После демонстрации я ещё долго не мог прийти в себя. И ещё сложнее было поверить в реальность произошедшего. Но Четверг ушёл в спящий режим, что было красноречивее любых слов.

— Временная петля? — спросил я, разглядывая брошку.

— Временное расслоение. Вроде как артефакт создаёт несколько разных реальностей, после чего стирает все лишние.

— Антинаучная бредятина, — вылез из ракушки Четверг.

— Сколько времени длится петля? — спросил я, решив, что проще всего будет называть это петлёй.

— Понятия не имею. Я им ни разу не пользовалась.

— Почему?

— Я не могу. Никто из Реборн не может, нужен белый эйб.

— Погоди, что⁈ Ты мне башку снесла и даже не знала, работает ли артефакт или нет?

— Весело, правда? Ты бы свою рожу сейчас видел, — она скорчила гримасу и рассмеялась. — Да шучу я, шучу. Злобный крольчонок. Проверила на нескольких недобровольцах, это же основа моего плана. Просто они не особо горели желанием проводить глубокие тесты и в целом делиться информацией. Понимали, что живыми уже не выйдут.

— Как обнадеживающе.

— Если тебя это утешит, это всё были очень плохие дяди. В общем, каждая струна перезаряжается примерно сутки. Как я уже говорила, артефакт работает лишь в этом зале, но на виду его всё равно не таскай.

— Божественный артефакт. Его какой-то бог создал?

— Нет, просто название такое из-за схожести свойств.

— Унабрис дал его тебе?

— Да, — расплылась в довольной улыбке Сильда. — Он работает на энергии духа-хранителя и только в средоточии его сил.

Артефакт без эйба, который дал дух-хранитель без эйба. Это какая-то особенность самого Унабриса или всех духов? Хотя нет, у Пламеняшки эйб зашкаливал, а она тоже дух.

— Почему Унабрис дал тебе артефакт, который ты не можешь использовать?

— Потому что он усиливает мой главный талант — использовать других для достижения своих целей. Будь иначе, мой брат уже давно бы воспользовался артефактом, осмелел, бросил бы вызов отцу и проиграл. А так всё по плану, всему своё время и место. На сегодня достаточно, с завтрашнего дня мы начинаем твою подготовку.

И она началась. Первые дни прошли ещё более-менее. Людвиг действительно пришёл утром как ни в чём не бывало, разве что глаз налился кровью. Тот, которого вообще не было. Каждая струна давала от пяти до восьми часов тренировки. Я так и не понял, от чего зависит время.

Таким образом я получал семь тренировок во временных петлях, а затем ещё одну короткую в реальном времени. Плюс вечернее занятие. Итого в сутки на тренировки уходило от сорока до пятидесяти часов. В сутки!

Я так не впахивал с тех пор, как никогда. Проблема в таком способе всего одна. Помимо того, что я изматывался ментально — ведь приходилось проживать всё отмеренное время, так еще и последствия петель оставляли следы.

Я не сразу понял, действительно ли события в других временных реальностях отпечатывались на мне или это просто фантомные боли, но факт оставался фактом. Обновление возвращало силы и энергию, но общая усталость оставалась, пусть и не такая сильная, как в конце петли.

Пришлось подключать Четверга с его манипуляциями химией организма. Плюс к этому я поглощал такое количество зелий и отваров, что на вторые сутки перестал разбираться, что и от чего пью. Ментальный баланс, эмоциональный баланс, регенерация, энергия, бодрость, концентрация, укрепление… Какое-то испытание травами, а не тренировка.

После занятий с Людвигом сил оставалось лишь на то, чтобы спуститься в общий зал и сожрать всё, до чего мог дотянуться, а потом вернуться в тонкую башню и вырубиться. Благо хоть кормили на убой. Впрочем, буквально на убой.

А затем в дверь раздавался стук, за которым следовал этот мерзкий голос Седрика: «Господин Людвиг ожидает вас в церемониальном зале». Да, сам Седрик тут ни при чём, он же просто посланник. Но это всё равно не мешало мне его ненавидеть всем сердцем. Можно же ненавидеть будильники по утрам? Можно. Вот и с Седриком так же.

Но если первую неделю мы изучали основы, то со второй недели начался настоящий ад. До этого я обучался стойкам, базовым движениям, контролю собственного тела, внимания, концентрации, реакции и отработке обычных ударов. Плюс к этому множество физических упражнений на гибкость, силу, растяжку, выносливость и стойкость.

