ревновала её к Шикарии, но в итоге сдалась и тоже стала приходить в теплицы. Невозможно было сосчитать дни, которые они провели втроём, разговаривая обо всём на свете. Вместе они выросли и стали личностями. Её подруги были удивительными девушками. И ей было просто необходимо их спасти.

— Я даже поспрашивала об этой девушке. Говорят, что это далеко не первый случай. Мне сказали, что у дипломатов каждый год три-четыре девушки сбегают без объяснений посреди ночи. Ну и местечко ты выбрала, конечно, — она усмехнулась и нажала пальцем ей на стопу.

Ощущения были очень смазанными, но они, всё же, были. Валисия задумалась о девушках. Она никогда не слышала этих историй. Что было странно, ведь ей пришлось изучить историю направления от самого его появления в академии.

За весь год она не слышала историй о том, что кто-то пропал. Значит, до Перевоплощения всё было, как обычно. Могла ли она пропустить исчезновение какой-нибудь однокурсницы, пока боялась преследователей?

— Киритина рассказывает всем, что твой капитан положил на неё глаз. На одном занятии они вместе танцевали, и после она сказала, что он пригласил её на свидание. Я не поверила ни одному слову! Твой капитан мучает молодых драконов, Крит даже задышал огнём. Уоллес не отставал от него, пока у него не получилось. Я следила за Киритиной и никуда она не ходила с ним. Мне даже кажется, что он не помнит, кто она такая, — она закатила глаза.

Уоллес. Услышав про него, Валисия ощутила тупую боль в груди. У неё явно не было права разговаривать с ним. Она сомневалась, что он бы понял её, услышав правду. Уоллес ей нравился, она помнила это даже в таком состоянии. Ей хотелось улететь с ним далеко и надолго, чтобы абстрагироваться от происходящего в академии. Но это было невозможно. Капитан не хотел её видеть. И правильно делал. Она пожалела о дне, когда решила пойти с ним в таверну. Если бы он тогда не присмотрелся к ней, тогда ничего бы и не было. Валисия бы точно сама не стала добровольно пытаться построить отношения с драконом.

— Сколько дней я… Тут? — неожиданно прохрипела она.

Шикария вздрогнула, услышав скрипучий голос подруги. Из её глаз снова полились слёзы.

— Больше месяца. Если быть точной, то тридцать девять дней, — она всхлипнула. — Хвала Чешуйчатому, ты говоришь! — она засмеялась.

В очередной раз за этот день послышался топот. В палату ввалился Крит. Валисия вздрогнула от мысли, что появилась в её голове. Она поняла, что в одиночку не сможет справиться со всем этим. Крит выглядел счастливым, у него в руках был большой букет розовых цветов. Она не помнила их названия, но точно знала, кого именно попросит помочь спасти подруг.

— Сия! он громко закричал. — Чешуйчатый сделал этот день поистине счастливым!

Он подбежал к ним, почти уронив цветы на пол. Шикария поднялась, освобождая ему место. Крит не глядя пихнул букет ей в руки и плюхнулся на кровать. Валисия вскрикнула и хрипло засмеялась. Он протянул к ней руки, но остановился, взглянув на её перемотанные руки.

— Мне нужно серьёзно поговорить с вами обоими, — прошептала Валисия и закашлялась.

— Я сделаю для тебя всё, что угодно. Хочешь, я заманю сюда капитана и закрою снаружи дверь? — он подмигнул ей.

Валисия слабо улыбнулась. Они все думали, что её главной проблемой являются отношения с капитаном. Насколько всё было бы проще, если бы они оказались правы.

— Нет, дело в другом. Мне, Шикарии и Миле угрожают уже несколько месяцев. Нам грозит реальная опасность, если мы не добудем сыворотку. У них есть доказательство того, как мы все нарушали правила. И ничем хорошим это не закончится.

Шикария резко выдохнула и уронила на пол цветы. Она смотрела на неё с недоверием.

— Ши, тебе грозит смертная казнь, — её голос сорвался на последнем слове.

Глаза Крита широко распахнулись. Он резко обернулся и увидел, как Шикария упала на колени. Она зашлась в рыданиях. Он спустился на пол и крепко прижал её к себе.

— Мы этого не допустим, — прошептал он.