Парень, изобразивший в кровати неровный кристаллический углерод, куда-то улетел от счастья.

– Эй! Как тебя проняло. Давно с женщиной не был?

– Да. С верхней Москвы – ни разу…

– Как тебя не разорвало?

– Эйши…

Ясно. Бездумная, но очень яркая телесная любовь. Она прислушалась к лепету партнера.

– …Они добрые. Но очень простые. После секса убегают. С ними не о чем говорить.

Да храпели бы, сразу отвернувшись к стене.

– Слушай, разговор есть, герой-любовник. Твоя фамилия Уланов, так?

– Ну да.

– Я связи кое-какие подняла, справки навела. Тебе отказали в восстановлении на службе и в приеме в академию.

– Сволочи! А откуда…

– Чем слушаешь? Справки навела. Не тупи. Короче, завтра утром сделаю звонок, что проблема улажена. Дуй в кадры, надевай форму и садись за парту.

– Как это?

– Я по-про-си-ла. Лю-ди ра-зо-бра-лись. Что непонятно? Всегда с тобой по слогам говорить, как с грудничком?

– Офигеть.

– Есть условие.

– Что хочешь, дорогая.

– Оно очень простое. Я за тебя поручилась. Обещай быть осторожным и не лезть в авантюры.

Артем сел на кровати по-турецки и напрягся. Он друзьям дал обет идти с ними до конца, а тут такое…

– Кстати, военный, ты в курсе, что увольнение из армии не освобождает тебя от присяги? Звание сохранено, в случае войны или мобилизации ты снова в строю как княжеский подданный.

– В курсе.

– Значит, дело выеденного яйца не стоит. Соблюдай клятву и друзьям как-нибудь объясни, что она – не пустой звук. Глядишь, и с ними разберутся. Люди есть люди. Могут ошибаться, могут исправить ошибку. А обидеться на весь мир, заявив, что вылезли детали, не посылаемые к черту, легко и трусливо. Это – признание поражения. Не по-мужски.

– Ты права.

– Еще раз. Обещаешь быть осторожным, соблюдать присягу и не лезть в авантюры?

– Обещаю. Как ребятам сказать?

– Не торопись. Сначала восстановись в армии. Увидят тебя в форме – быстрее поверят.

– А им сразу помочь нельзя?

– Сразу – нет. С тобой в койке барахтается не министр обороны. Не проси больше, чем могу сделать.

– Ты – вообще! Я даже мечтать не мог…

– У тебя есть способ показать признательность. Ну? Правильно, угадал. О-о!

Через двое суток Уланов появился в парадной форме, сияя ботинками, пряжками, пуговицами и глазами. Гигантский букет роз неизбежно сказался на темпе выплат по ипотеке. Если бы у Вероники была цель срочно выйти замуж, сегодня достаточно одного щелчка пальцами. Но работа есть работа.

– Я должна тебе кое в чем признаться, чтобы не было недомолвок.

– Ты – мой ангел.

– И к черту детали?

– Само собой.

– Когда узнаешь про них… Что испугался? Нет у меня СПИДа. Поехали к тебе, поговорим спокойно.

В машине Артем несколько раз заводил разговор на ту же тему, проявляя несусветную для него болтливость.

– Не будучи знакома с тобой, я, похоже, косвенным образом способствовала твоему увольнению.

– Как?!

– Расскажу. Не дергайся.

В квартире она первым делом запустила ноутбук и вставила в него флешку.

– Я перебирала наши московские разговоры и вдруг вспомнила, что ты назвал себя Арчи. Не частое сочетание – боевой маг и здоровяк.

Она включила эпизод знаменитого допроса Шмеля, когда он говорил об остальных членах группы.

– Я тоже тогда поменяла место работы.

– Какой?

– Ухо не узнаешь? Хотя бы голос.

– Женщина говорит по-английски. Шмеля убила, стерва.

– Уверен? Она оставила целительское заклинание в надежде, что оно залечит травмы русского агента, зверски избитого при задержании американскими копами. Ей в голову не пришло, что разведка туда зашивает команду на смерть.

– Откуда ты знаешь?

– Работала в Нью-Амстердаме, неужели не ясно? Потом пришлось вернуться домой.

– Понятно… А в чем ты хотела признаться?

– Во-первых, я знаю, почему схватили Шмеля и чуть не повязали остальных. В полицию поступило анонимное письмо, что парламентария ударит ножом боевик, укрытый чарами. Кому ваш Грач докладывал о методе устранения объекта?

– Не знаю.

– Другие знают. Оттуда и протекло. Более того, вся операция рассчитана на громкое убийство и засветку русской спецгруппы, а затем увольнение ее членов и формирование вооруженной группы из недовольных. Твою мать, как же тебя угораздило сбить именно меня? Будто специально выследил.

– Не специально.