Ещё я сел на шпагат. Не хотел, но сел. А хуже всего то, что я сел на шпагат внезапно. Эта фантомная боль останется со мной очень надолго.

А со второй недели начались интенсивные боевые тренировки. И за сорок часов Людвиг превращал мою самооценку в пыль раз за разом. Нагрузки такие, что Четвергу пришлось брать на себя навигацию. Мозг настолько вырубался, что я даже не мог дойти до обеденного зала или своей комнаты.

Зато слуги меня запомнили, и потому, когда я приходил есть, мне уже был подготовлен отдельный стол, заваленный тарелками. И их было ровно столько, чтобы я чуть-чуть не доел.

Темп второй недели я уже объективно не тянул. Физически и ментально. И никакими зельями такое не перекрыть. Поэтому тренировки с Людвигом начали чередовать с сопротивлением ядам и ментальным воздействиям. Тут всё просто. Приходила Сильда и заставляла меня хлебать всякую отраву лошадиными дозами, пока не сдохну. Буквально пока копыта не откину. С её слов, такой подход был куда эффективнее в плане времязатрат.

И как бы я ни матерился, а матерился я много и регулярно, отрицать эффективность не мог. Четверг в авральном режиме брал себе все мощности и пополнял базы антивируса буквально на лету. Это давало телу время отдохнуть от нагрузок после обычных тренировок.

В итоге уже к концу второй недели у Сильды закончились яды, к которым у меня не было высокого сопротивления. Зато что не закончилось у Сильды, так это её изобретательность. Мы перешли ко второму этапу — к увеличению скорости нейтрализации. Для этого яд с помощью иглы доставлялся напрямую в сердце, если был физического воздействия, или в ядро и иную часть энергоструктуры, если яд на эйб-основе.

Тут Четверг подтвердил, что повреждения после петли частично сохраняются. Не сами яды и вредоносный код, но тот эффект, который они произвели. По его оценкам от пяти до пятнадцати процентов повреждений переносятся в следующую петлю. И если бы она была одна, то терпимо. Но семь…

В тех редких случаях, когда я доживал до конца петли, мы переходили к финальному испытанию — доставке ментальной атаки прямо в мозг. Удар клинком в глаз я уже не переживал. Зато эта идея так понравилась Людвигу, что он теперь каждую петлю заканчивал поединком насмерть.

Параллельно меня пичкали кровавыми алмазами. Жрал их горстями — Давида бы жаба удавила, если бы он это увидел. Горстями жрать золото. Я каждый день поглощал кристаллов на мой полугодовой доход во времена жизни в столице.

Но это того стоило. Четверг сообщил, что в них зашиты различные программы, которые воздействуют на эйб внутри моего тела. Иногда они переписывают код непонятным образом, иногда просто удаляют что-то лишнее, иногда просто оптимизируют, меняя кубики местами.

Ни я, ни Четверг не понимали, что происходит, но код как будто бы становился более органичным и правильным. По крайней мере все мои способности раз за разом усиливались. В крайнем случае не было никаких изменений, так что и бекап делать не приходилось.

Однако Четверг всё равно продолжал упорно создавать и архивировать ключевые точки развития, чтобы я мог откатиться в случае чего к предыдущей версии собственного эйба.

А к концу второй недели я психанул. Не устал, не вымотался — просто психанул. Честно, сил не осталось этим заниматься. Мне нужен был выходной, и я его потребовал.

Людвиг с Сильдой от этой новости лишь нахмурились и переглянулись.

— Я же тебе говорила, — пожала она плечиками.

— Бред. Трата времени перед важнейшим делом всей нашей жизни.

— Недостаток мотивации и ты так себе наставник, — парировал я. — А что произошло?

— Цирк приехал в Птичий Утёс, — произнесла Сильда.

— Я понимаю, ты думаешь, что всё объяснила, а я всё понял, но на самом деле есть нюанс.

— Цирк, — закатила глаза Сильда. — Бродячий цирк, приезжает и уезжает когда захочет. Без предварительной договорённости или рекламы. Просто внезапно появляется на горизонте. Никаких мыслей?

— Жрец Раатума прибыл, — спокойно объяснил Людвиг.

Я молча затряс руками в его сторону, глядя при этом на Сильду.

