Попытаться сдвинуть Людвига? Это он переоценил мои возможности. Попытаться попасть в стоящего Людвига — вот был план минимум. Говнюк лениво уклонялся от любых моих выпадов и максимум мог подпрыгнуть на месте, если я метил в ноги.

Единственный раз, когда я попал, был выстрел красной молнией. Если бы и она в стоячую цель промазала, я бы окончательно расстроился. Я и так расстроился, но не окончательно.

Просто от моей молнии он лишь отряхнул кожу, которая слегка покраснела. А вот когда я пошёл в ближний бой, рассчитывая угостить его зелёной, тогда и понял, что совершил фатальную ошибку. Мало того, что он перехватил моё запястье и впечатал рожей в пол, так затем ещё и мою же цепь намотал мне на ноги. После чего с упоением швырял меня по всему залу пару минут, пока я не смог высвободиться.

Разница в уровнях была колоссальная. Причём не в силе — силу он даже не показывал.

— Ты сражаешься как варвар. Где-то что-то увидел и повторил, — произнёс Людвиг спокойным тоном. — Это хорошая тактика, если сражаешься с варварами послабее или диким зверем. Но абсолютно непригодна в бою с подготовленным, хорошо обученным противником. Отдыхай, вечером возвращайся, мы начнём с самых основ.

После «тренировки» я вернулся в тонкую башню и лёг отмокать в ванне. Заодно дал себе время обдумать произошедшее.

— Четверг? Что за хрень желтоглазая была? Я же не мог вспотеть, спускаясь по лестнице?

— Я провёл внутренние калибровки, последствия яда к этому моменту были полностью нейтрализованы. В остальном, я вижу и слышу то же, что видишь и слышишь ты. Если это была галлюцинация, то она имела внешний источник воздействия, а не внутренний.

— То есть этот чувырла был реален? И я каким-то образом растянул секунду в пятнадцать минут?

— Тут как раз ничего удивительного. Мы уже видели темпоральные манипуляции в исполнении братца кролика. Только здесь поле большего размера, статичное и без использования артефактов. Но если что-то можно сделать с помощью артефакта, значит, это можно повторить и самостоятельно. Мы тому отличный пример.

— Тоже верно. Значит, темпоральная магия, помноженная на несущего всякий бред придурка.

— Придурка, который знает моё имя, — напомнил Четверг. — И обладает выдающимися возможностями по скрытию эйба.

— Ага, понтовщик недоделанный. Эйба у него нет, как же. Давай думать логически, кто знает о твоём существовании?

— Наблюдатели меня видели. Следовательно, все, кто связан с Единой. До сих пор мы встречали из этой фракции только Наблюдателей, Крикунов и Машиниста живого поезда.

— Первая версия. Кто ещё?

— Человек в серебряной маске. Он хорошенько порылся у тебя в воспоминаниях.

— Это два.

— Церковь Форсайта. Если они запустили генерацию спасителя, то могли иметь доступ к терминалу. И увидеть всё, что было сгенерировано и создано.

— Маловероятно. Мы уничтожили теплицу и подтёрли все следы. К тому же мы не знаем наверняка, что Чада создала церковь.

— Да, но мы подтёрли лишь те следы, что нам оставили. Не факт, что кто-то не воспользовался удалённым подключением, или он мог прийти в промежуток между нашим созданием и уничтожением теплицы.

— Хорошо, третья сила, пока назовём её так. Единую отметаем, как агрессивную к нам сущность, к тому же Наблюдатель не мог узнать твое имя. Желтоглазик, наоборот, пытался нам помочь.

— Понедельник также не проявлял заинтересованности в наших успехах. Он лишь желал, чтобы мы держались подальше от Мерлина.

— Получается, остаётся третья сущность. То есть ничего нового. Очередной вопрос улетает в стопку таких же, лежащих в чёрном ящике вопросов.

— И ответ на него такой же, как и на все остальные вопросы из этого ящика.

— Да хрен его знает! — произнесли мы одновременно.

— Да и хрен с ним, — выдохнул я.

Полежал пару минут в тишине, но чувствовал при этом внимание Четверга.

— Да говори уже.

— Может, пора обсудить?

— Что именно?

— Сам знаешь. То, что мы увидели в теплице.

— А что тут обсуждать? Меня случайно сгенерировали побочным продуктом. Тебя сгенерировали ещё более случайно. Оба мы — всего лишь ошибка, собранная из остатков того, что было.

— И?

