После вечера в ванной Анна проснулась разбитой. Дмитрий уже собирался на работу, торопливо пил кофе и искал зарядку от телефона, а она стояла у окна в халате и чувствовала, что внутри у неё слишком много всего сразу: недосып, стыд, жар, тревога и то липкое ожидание, которое стало её новым утренним состоянием.

— Ты сегодня бледная, — сказал Дмитрий, поправляя ворот рубашки. — Точно нормально себя чувствуешь?

— Да, просто плохо спала.

Он подошёл, поцеловал её в лоб и виновато развёл руками.

— Я сегодня совсем рано убегаю. Ещё и машину надо загнать на диагностику. Прости, не смогу тебя подбросить.

Анна кивнула, проводила его взглядом до двери и только когда замок щёлкнул, почувствовала, как квартира сразу стала пустой.

Телефон завибрировал почти сразу. Лёша.

«Я у твоего дома. Кофе в руках. Подвезу?»

«Ты что, серьёзно?» — написала она.

«Да. Я сегодня по делам в центре. Выходи, пока не передумала».

Она должна была отказаться. Но вместо этого пошла в ванную, быстро умылась, надела бежевую юбку, тонкую блузку и пальто. Двигалась быстро, почти нервно, будто боялась дать себе лишнюю минуту на размышление.

Лёша ждал её у подъезда, прислонившись к машине, с двумя стаканами кофе в руках. В тёмной куртке, небритый, чуть сонный, слишком живой для этого серого утра. Увидев её, он не улыбнулся широко, только посмотрел так, что у Анны сразу сбилось дыхание.

— Доброе утро, — сказал он и протянул ей кофе.

— Ты сумасшедший, — ответила она, беря стакан.

— Это ты на меня так действуешь.

Она села в машину, стараясь не смотреть на него слишком долго. В салоне пахло кофе, холодным воздухом и его парфюмом. Лёша тронулся с места, спросил что-то про пробки, про офис, про то, как она спала, и первые несколько минут всё было почти нормально. Почти.

Потом он свернул не на основную дорогу, а в тихий переулок между новыми офисными зданиями, где утром почти не было людей. Анна сразу это заметила и повернулась к нему.

— Лёша…

Он заглушил двигатель и посмотрел на неё так прямо, что все заготовленные слова у неё рассыпались.

— Не начинай сразу с «нельзя», — тихо сказал он. — Просто посмотри на меня.

Она посмотрела. И сразу поняла, что пропала. В его взгляде не было ни шутки, ни лёгкости, только усталый мужской голод и какая-то почти злая нежность, будто он всю ночь думал о ней не меньше, чем она о нём.

— Ты вчера специально не отвечала? — спросил он.

— Я не обязана…

— Нет, не обязана. Но я всё равно с ума схожу, когда ты молчишь.

Он потянулся к ней, провёл пальцами по её щеке, по губам, и Анна закрыла глаза на секунду, потому что даже это лёгкое касание уже выбивало из неё почву.

— Ты сегодня такая красивая, что меня это бесит, — сказал он хрипло. — Вот такая, сонная, в этой блузке, с лицом женщины, которая опять всю ночь думала не о том.

— Лёша, мне на работу через двадцать минут.

— Значит, у нас есть двадцать минут.

Он поцеловал её резко, жадно, как умел только он. Без долгих пауз, без красивой осторожности, без попытки сохранить дистанцию. Анна выдохнула ему в губы и сама вцепилась в его куртку, потому что именно этого и ждала с той секунды, как увидела его у подъезда.

С Лёшей всё всегда происходило быстро. Он не разбирал её на слои, не давал ей времени передумать, и, может быть, именно поэтому рядом с ним ей было так легко перестать быть хорошей. Его рука легла ей на колено, медленно поднялась выше, и Анна сразу почувствовала, как тело отзывается слишком честно, слишком знакомо.

— Ты вся дрожишь, — прошептал он ей в шею. — Я только до тебя дотронулся.

— Потому что ты невыносимый.