— Видишь? За три слова справился! Неужели так сложно было?

— Забери меня Бездушный, — закатила глаза Сильда, развернулась и пошла прочь из зала. — Всё вам надо прямым текстом говорить.

Мы с Людвигом лишь переглянулись и синхронно пожали плечами.

На следующий день у меня был полноценный выходной, так что я спокойно позавтракал и пошёл в город. Для начала заглянул к старине Генри за своим заказом, который был готов ещё несколько дней назад.

— Рейн, — вскинул он руки при виде меня. — Я уж тебя заждался. Пошли, оценишь.

Кинжал лёг в руку словно влитой. Лёгкий, но при этом вес я ощущал. Цепь шелестела приятным перестуком, когда я её натягивал. Темная сталь смотрелась эффектно, а матовая поверхность словно бы отказывалась ловить блики от огня. А ещё тут был удобный ремешок на запястье и крючки, чтобы наматывать оружие на руку.

Кристалла не было видно, он впаян внутрь. Но стоило мне заговорить с оружием, как клинок сам выстрелил в небо, цепь изогнулась дугой, а затем кинжал с тихим стуком вонзился ровно в темечко манекена. При этом я даже пальцем не пошевелил.

— Хорош, а? — довольный собой спросил Генри. — Таким и сам Унабрис не побрезгует сражаться.

— Превосходен, — кивнул я.

— Надо запитать эйбом и дать ему имя.

— Имя…

Я задумался. Оружие Унабриса — Уна-о-Риис. Жало-в-Небесах. Это язык далёких предков Реборн, а может, и всех потомков Бездушного.

— Жало — это Риис или Уна? — спросил я.

— Капец ты оригинальный, — покачал головой Генри.

— Символично же. Сам сказал, что Унабрис бы таким сражался.

— Риис — это жало.

Я немного посверлил Генри взглядом, но затем лишь вздохнул. Вот чую, что обманул, но доказать не могу. В любом случае, что Жало, что Небеса. Риис звучит эпичнее, а это главное.

Мы перешли к тесаку. И от тесака тут ничего не осталось. Это был просто прямоугольник чёрной стали. Две ладони в ширину, полтора метра в длину, острия нет — просто заточенный скос.

— Не тонковато?

— Ты им сражаться будешь или ножку стола подпирать?

Я взял оружие. Рукоять массивная, под двуручный хват, обмотанная тёмной грубой кожей. Тесак оказался куда тяжелее, чем я ожидал. Оружие перестало выглядеть по-варварски, но при этом сохранило свою грубую функциональность.

Это всё ещё была здоровенная и тяжеленная бандура, внушающая уважение одним своим видом. Цепь под стать, с толстыми звеньями.

— Гарды нет, потому что закручивать будет при боковых, — пояснил Генри. — Но баланс хороший. Форма под аэродинамику подходящая.

— Я думал, ты его заостришь, как меч.

— Тоже думал, но в итоге остановился на режущем скосе. Если метнёшь как копьё, пробьёт что угодно. В пределах своего эйба. Осталось нанести руны и запитать. В пугало не кидай, манекен точно не выдержит, поверь мне на слово.

— Верю. Ничего, чувствую, цель для него скоро найдётся.

— Имя?

— Ему? — покрутил я в руке… Хотелось по привычке назвать это тесаком. Хотя почему бы и нет. — Да так и останется. Тесак.

— Спасибо, что хоть тут не стал духов злить, — улыбнулся Генри.

— Не знаю, не знаю. Мне кажется, Унабрис точно не разозлился за кинжал. Но я уточню у него при следующей встрече.

— Эм… Следующей?

Попрощавшись с Генри, я забрал новенькую экипировку вместе с перевязями. Оружие выглядело странно, потому что для человека без эйба оно было бы бесполезным. Но я при этом нутром ощущал, что оно мне идеально подходит.

Оставалось самое интересное. Бродячий цирк раскинулся за городом, так что пришлось пересечь весь Птичий Удел. Оттуда — через поле прямо к огромному кругу цветастых палаток, разномастных флажков, ленточек и лампочек.

Всё это хоть и было аляповато-цветастым, выглядело скорее жутковато на мой вкус. Ткань давно износилась, краски частично выцвели, шквалистый ветер утёса гнул палатки и настойчиво пытался сорвать флажки, зачастую успешно. И всё это посреди бледной зелени на фоне свинцовой пелены небосвода.