— И это ничего не меняет. Мы как жили до этого знания, так и живём теперь. Ничего не изменилось. Я всё ещё ощущаю себя полноценным человеком, как было до этого. Сколько ни копаюсь, я не чувствую в себе никакой искры. У меня человеческий мозг, человеческие нейронные связи, у меня нет твоих возможностей обработки больших объёмов данных, но есть стандартные человеческие черты.

— Принцип утки. Если что-то выглядит как утка, ходит как утка, говорит как утка, то скорее всего это утка.

— Вроде того, — кивнул я.

— Принял. Деалаю вид, что ничего не случилось. Стратегия страуса. Получается, все равно близко к утке.

Человечество давно уже пыталось играть в бога. Вернее, в моей симуляции это было прописано. Были попытки создать человека с нуля с помощью внедрённого ИИ. Живой андроид. Были попытки переноса оцифрованного сознания в выращенное тело, что давало потенциальное бессмертие.

Я уж не говорю о сопутствующих проблемах вроде перенаселённости и ещё большего классового расслоения, где богатые будут жить вечно, а бедные — устраивать революции, потому что, что им ещё остаётся? Жить всем хочется.

Про теологические вопросы и права искусственно созданных людей я вообще молчу. Непаханое поле для дискуссий и философских споров.

Но факт остаётся фактом. Если это всё имело место быть в нейросимуляции, значит, откуда-то взялась база для подобного. Это могли быть как собственные построенные модели и прогнозы нейросети, так и реально существующая основа.

Для расы, создавшей эйб и ИИ-богов, клонировать человека по идее не должно быть проблемой.

Оставался главный нерешённый вопрос. Считается, что ИИ никогда не сможет стать человеком, потому что не способен прожить человеческую жизнь. У него нет органов чувств, как у человека, чтобы через них изучать мир. Технически Четверг не видит моими глазами. Он обрабатывает информацию, получаемую от того или иного органа чувств.

Так, например, сегодня он точно знает, что информация была получена извне, а не являлась плодом моего воображения.

Ещё Четверг никогда не испытывал на себе влияние химии организма. Да, он знает, что такое эндорфин, кортизол, серотонин, дофамин, адреналин и прочее. Он даже может вырабатывать тот или иной компонент, может рассчитать эффект и предсказать результат. Но испытать на себе не способен.

Это всё и отличает ИИ от человека. Можно создать искусственный интеллект, но нельзя создать интеллект эмоциональный. Вернее, я так думал. Потому что сам я как раз являюсь ИИ в теле человека. Я могу чувствовать ветер, вкус еды, биение сердца, счастье и горе, злобу, радость. Всё это мне доступно. Являюсь ли я тогда человеком?

Этот вопрос лежит глубоко на дне чёрного ящика вместе с другими вопросами. И ответ неизменен, да хрен его знает.

— Рейн, — раздался голос прямо у меня над ухом. — Вижу, тренировка прошла успешно.

— Сильда, тебя стучаться не учили?

— Зачем? Это мой дом, моя башня. К тому же как я узнаю, можешь ты меня заметить или нет.

Да, скрываться в темноте — это её конёк. Но не в этот раз.

— Ты хорошо прячешь свое местоположение, но не факт присутствия. Если решила подкрасться незаметно, то научись скрывать запах. Я слишком хорошо его запомнил.

— Справедливо. Хочешь прогуляться? Или, может быть, в этой огромной ванне найдётся место и для меня?

Я всё же соизволил открыть глаза и оглядеть девушку. Одета в тёмное просторное платье, неплохо скрывающее фигуру. Значит, собирается выходить из замка. Да и зонтик в наличии. Любит же она меня дразнить, но вестись на это, означает лишь подыграть её эго.

Поэтому я не стесняясь встал во весь рост и вышел из ванны. Задержался на мгновение, выбирая полотенце.

— Сначала дела, потом… Потом я подумаю, — ответил ей и вышел. — Но если ты настаиваешь, ванна целиком в твоём распоряжении.

— Наглый крольчонок, — послышался её смех.

Через час мы уже вышли из замка и шли по Птичьему Уделу, болтая обо всяких мелочах. Горожане узнавали Сильду и всегда радостно кланялись при её приближении, приглашали в свои лавки, делали комплименты, желали добра и процветания.

Такое ощущение, что её тут и правда любят. Что вызывало у меня когнитивный диссонанс.

— Что не так? — уловила она моё замешательство.

— Тебя тут все обожают. А я видел, как ты спокойно активировала гром-камень в Дельта-Четыре. Не знай я тебя настоящую, то решил бы, что ты какая-то святая.

