Однажды пришли к папе люди оттуда…

Ну как сказать?.. Когда сам папа рассказывал эту историю, он тут делал паузу. Какие люди? Откуда? В общем, пришли люди оттуда, неясно откуда; люди, о которых ничего не ясно, – и сказали, что у папы в свя́зи работает шпион. То есть связист оказался американским шпионом.

Шпиону удобно связистом работать – это лучшее прикрытие для того, чтобы всюду нос совать. Он недавно на работу в связь устроился. Папу предупредили, чтобы он никому не рассказывал. А за шпионом надо следить, и на работу надо принять другого шпиона, только уже нашего – хорошего, который бы следил за тем, плохим шпионом. Папе ничего не оставалось делать, как послушаться. Так у папы оказалось сразу два шпиона, и он сам, третий, должен был следить за обоими.

Ему сказали, что тот, нехороший шпион хочет устроить аварию, что он имеет взрывчатку – бомбу, которую должен бросить в вентиляционный ход шахты, – там плохой воздух из-под земли выкачивается, а свежий засасывается – чтобы люди могли дышать на глубине. Шпион должен бросить взрывчатку в вентиляционный колодец, чтобы все в шахте задохнулись; случилась бы страшная авария, и об этом потом рассказали бы по «Голосу Америки»: что у нас шахты взрываются и государство никуда не годится. Не знаю, зачем им это надо?

И вот этот шпион совсем уже настропалился, приготовился к диверсии, взял на работу бомбу и в любой момент был готов взорвать. Папу предупредили, что того типа надо ловить и чтобы папа связистам тоже сказал, кого надо ловить, а то они по ошибке не того поймают – возникнет путаница и неразбериха.

Но всё равно не удалось сразу за руку схватить плохого шпиона, чтобы взрывчатку обезвредить. Он догадался, что за ним следят, и бросился бежать, а за ним все побежали: и те, кто следил, и те, кто пришёл ловить, и все, кому это интересно, – не каждый же день на твоих глазах американского шпиона ловят. А он как увидел, что за ним все бегут, заскочил в сортир во дворе треста. И свою взрывчатку в дырку бросил, чтобы не было улики. А может быть, он взрыв хотел устроить, чтобы всех взрывной волной вместе с какашками ударило, а он бы в это время сумел скрыться. В общем, в этой истории есть непонятные места, но вот то, что его в сортире поймали, – это точно. И потом этот сортир загородили и долго в нём копались – искали эту самую взрывчатку. Сразу найти не удалось, поэтому пришлось весь пол разбирать экскаватором и внутри изучать. Я до сих пор так и не знаю, нашли там взрывчатку или нет. Но потом ещё долго я старался обходить этот сортир стороной, от греха подальше, – а вдруг там взрывчатка ещё осталась, и когда туда зайдёшь – она сработает…

Может быть, конечно, это всё брехня и шпион не хотел устраивать никакой аварии. И правда, зачем ему авария? Он же не фашистский шпион, а американский, и хотя мы не ладим с американцами, но не воюем же? Может, там была не взрывчатка, а какая-то бумажка, или плёнка, или книжка? В общем, это всё непонятно, но факт остаётся фактом: папу предупреждали, был такой дядька в связи, а потом его в сортире накрыли…

Но с той поры я стал приглядываться к папе; закралась мне в голову мысль: а может быть, он тоже шпион, только хорошо замаскированный? Может, эти дядьки не того поймали: папа крупный разведчик, резидент, а они его подручного поймали? Дело в том, что папа уж очень ни на кого не похож. Не потому ли, что выполняет здесь опасное задание – такое засекреченное, что даже мне не может признаться? Может, он вовсе не американский, а ещё более важный разведчик – с другой планеты, от братьев по разуму?..

В общем, стал я к папе присматриваться с недоверием: откуда он такой тут взялся? И мучили меня возможные трагедии: если вдруг раскроется, что папа разведчик и он мне признается, что я выберу – папу или Родину, свою страну или Америку, планету нашу или высшую инопланетную цивилизацию, интересы которой папа защищает здесь? Конечно, очень хотелось выбрать папу – но как же Родина, для которой я стал бы героем, если бы честно всё рассказал? Может быть, папа мой вовсе не папа по их инопланетным законам. Он так специально подстроил, чтобы меня подкинули ему, а на самом деле наша семья насквозь шпионская, и мама – не жена папы, и сёстры – не сёстры, а только видимость одна, и вместе живём для отвода глаз?

Я терялся в догадках. Но главное, даже не подозревал, а знал, что всё не так просто. И эта жизнь – с поездками за город, мотоциклом, яблонями во дворе и соседскими мальчишками – эта жизнь не совсем настоящая, что-то за всем этим стоит. Но что? Неужели шпионы и взрывы? Нет, что-то более важное, серьёзнее чего не знают и сами взрослые, но может знать папа. Но он пока мне не говорит об этом.

Может быть, ждёт, чтобы я догадался сам?