На следующее утро Анна проснулась не разбитой, как ожидала, а странно живой. Тело ещё помнило вчерашний день — слишком длинный, слишком жаркий, слишком неправильный, — и от этого внутри у неё стояло не раскаяние даже, а опасное, тихое удовольствие.

Её пугало не то, что было утром с Лёшей и вечером с Виктором. Пугало другое: ей понравилось и то, и другое. Не одинаково, не одинаково глубоко, но понравилось так сильно, что она, стоя перед шкафом и выбирая, что надеть в офис, вдруг поймала себя не на стыде, а на желании снова быть увиденной.

Она выбрала тёмно-зелёное платье, мягкое, по фигуре, с вырезом, который не был откровенным, но и прятать её не собирался. Волосы уложила чуть тщательнее обычного, подвела глаза, накрасила губы спокойной помадой и, уже застёгивая серьги, поняла, что наряжается не для работы. Не для Дмитрия. Не для себя прежней.

Она наряжалась для той новой части своей жизни, в которой на неё смотрели как на женщину, от которой можно потерять голову.

Дмитрий уже пил кофе на кухне. Он выглядел сонным, домашним, родным, и от этого у Анны внутри на секунду всё болезненно сжалось. Она поцеловала его в щёку, поставила чашку на стол и сделала вид, что ищет в телефоне рабочее письмо.

В этот момент телефон и правда зазвонил. Лёша.

Анна вышла в коридор почти сразу, потому что брать трубку при муже не смогла бы.

— Да? — тихо сказала она.

— Не едь на работу, — сказал Лёша без приветствия.

У неё по спине прошёл жар.

— Ты с ума сошёл?

— Возможно. Приезжай ко мне.

Она закрыла глаза. Голос у него был низкий, чуть хриплый, будто он встал давно и всё это время думал только об этом звонке.

— Лёша, у меня рабочий день.

— Врёшь. Ты уже стоишь красивая перед зеркалом и думаешь не об офисе.

Она невольно усмехнулась, хотя сердце ударило быстрее.

— Ты слишком много о себе понимаешь.

— Нет. Я слишком хорошо понимаю тебя. Приезжай, Ань. Я хочу тебя видеть. Не на бегу, не в машине, не у двери. Нормально.

От этой последней фразы у неё сразу стало трудно дышать. Не на бегу. Нормально. Как будто он сам почувствовал то, о чём она думала вчера ночью: что между ними всё время была жадность, вспышка, срыв, и почти не было времени, чтобы просто остаться рядом и дать этому желанию развернуться полностью.

— Я не могу вот так взять и исчезнуть, — прошептала она.

— Можешь. Просто реши, куда ты сегодня хочешь — в правильную жизнь или в ту, от которой у тебя горят глаза.

Она молчала. Слишком долго, чтобы это было прилично.

— Я жду тебя, — сказал Лёша. — Час. Потом начну беситься.

Когда она вернулась на кухню, Дмитрий поднял на неё глаза.

— Кто звонил?

Анна взяла чашку в руки, хотя пить уже не хотела.

— Лера. У неё с утра всё наперекосяк. Хочет вечером увидеться.

— Опять что-то случилось?

— Да нет, просто... ей надо выговориться.

Дмитрий кивнул и вернулся к кофе. В эту минуту Анна почти ненавидела себя за лёгкость, с которой ложь уже ложилась на язык.

Через пять минут она написала Виктору.

«Плохо себя чувствую. Простыла. Сегодня возьму выходной».

Ответ пришёл быстро.

«Понял. Отлежитесь».

И всё. Никаких лишних слов, никакого намёка, никакой ревности. Но Анна слишком хорошо уже знала его, чтобы не услышать под этой сухостью другое: он отметил её отсутствие. Он запомнил его. И позже обязательно вернётся к нему.

Дмитрию она сказала уже у двери:

— Наверное, после работы всё-таки поеду к Лере. Она совсем расклеилась.

Он посмотрел на неё с сочувствием.

— Конечно. Оставайся, если нужно. Только напиши.

Анна кивнула и быстро вышла, пока не передумала.

Всю дорогу до Лёши она чувствовала себя так, будто идёт по тонкому льду и сама же наслаждается тем, как он потрескивает под ногами. Машина шла по утреннему городу, люди спешили в офисы, кто-то нёс кофе, кто-то ругался в телефон, мир жил своей обычной жизнью. А она ехала к мужчине, которого уже не могла назвать случайностью.

Лёша открыл дверь почти сразу. Он был в серых домашних штанах и чёрной футболке, босиком, небритый, с ещё влажными после душа волосами. Но дело было не в одежде и не в щетине. Дело было в том, как он на неё посмотрел.

С головы до ног. Медленно. Жадно. Без всякой вежливости.

— Вот так ты, значит, сегодня «простыла», — сказал он.

Анна захлопнула за собой дверь и, наконец, позволила себе улыбнуться по-настоящему.

— Откуда ты знаешь, что я сказала, что простыла?