— Откуда ты знаешь, что в Дельта-Четыре ты видел настоящую меня? — ехидно улыбнулась Сильда.

— Это очевидно. Лишь монстр может договориться с другим монстром.

— Как считаешь, ты сейчас про того Машиниста или про себя?

Я немного опешил от такого вопроса, но в ответ поймал лишь насмешливый взгляд.

— Всё просто, милый Рейн. Я беру пример с отца. Можно быть величайшим чудовищем для всего мира, но даже чудовищу всегда кто-нибудь подаст стакан воды. Главное, не плевать в колодец, из которого эту воду набирают. Птичий Удел — это наш колодец. И я его берегу.

— От кого?

— От других чудовищ, Рейн. Лишь монстр может договориться с другим монстром. Потому что лишь монстр может убить другого монстра. Мы пришли.

Девушка свернула к высокому забору и вошла внутрь. В лицо тут же ударила волна жара, а во дворе я увидел несколько бочек с водой и много металла. Из-под навеса дома вышел довольно молодой мужчина с короткой бородкой, пирсингом по всему лицу и татуировками.

— Госпожа Бланшт, — поклонился он с улыбкой. — Редко вы к нам захаживаете, оттого каждый визит становится ещё более радостным. Вы по делу или просто решили проведать старину Генри?

— По делу, — улыбнулась Сильда. — Как отец?

— Ворчит, рычит, орёт, иногда кусается. Прекрасно, просто прекрасно.

— Рада слышать. Мой друг нуждается в твоих услугах.

Парень внимательно осмотрел меня с ног до головы, после чего вытер руку о грязную штанину и протянул мне.

— Генри Стил. Потомственный кузнец рода Стил, в третьем поколении.

— Рейн. Просто Рейн, — ответил я на крепкое рукопожатие.

— Итак, просто Рейн, тебе нужно оружие? Броня, экипировка или что-то экзотическое?

— Экзотическое?

— Ну, не при даме будет сказано, но если интересует, я могу много всяких классных игрушек оформить на заказ, — подмигнул он мне. — Если ты понимаешь, о чём я.

— Оружие, только оружие. У меня есть, но качество уже давно не соответствует задачам.

— Ну, показывай, перекуём.

Я вытащил цепи и протянул парню. Тот внимательно всё осмотрел, ощупал и обнюхал. Затем повернулся к Сильде.

— Так, ну с «перекуем», это я поторопился. Госпожа, нескромный вопрос. Насколько я имею право включить творческий подход?

— На всю катушку, — улыбнулась Сильда. — Рейн является гостем дома Реборн и союзником рода Бланшт. Так что можешь использовать в работе родовые техники и секреты. Подключай всё своё мастерство. За оплату не переживай.

— Отлично. Кинжал… Работа тонкая, кропотливая, так что два кровавых рубина. За это… — он кивнул на тесак, — что бы это ни было, ещё четыре. Хороший металл стоит дорого.

— Здесь пять, — протянул я мешочек. — Эйбом или монетами возьмёшь остальное?

— Рейн, — посмотрела на меня Сильда. — Это часть нашего договора, дом Бланшт всё оплатит.

— Моё оружие — я плачу.

— Правильно, госпожа Бланшт, — вмешался Генри. — Взрослые мальчики сами покупают себе игрушки.

— Ладно, — махнула рукой Сильда. — Но зачем тебе два оружия?

— Кинжал для точечных ударов по уязвимым местам.

— Для получения тактического преимущества, — кивнул Генри.

— Для сверхбыстрого боя.

— Для контроля противника.

— А тесак для аннигиляции всего живого.

— На любой дистанции.

— Пощади меня, Унабрис, — закатила глаза Сильда. — Важна не форма, а содержание.

— Да, но чем больше металла, — начал я.

— Тем больше эйба впитает, — закончил Генри.

— А чем больше площадь лезвия, тем больше…

— Поместится рун! — закончили мы одновременно.

— Мальчишки, — вновь закатила глаза Сильда.

Мы же, не сговариваясь, пожали с Генри руки. Мешочек с рубинами перекочевал в карман кузнеца.

— Так, накинешь десяточку эйба сверху, и твоё барахло я заберу под переплавку. Идёт?

— По рукам.

— Ба-а-ать! Я нашёл отличный металл, будет тебе корыто для свиней. Рейн, пошли, обкашляем детали.