Её рука дрожащей ладонью легла ему на ширинку. Она почувствовала, какой он уже твёрдый и горячий даже через ткань джинсов.

— Боже, Лёша… ты такой твёрдый, — прошептала она ему в губы, начиная медленно поглаживать его ладонью.

Алексей тяжело выдохнул и откинулся на сиденье, давая ей больше пространства. Анна расстегнула ремень, потом пуговицу и молнию. Запустив руку в трусы, она обхватила толстый, горячий член и вытащила его наружу.

— Вот он… — выдохнула она, облизнув губы.

Она начала медленно дрочить его, проводя рукой от основания до головки. Член был тяжёлым, пульсирующим, с набухшими венами. Анна наклонилась и провела языком по головке, а потом взяла её в рот, начиная медленно и глубоко сосать.

— А-а-ах, блядь… — простонал Алексей, запустив руку ей в волосы.

Она сосала жадно, но не долго. Алексей уже плохо контролировал себя.

— Назад, — хрипло сказал он. — Быстро.

Они неловко, но быстро перелезли на заднее сиденье. Анна едва успела сесть, как Алексей уже задрал ей юбку до талии, стянул трусики в сторону и резко вошёл в неё сзади одним мощным толчком.

— Оооохх!.. — громко застонала Анна, упираясь руками в спинку переднего сиденья.

Алексей сразу начал трахать её жёстко и глубоко. В тесном салоне каждый толчок звучал особенно громко. Его бёдра шлёпали по её пышной попе, машина слегка раскачивалась.

— Как же я тебя хочу…

Он наклонился вперёд, одной рукой обхватил её за шею, слегка сдавливая, а второй сильно шлёпнул по попе. Анна громко застонала от смеси боли и удовольствия.

— Громче стонать, — приказал он и ускорился. — Пусть все слышат, как тебя ебут.

Анна уже не сдерживалась. Она стонала громко и отчаянно, пока он долбил её сзади. Её большая грудь раскачивалась в такт толчкам, соски тёрлись о ткань блузки. Алексей перевернул её на спину, закинул одну её ногу себе на плечо и вошёл ещё глубже. В этой позе он трахал её особенно жёстко, глядя прямо в глаза.

Он сильно шлёпал её по груди и бёдрам, ускоряясь всё сильнее. Через несколько минут Анна сильно задрожала и громко закричала, кончая на его члене. Её киска сильно сжималась, обильно истекая.

Алексей зарычал, сделал несколько особенно глубоких и яростных толчков и начал кончать. Горячие мощные струи спермы били ей глубоко внутрь. Он кончал долго, продолжая медленно двигаться в ней, выталкивая каждую каплю.

Когда всё закончилось, они оба тяжело дышали. Алексей уткнулся лбом ей в плечо, всё ещё оставаясь внутри.

— Поехали, — тихо сказал он. — А то ты реально опоздаешь.

Она молча поправила юбку, волосы, блузку, стараясь не встречаться с собой взглядом в зеркале козырька. Щёки горели. Губы тоже. Сердце всё ещё стучало слишком быстро.

У офиса Лёша не стал её удерживать. Только поймал за запястье, когда она уже взялась за ручку двери.

— Сегодня будь осторожна с ним, — сказал он.

— С кем?

Он посмотрел ей в глаза с такой прямой ревностью, что у неё снова ослабели колени.

— Не делай вид, что не понимаешь.

Анна ничего не ответила. Вышла из машины, захлопнула дверь и почти бегом пошла к бизнес-центру, чувствуя на себе его взгляд до самых стеклянных дверей.

Совещание началось через сорок минут. Виктор был жёстким, собранным и почти холодным. Он задавал вопросы, поправлял отчёты, просил цифры и ни разу не посмотрел на Анну дольше, чем позволяла рабочая необходимость. И именно это было хуже всего.

Она сидела, делала записи и пыталась не думать о том, что под юбкой кожа всё ещё помнит утро. Пыталась не думать о Лёше. Пыталась не думать о том, что Виктор замечает в ней каждую мелочь, даже когда делает вид, будто занят только таблицами.