— Потому что ты не могла написать своему идеальному Виктору: «Извини, я слишком хочу другого мужчину».

Его голос был грубее обычного, и в этой грубости уже слышалась ревность. Не детская, не смешная, а взрослая и тяжёлая, как у мужчины, который слишком ясно понимает, что он не один в её теле и мыслях.

— Не начинай, — тихо сказала Анна.

— А ты не приходи ко мне такая красивая после другого, и я, может, не буду.

Эти слова должны были её отрезвить. Вместо этого они только сильнее разогрели воздух между ними. Потому что он не пытался быть благородным. Не притворялся, что ему всё равно. Он хотел её — со всей её грязной правдой, с мужем, с Виктором, с ложью, с этим опасным блеском в глазах.

— Я пришла не ругаться, — сказала она.

— Я знаю.

Он подошёл ближе. Очень близко. Так, что ей пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. У Лёши был тот редкий мужской взгляд, в котором жадность не отменяла нежности, а только делала её тяжелее. С ним Анна всегда чувствовала себя не хрупкой, а желанной до боли.

— Я с утра думаю, как ты сейчас выглядишь, — сказал он тихо. — Как стоишь у зеркала, застёгиваешь это платье, красишь губы и врёшь себе, что едешь работать.

Его пальцы коснулись выреза её платья. Совсем легко. Но Анна уже дышала чаще.

— Лёша...

— Ты вчера была у него вечером, да?

Она не ответила, но взгляд отвела. Этого оказалось достаточно. Он усмехнулся коротко, без радости.

— Вот и хорошо. Значит, сегодня ты моя полностью. Без офиса, без мужа, без спешки, без этих ваших рабочих масок.

В его голосе было что-то почти тёмное, собственническое, и Анна вместо возражения почувствовала, как по телу идёт горячая волна. Её пугало, насколько быстро она привыкает к мужской власти над собой. Ещё больше пугало, как сильно это нравится.

Лёша поцеловал её первым. Не резко, как в машине. Не голодно, как у неё дома в тот вечер. Медленно. Долго. Так, будто хотел не сорвать с неё одежду за секунду, а сначала попробовать на вкус всё её утро, всю эту ложь, всё её новое бесстыдство.

Анна сразу вцепилась пальцами в его футболку. Он был тёплый, крепкий, живой, и рядом с ним ей стало слишком легко забыть, зачем вообще существуют осторожность и разум.

Поцелуй становился всё глубже, тяжелее, жарче. Лёша провёл ладонями по её спине, потом ниже, по бёдрам, и в каждом его движении чувствовалась не сдержанность, а усилие. Как будто он действительно держит себя, но уже на пределе.

— Я вчера сдох от мысли, что тебя после меня увёз он, — сказал он ей в губы. — А сегодня ты сама пришла ко мне. Скажи, что я имею право хоть немного тебя за это помучить.

— Ты и так мучаешь, — выдохнула Анна.

— Мало.

Он повёл её в комнату, не отпуская. Там было тихо, полутемно, кровать не застелена до конца, на подоконнике кружка, на кресле брошена рубашка. Всё очень обычное, мужское, настоящее. И именно эта обычность делала сцену горячее. Не красивый номер, не чужая территория, а его дом, куда он впустил её так, будто давно ждал не только её тело, но и её саму.

Лёша снял с неё платье медленно. Не потому что вдруг стал деликатным, а потому что хотел смотреть. На её грудь, на живот, на бёдра, на всю её мягкую женскую полноту, от которой у него темнели глаза.

— Господи, Ань, — сказал он почти с усталой жадностью. — Ты понимаешь вообще, какая ты?

Она покачала головой, и это было честно.

Тогда он опустился перед ней на колени. Анна уже знала, что сейчас начнёт дрожать, но всё равно не была готова к тому, как сильно её накроет не от желания даже, а от самого взгляда на него. Большой, сильный, грубоватый мужчина у её ног — и не из игры, не из подчинения, а потому что хочет её настолько, что готов замедлиться и рассмотреть всё.

Он целовал её живот, бёдра, грудь, долго, будто запоминал наизусть. И в этом было что-то страшно романтичное. Не сладкое, не красивое в обычном смысле, а настоящее: когда мужчина не пытается сделать тебя меньше, стройнее, удобнее, а наоборот, сходит с ума от каждой твоей линии.

— Ты у меня такая красивая, что меня это почти злит, — тихо сказал он, прижимаясь губами к её животу. — Потому что я не понимаю, как ты вообще могла столько лет жить и не знать этого.

Анна тихо рассмеялась ему в шею, но смех быстро перешёл в стон, когда он резко бросил её на кровать лицом вниз и задрал платье.

— Лёша… подожди… — выдохнула она, чувствуя, как он уже стягивает с неё трусики. — Сегодня в отеле Виктор… он сказал кое-что.

Алексей замер. Его ладонь тяжело легла на её попу.

— Что именно?

Анна закусила губу, потом всё-таки произнесла:

— Он намекал… что вы могли бы меня разделить. Что вы вдвоём могли бы меня… использовать одновременно.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Через секунду Алексей резко перевернул её на спину и навис сверху. Его глаза горели тёмным, почти опасным огнём.