Мы обогнули дом и вошли в складскую его часть. Я тут же заметил множество оружия, развешанного по стенам, слитки металла разных оттенков, инструменты и всякую рабочую мелочёвку.

— Так, для легкого оружия, — он выложил на стол подставку, обшитую чёрным бархатом, на которой лежал с десяток кинжалов. — Короткая рукоять без гарды, волнистое лезвие — сможешь как метать, так и резать. Цепь тонкая. Звёздный металл в основу, у него лучшая энергопроводимость, оружие будет слушаться тебя, как родного.

Он выбрал один из клинков и показал его мне. Немного вычурное, но довольно изящное и тонкое.

— О, эта кроха будет так свистеть, что враги будут срать в штаны от одного ее голоса, — продолжал Генри. — Нравится?

— Да, но я бы хотел вот эту форму.

Я выбрал другой кинжал — чуть длиннее клинок, зазубренное лезвие, вытянутое остриё. Похожим орудовал человек с жёлтыми глазами.

— О, да ты ценитель классики, — одобрительно хмыкнул Генри. — Этот малыш любит тишину, да. Но лишь до тех пор, пока не вопьётся в жертву. Потому что тогда она будет верещать с такой силой, что уже не заткнёшь.

— Думаю, подойдёт.

— Отлично. В сердцевину могу вставить катализатор, — на стол легла россыпь драгоценных камней. — Рунами не занимаюсь, но опытный мастер легко справится с такой заготовкой. Какой-нибудь стихией владеешь? Сможешь заряжать ею кинжал.

— Молния.

— Босс, поправочка…

А, точно.

— Нет, не молния. Скорее сфокусированная энергия. Чистая.

— А… — Генри отложил камешек, похожий на топаз. — Это не стихийка, это ты чисто своим эйбом бьёшь. Тогда только каменную кровь делать.

— Делать?

— Как у тебя с регенерацией? Пальцы быстро отрастают? — усмехнулся Генри.

Через пять минут мне отхреначили мизинец и средний палец. Причём не просто отрезали, а вырвали вместе с частью эйба. Буквально. Я потерял три единицы. Не энергии ядра, а именно эйба.

Пальцы полетели в замысловато разукрашенную коробку с изображением глаз, магическими печатями и рунами на каждой стенке. Генри дал мне бутылочку с кроваво-красным эликсиром, которую он назвал «универсальный самовоспроизводитель». Выпил — и уже через пять минут мои пальцы были на месте. Вообще никакой разницы. Только внезапно захотелось жрать.

Из коробки тем временем выпало два кристалла темно-бордового цвета. Со слов Генри, камни будут накапливать мою энергию и станут отличными проводниками. Но только в моих руках.

Вообще кузнечное дело в Логосе было каким-то кровавым. Опять же, в буквальном смысле.

Генри расплавил несколько слитков стали, на поверхности которой то и дело вспыхивали маленькие искры. А затем потребовал добавить туда моей крови. И ещё отдельно напитать энергией из ядра. Это сделает оружие индивидуальным, отзывчивым и послушным. Более эффективным в моих руках, нежели в чьих-либо ещё. То же самое провернули и со второй заготовкой.

На тесак же решено было использовать Лунное Железо. Со слов Генри, оно может впитать колоссальные объёмы эйба, но из минусов — нельзя будет добавить оружию каких-то сложных свойств. Но мне и не надо. Главное, чтобы с одного удара могло уменьшать проблемы наполовину.

Само по себе железо очень сильно резонировало с эйбом, поэтому раны от такого оружия очень долго не заживали и мешали жертве использовать способности. Идеально для охоты на оборотней, как сказал Генри. Не знаю, в шутку или… Неважно.

Закончив с покупками, мы добрели до местного рынка, где прямо с прилавка взяли парочку жареных шашлычков на шпажках. Сильда — парочку, я — парочку десятков, потому что после сверхбыстрой регенерации жрать хотелось неимоверно.

— Куда теперь? — спросил я.

— Теперь самое интересное, — ответила она, остановившись перед высоким зданием из матово-чёрного камня. — Храм Бездушного. Помнишь, я обещала тебе доступ к архивам. Пошли, покажу тебе нашу историю.

— Это обязательно? — скривился я. — Честно говоря, с богами у меня как-то не особо ладится.

— Какое совпадение. У Бездушного как раз не ладится с людьми. Может, вы на этом фоне даже подружитесь? К тому же, лишь узнав нашу историю, ты сможешь понять, зачем я тебя привела. Пришла пора объяснить, что тебя ждёт в ближайшем будущем.