После совещания люди начали расходиться. Кто-то задержался у проектора, кто-то обсуждал сроки у двери. Анна собирала бумаги слишком медленно, потому что уже чувствовала: он не отпустит её просто так.

— Анна, останьтесь, — сказал Виктор.

Дверь переговорной закрылась. Стало тихо.

Анна не подняла головы сразу.

— Что-то не так в отчёте?

— В отчёте нет. В вас — да.

Она всё-таки посмотрела на него. Виктор стоял у стола, с идеально спокойным лицом, но глаза у него были тёмные, злые почти. Он подошёл ближе и остановился рядом, так что она почувствовала его тепло ещё до прикосновения.

— Он подвозил вас утром? — спросил Виктор.

Анна замерла.

— Откуда ты…

— От вас пахнет не только вашим парфюмом, — сказал он низко. — И вы сегодня вошли сюда с лицом женщины, которая уже успела кому-то отдаться до девяти утра.

Эта фраза ударила так точно, что Анна не смогла даже возмутиться. Только сильнее сжала папку в руках.

— Ты не имеешь права так со мной разговаривать.

— А вы не имеете права приходить ко мне после его рук и делать вид, что ничего не произошло.

Он сказал это спокойно, почти без громкости, и именно от этого у неё внутри всё вспыхнуло. Виктор наклонился ближе, коснулся её колена, потом выше, медленно, не торопясь, будто проверял, сколько правды она выдержит, если он будет говорить и касаться одновременно.

Анна закрыла глаза на секунду и тут же открыла. За стеклом уже никого не было. Офис жил своей обычной жизнью, а здесь, в полупустой переговорной, она снова стояла между стыдом и тем страшным облегчением, которое чувствовала рядом с ним.

— Посмотри на меня, — сказал Виктор.

Она посмотрела.

— Утром был он. Сейчас я. И ты уже не понимаешь, кого боишься сильнее, да?

Он коснулся её под юбкой так уверенно, что у Анны подкосились ноги. Она схватилась за край стола, чтобы не выдать себя движением, а Виктор смотрел на неё не отрываясь. В его прикосновениях не было торопливого голода Лёши. Было другое — точность, власть, знание того, как именно она сдаётся.

— Виктор… здесь нельзя.

— Поэтому ты и дрожишь сильнее.

Он заставил её пережить несколько длинных, мучительно горячих минут, после которых Анна едва могла собраться. А потом так же спокойно отступил, поправил манжету рубашки и сказал, будто ничего особенного не произошло:

— В семь у нас встреча с клиентом в центре. Не опаздывайте.

— Какая ещё встреча?

— Узнаете вечером.

Он вышел первым, оставив её одну с пылающим лицом, дрожащими руками и ощущением, что день только начался, а она уже прожила в нём слишком много чужой близости.

К семи Виктор заехал за ней сам. Дмитрию она сказала, что будет поздно из-за ужина с клиентами, и это оказалось страшно легко. Слишком легко.

Машина Виктора была тёплой, тихой, дорогой. Он вёл молча почти всю дорогу, только один раз сказал, что партнёр снял номер в небольшом отеле в центре и удобнее обсудить финальные детали там, в ресторане, чем тащиться обратно в офис. Всё звучало логично. Рабоче. Даже слишком логично.

Ужин действительно был. Клиент действительно пришёл. Они правда обсуждали условия, сроки, поставки. Анна почти ненавидела Виктора за то, что он и здесь не дал ей возможности списать всё на явный обман. Всё было по-настоящему. Просто между деловыми фразами под столом иногда встречались их взгляды, и от этих взглядов у неё поджимались пальцы в туфлях.

Когда клиент ушёл, было уже поздно. Виктор проводил его, вернулся к столику и налил ей ещё немного вина.

— Тебе заказать такси? — спросил он.

— Да, наверное.

Он смотрел на неё несколько секунд, потом тихо сказал:

— Я снял номер наверху. Идём.

Она не ответила. Но встала.