— Он так сказал? — голос был низким и хриплым. — Этот ублюдок хочет делить тебя со мной?

Анна кивнула, тяжело дыша. Она видела, как сильно эти слова его завели. Член стоял каменно твёрдый и пульсировал.

— И тебе это понравилось? — спросил он, грубо раздвигая ей ноги. — Тебе хочется, чтобы нас было двое?

Анна не успела ответить. Алексей резко вошёл в неё одним толчком и начал жёстко трахать. Она громко застонала, вцепившись ему в плечи.

— Скажи правду, — рычал он, долбя её глубокими, тяжёлыми толчками. — Ты хочешь два члена одновременно? Хочешь, чтобы мы тебя выебали вдвоём?

— Да… — выдохнула Анна, краснея. — Я… я представила это… и мне стало очень мокро…

Алексей зарычал, вышел из неё и встал с кровати. Он открыл ящик прикроватной тумбочки и достал чёрный реалистичный страпон на ремнях.

— Раз ты так хочешь быть общей шлюхой… сегодня я тебя подготовлю.

Алексей перевернул её на бок, лёг сзади и грубо раздвинул её пышные бёдра. Сначала он засунул два пальца в её мокрую киску, быстро трахнул ими, а потом приставил вибрирующую головку вибратора к входу и медленно, но уверенно втолкнул его глубоко внутрь.

— А-а-а-хх!.. — громко застонала Анна, чувствуя, как толстый вибрирующий ствол заполняет её.

Алексей начал медленно двигать вибратором, трахая её киску глубокими, круговыми движениями. Вибрация проходила через всё её тело, особенно сильно отдаваясь в клиторе.

— Расслабься, — приказал он низким голосом.

Его пальцы, обильно смазанные её же соками, легли на тугую дырочку попки. Сначала один палец осторожно вошёл внутрь, потом второй. Алексей начал медленно растягивать её, двигая пальцами ножницами, готовя к большему.

Анна стонала и дрожала. Вибратор продолжал работать у неё в киске, а пальцы всё глубже и настойчивее трахали попку.

— Лёша… там тесно… — всхлипнула она.

— Сейчас будет ещё теснее, — рыкнул он.

Он вытащил пальцы, щедро смазал свой толстый член и приставил головку к её анусу. Медленно, но неумолимо начал вдавливать его внутрь.

Анна громко, протяжно застонала, когда головка преодолела тугое кольцо и вошла в неё. Алексей продолжал медленно погружаться, пока не вошёл почти до самого основания.

В этот момент в ней одновременно оказались два толстых члена: вибрирующий — глубоко в киске, и настоящий, горячий член Алексея — в попе.

— О бляяядь… — вырвалось у Анны. Она едва могла дышать от переполненности.

Алексей начал двигаться. Сначала медленно, давая ей привыкнуть, потом всё быстрее и жёстче. Теперь каждый его толчок заставлял вибратор глубже входить в киску, создавая невероятное, почти невыносимое ощущение двойного проникновения.

— Чувствуешь? — рычал он ей на ухо, сильно долбя в попу. — Вот так вас и будут ебать вдвоём. Один в пизду, второй в жопу. А ты будешь орать и кончать, как последняя шлюха.

Анна уже почти не могла говорить — только громко стонала и всхлипывала. Её тело дрожало, глаза закатывались. Два толстых ствола одновременно растягивали её изнутри, создавая безумное давление и трение.

Алексей включил вибратор на максимальную скорость и начал трахать её ещё жёстче, вбивая свой член в попку глубокими, мощными толчками.

— Кончай, — приказал он, шлёпнув её по бедру. — Кончай с двумя членами внутри, грязная девочка.

Анна закричала. Оргазм накрыл её с такой силой, что тело начало биться в сильных судорогах. Киска и попка одновременно сжимались вокруг вибратора и члена, она брызнула, сильно обмочив простыню, и продолжала кричать, пока волны удовольствия проходили через неё одну за другой.

Алексей зарычал и через несколько особенно глубоких толчков начал мощно кончать ей в попку, заливая горячей спермой.

Позже они лежали молча. Лёша — на спине, Анна — у него на груди, слушая, как бьётся его сердце. В комнате было тихо, за окном шёл обычный день, люди, наверное, ехали по делам, Виктор, возможно, уже понял, что её «простуда» слишком избирательна, Дмитрий был уверен, что вечером она вернётся от подруги. А здесь, в этой постели, была совсем другая жизнь.

— О чём думаешь? — спросил Лёша.

Анна провела пальцами по его груди, не поднимая головы.

— О том, что ты со мной делаешь.

— И что я с тобой делаю?

Она помолчала.

— Рядом с тобой я чувствую себя красивой. Не просто желанной. Красивой.

Лёша повернул голову и посмотрел на неё очень серьёзно.

— Потому что ты и есть красивая. Просто рядом было слишком мало мужчин, у которых хватало глаз это увидеть.