– Сейчас уже ни в чем не уверена. Короче, и это во-вторых. После терактов и смерти Шмеля мне пришлось покинуть Америку. Здесь занималась совершенно иными проблемами. Когда мне попался безбашенный лихач, или сама ему попалась на крыло, я попросила влиятельных людей снова просмотреть то дело. В нем и вылезли детали, как любит выражаться один знакомый. В итоге ты снова в строю, а что делать с остальными парнями – пока неясно.

Артем промокнул салфеткой коротко выстриженную макушку.

– Значит – ты агент разведки. Или контрразведки. Этому я обязан восстановлением. Мать твою…

– Ты так и не понял до конца. Женщина, расколовшая Шмеля как орех, – я.

– Ты-ы-ы?!

– Кто же знал, что он наш. Допрос писался. В камере сидел другой коп. Он продал запись телевидению и сбежал. Мне из-за художества твоей бригады пришлось уйти из полиции.

– Тебя заслали в Америку, и ты спалила русского агента. Блин! Кто тебя заслал? СБ или военная разведка?

– Давай не будем об этом, Арчи. Я ничего о своей работе не скажу, кроме того, что ты должен узнать.

– Ты расколола Шмеля. Ты – маг?

– Есть немного. Лучше ответь, кто ставил заклинания Демидову.

– Кому?

– Ох ты, господи. Смотрел же ролик. Шмелю.

– Не знаю. Наверно, Пушной. Могу спросить.

– Не ты?

– Нет, клянусь.

– Себе защиту и прочую фигню сам ставил?

– Конечно, – не без гордости заявил Артем.

– Пока не спрашивай. Но помни. Демидова убил маг, зашивший команду самоликвидации, а Грача – сливший полиции информацию о вас. Не знаю, как ты собирался улучшать сразу весь мир, но я намерена способствовать, чтобы разоблачили и наказали тех, кто вас отправил в Америку на смерть.

– Прости за стерву.

– Ну, это не так больно, как отбитый зад. Зато мы встретились здесь, а не в допросном подвале полиции Нью-Амстердама, – она ласково погладила его по щеке. – Будем отмечать твое восстановление?

Жесткий стресс от свалившейся на голову информации плюс вино и секс нанесли Артему нешуточный удар. Приходя в себя после приятной части вечера, он вдруг задумался.

– Ты сильная? В смысле, одолела бы меня как Шмеля?

– Нет проблем. Без накопителей от твоих заклинаний остался бы пшик через несколько часов. Любой новичок справится.

– Как же ты сама без них?

– Жизнь в Америке учит обходиться собственной энергией.

– Покажешь?

– Как-нибудь. На Руси это не актуально. Тебе завтра с утра на службу?

– Нет. До занятий я как бы в отпуске.

– Значит, позавтракаем и идем сдавать тебя в особый отдел.

– Так необходимо?

– А как ты думаешь? Хотя бы проставишься, люди тебя в армию вернули.

– Это святое.

Утро не принесло неожиданностей. Такси со знакомым лейтенантом СБ за рулем доставило в тот же особняк. Демченко представил коллегу-особиста, с ходу взявшего Уланова в оборот. Оставшись с Вероникой наедине, вернулся за свой стол, сплел пальцы и «проницательным» взглядом, словно заимствованным из фильмов про КГБ, уставился на женщину.

– Благодаря вам мы перевербовали человека в группе заговорщиков. Как дальше будем строить отношения? Предлагаю перевести их на постоянную основу.

– Потому что главное, что я натворила как американский агент, так это заставила русского офицера поклясться, что он останется верным князю и присяге. Думаю, из-за океана моя деятельность планировалась иначе.

– Я могу присваивать вам агентурное прозвище, брать подписку о сотрудничестве и начислять жалованье?

– Давайте повременим.

– Объяснитесь.

– Как ни странно, я до сих пор пытаюсь действовать в интересах двух государств, локально совпавших.

Полковник кивнул головой.

– Ликвидировав группу совершивших теракты и предотвратив засылку подобных групп на ближайшее время, вы действительно заслужите медаль Президента Американской республики. Подумайте о другом. Наши интересы очень скоро разойдутся.

– Не думаю, – Вероника упрямо мотнула короткой стрижкой. – Я надеюсь на заключение ряда сделок, выгодных обеим сторонам.

– Даже во взаимовыгодной сделке продавец пробует продать подороже, а покупатель взять подешевле. Кто кого сможет отжать – вопрос. Вы не усидите на двух стульях. Как только американцы установят, что вы стали двойным агентом, они оборвут связь. Я могу некоторое время смотреть сквозь пальцы на ваши шпионские игры, пока вы оказываете мне услуги, подобные сегодняшней. При этом ваше досье начнет пухнуть, а статью за шпионаж никто не отменял. То есть в любой момент вы в наручниках. Не взыщите.

– Учту.

– Далее. На пару недель прекратите контакты с Улановым. Объясните, что это временно и необходимо для его безопасности. Дальше – ваше дело.

– А совсем порвать?