В лифте они не сказали ни слова. Виктор стоял чуть позади, и Анна чувствовала его тяжёлый взгляд на своей спине. В коридоре тоже была тишина — только звук её каблуков и гулкое биение сердца в ушах.

Как только дверь номера закрылась за ними, Виктор медленно повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал как приговор. Анна не выдержала первой. Она шагнула к нему и потянулась за поцелуем. Виктор ответил жёстко, властно, сразу беря контроль. Его язык проник глубоко в её рот, а рука крепко сжала её волосы на затылке.

— На колени, — тихо, но твёрдо сказал он, отстранившись.

Анна посмотрела на него снизу вверх, дрожа, но послушно опустилась на ковёр. Виктор медленно расстегнул рубашку, не спеша, наслаждаясь моментом.

— Руки за спину.

Он взял свой галстук и туго связал ей запястья. Потом достал из чемодана тонкий кожаный ремень и показал ей.

— Сегодня я буду напоминать тебе, кому ты принадлежишь.

Виктор поднял её на ноги, подвёл к большой кровати и заставил встать на колени на краю, лицом вниз, грудью на постель, а попой вверх. Руки, связанные за спиной, не давали ей возможности опереться.

Он медленно задрал её платье до талии, стянул трусики вниз и отбросил в сторону. Анна стояла перед ним полностью открытая — пышная попа поднята, киска уже блестела от возбуждения. Виктор провёл ладонью по её ягодицам, а потом резко шлёпнул. Сильный, звонкий удар.

— Ах! — вскрикнула Анна.

— Это за то, что позволяла Лёше прикасаться к тебе, — спокойно сказал он и шлёпнул ещё раз, сильнее. — А это — за то, что кончала от него.

Он нанёс серию жёстких шлепков, чередуя ягодицы, пока её кожа не стала ярко-красной и горячей. Анна стонала и всхлипывала, но таз сама поднимала выше, подставляясь под его ладонь. Виктор наклонился, схватил её за волосы и потянул голову назад.

— Ты чувствуешь, как течёшь? — прошептал он ей на ухо. — Твоя киска уже вся мокрая от того, что я тебя наказываю.

Он провёл пальцами по её щёлке и сразу засунул два пальца глубоко внутрь, начиная резко трахать ими. Анна громко застонала, толкаясь назад.

Виктор вытащил пальцы, встал сзади и одним мощным толчком вошёл в неё до самого конца. Анна закричала от острого удовольствия. Он начал трахать её жёстко, глубоко, держа связанными руками за импровизированные «поводья». Каждый толчок был тяжёлым и собственническим. Свободной рукой он то шлёпал её по уже горячей попе, то слегка сдавливал шею, контролируя её дыхание.

— Скажи, чья ты, — рычал он, ускоряясь.

— Твоя… я твоя, Виктор… — стонала Анна, почти рыдая от удовольствия.

— Громче.

— Я твоя шлюха! — закричала она, когда он особенно глубоко вошёл.

Виктор резко вытащил член, перевернул её на спину, закинул ноги себе на плечи и снова вошёл. В этой позе он смотрел ей прямо в глаза, продолжая жёстко трахать. Одной рукой он сдавил её шею сильнее, второй сильно щипал и тянул соски. Анна уже почти не соображала — только стонала, дрожала и кончала снова и снова, сжимаясь вокруг него.

Когда Виктор наконец позволил себе кончить, он вошёл максимально глубоко и начал мощно изливаться в неё, рыча ей в губы:

— Прими всё… до последней капли.

Он кончал долго, заполняя её полностью. Потом остался в ней, тяжело дыша, и медленно поцеловал в мокрые от слёз губы.

— Теперь ты чувствуешь разницу? — тихо спросил он. — Я не просто хочу тебя. Я хочу, чтобы ты забыла всех остальных.

Анна лежала под ним связанная, с красной попой, текущей спермой и полностью разбитая. Она тихо всхлипывала, но кивнула. Она уже ничего не могла забыть. Но самое страшное — ей это безумно нравилось.