– Тоже личное дело. Но прошу не делать этого прямо сейчас. Иначе он начнет соображать, что ваша встреча исключительно для его вербовки. Дайте отыграть ему роль в маленькой операции.

Спустя час Вероника мылась в душе у себя дома. На некоторое время ей действительно лучше отойти в сторону.

Что делать с алмазом неграненым? Он мил, простоват. Зоологически сексуален. Скорее всего, быстро надоест. Просьбу-приказ Демченко игнорировать нельзя. Там время покажет.

Глава девятая

Увидев, что Артем явился на собирушку в военной форме, Алла подколола его, а Ахметов неожиданно поддержал:

– Нормально. В конце концов, нас выперли не с волчьим билетом, а, так сказать, в почетный запас, с сохранением звания, правом ношения формы и невнятной перспективой восстановления. Что плохого, если наш друг не хочет забывать, что он армейский лейтенант?

Они собрались на загородной даче Ахметова. Мощная электроника, установленная тут в прежние времена и усиленная после дембеля, охранные заклинания, сжирающие чуть ли не банку накопителя в сутки, да пара овчарок сделали место весьма защищенным от любой прослушки, как бы вырывая из общего пространства. Одна беда – ни Интернет, ни мобильники здесь не работают из-за плотности защиты. Для звонка нужно выходить наружу. Серго считал это достоинством. Можно свободно говорить о наболевшем, думать о вечном и не отвлекаться на суету.

Уволившись из армии, они начали звать друг друга по имени. Арчи превратился в Артема, Алла – в Алису.

– Меня восстановили. С первого сентября я в Академии.

Швырни он дохлого кота в мангал, удивление было бы меньшим. Бойцы на секунду опешили, потом разом засыпали вопросами.

– Тихо! – навел порядок Серго на правах старшего и хозяина. – Рассказывай.

– Чо рассказывать-то? В июле подал рапорт, типа, имею княжескую рекомендацию в Академию, а поступить не могу, так как в запасе. Сначала отказали, потом пришло письмо – давай. Я снова в строю.

– Отказали, потом передумали накануне первого сентября. Странно, – задумался Ахметов. – Ничего не путаешь?

Артем вместо ответа показал армейское удостоверение личности с вписанной в него должностью – слушатель Академии Военного министерства Русского княжества.

– Поздравляю! – Пушной, он же Генрих, крепко тиснул руку товарища, насколько позволило мелкое телосложение. – У тебя в сентябре бой на арене.

– Пришлось отказаться. Действующий офицер не может работать по найму у частника.

– За бои ты получал в разы больше, чем в армии, так? – уточнила меркантильная волшебница.

– Само собой. Но бои дело разовое. Армия – это служба.

– Но ты все равно с нами?

– А ничего не изменилось, Серго. Запас не освободил от присяги.

Ахметов подошел вплотную к Уланову, пристально заглянув в глаза.

– Ты сам об этом вспомнил или тебе подсказал кто?

– Ну, подсказали. Когда удостоверение получал. Повторная присяга не нужна. В смысле – старая действует.

– Он правду говорит, командир, – вмешался Пушной-Генрих.

– Сам знаю. Но не понимаю, кто стоит за твоим неожиданным помилованием.

– А должен кто-то стоять? Я потом добьюсь, чтобы и ваши дела пересмотрели.

– Ну да, – смекнула Алиса, – Артемчик создал прецедент. Выполнение ошибочного приказа членом нашей группы не означает его вины. Только у нашего мальчика бонус в виде княжеского одобрения. Потому на него внимание обратили. Может, теперь и наша амнистия не за горами.

– Ждать можно до бесконечности, – отрезал Ахметов. – Хватит разговоров. Пришла пора действовать.

– Как, командир? Против кого действовать? – Медвежонок озвучил главный для всех вопрос.

– Не против кого, а за Русь, – несколько туманно отреагировал Серго. – Цель нам укажут первого сентября. Кто откажется, прошу удалиться немедленно. Арчи, тебя это касается в первую очередь. Ты уже восстановился, тебе незачем рисковать.

– Когда ж я от риска бегал? Тем более для товарищей.

– Не сомневался в тебе, – Ахметов повернулся ко входу, словно чувствуя присутствие кого-то через плотные защитные заслоны. – Сейчас я впущу офицера, приказы которого надлежит выполнять как мои.

Новоприбывший выглядел типичным штабистом в штатском, армейским барином. Серго не стал его представлять.

– Господа! Повторю вкратце, что и так очевидно. Политика государства зашла в тупик. Некомпетентные советники нашего князя добились остановки в развитии. Мы не растем территориально, даже Урал не можем официально включить в княжество. Оппозиционеры кричат на каждом углу, что пора замириться с самыми главными врагами и начать продавать им энергию по сниженной цене. Бардак с миссией в Америке показывает, что в управлении армией вообще и разведкой в частности тоже разброд и шатание.

Даже Артем понял, что в речах неназванного гостя есть состав государственного преступления. Но никто не перебил, слушали молча.