Нет, детей я бы сюда точно не повёл. Это больше напоминало декорации для какого-нибудь карнавала ужасов, чем для весёлого представления. Однако местные жители моё мнение явно не разделяли и с огромной охотой бежали тратить свои кровно заработанные.

Внутри всё действительно оказалось не так плохо, играла весёленькая простенькая музыка, повсюду встречались артисты, развлекающие публику за медяки, а сладкий запах заманивал похлеще любой вывески. Я и сам не удержался и понабрал себе всего подряд, начиная от запечённых в карамели хвостов ящериц до фаршированных лепестками свитдрима яиц куроптахов.

Да и к общей серости быстро привыкаешь, так что, наверное, не так уж и печально всё. Первое впечатление бывает обманчивым.

Побродив среди палаток, предлагавших самые разнообразные развлечения, я нутром почуял что-то неладное, когда остановился возле большого шатра с надписью «Страшные чудовища из глубины».

Заплатил пять медяков, чтобы посмотреть на то, чего насмотрелся бесплатно. И даже не удивился, когда понял, что ощущения меня не подвели. В одной из клеток сидел и рычал огромный шипогрив, делая вид, будто он страшный и очень опасный зверь. Или чудовище, судя по табличке рядом.

Так как я уже вдоволь насмотрелся на этого шипогрива в реальном бою, то могу с уверенностью сказать, что в данный момент он скорее кривляется. На публику.

— Суббота, — подошёл я к клетке. — Ты чего тут делаешь? Ты же должен был кошмарить зайцев по всей долине.

Пёс при виде меня замахал хвостом, попутно выбив несколько прутьев, и лишь довольно рявкнул, после чего перевернулся на спину.

— Вот же лентяй бронированный. Поверхность тебя совсем разбаловала, того гляди совсем одомашнишься.

Ещё пара рыков и ленивый зевок, во время которого все наблюдающие могли оценить внушительные клыки.

— Ну смотри. Я как дела закончу, устрою тебе экзамен. Если обрастёшь жиром, с собой не возьму. Кормить тебя ещё.

Шипогрив лениво махнул лапой, будто бы прогоняя меня. Я лишь удивлённо покачал головой и пошёл на выход. Хоть я и не мог понимать Субботу, но на каком-то интуитивном уровне ощущал его эмоции. Будто бы между нами действительно образовалась некая связь.

И хоть я не мог объяснить это логически, но был абсолютно уверен, что мой пёс тут сидит по собственной воле. Сам пришёл, сам уйдёт. Никого не кусал, никого не убивал. Теперь он сидит якобы взаперти, хотя на самом деле спит, жрёт от пуза и красуется перед людьми. Нравится ему это, давно заметил.

Видимо, устал наводить суету вокруг утёса. Наверняка за эти две недели в долине произошла массовая миграция зверья. Потому что в Королевстве дичь привыкла к обычным хищникам, а вот чудовища с глубины, это нонсенс. Так Субботу я ещё и эйбом успел накачать до весьма внушительного состояния.

И еще эта клетка… Скорее декорация клетки. Ему даже напрягаться не нужно, чтобы выбраться из нее.

Устав бесцельно бродить, я подошёл к первому попавшемуся актёру в цветастом наряде.

— Подскажи, где у вас тут палатка жреца Раатума.

— Кого?

— Демиург Хаоса.

— Кто?

— Раатум.

— Впервые слышу, — растерянно ответил тот. — Это что-то из акробатики? Или у факельщиков новое шоу?

— Нет.

— Ну, не знаю тогда. Спросите у распорядителя, он на входе стоит.

— Спасибо, — кивнул я.

Сделал пару шагов, как меня кто-то окликнул.

— Псс… Эй, парень. Не хочешь немного хаотической магии?

Я обернулся и увидел, как из-за повозки выглядывает голова в белом гриме и в шутовском ярко-сиреневом колпаке с бубенчиками.

— Слышал, ты ищешь жреца Раатума? Могу подсказать дорогу. Соверше-енно бесплатно.

Я с трудом подавил поднявшийся при виде этой самодовольной рожи скепсис. Кинофильмы и компьютерные игры приучили меня никогда не доверять клоунам. Особенно с бубенчиками. Но не скажешь же ему об этом.

Впрочем, а чего я ещё ожидал? Огромной таблички «Жрец демиурга хаоса Раатума» и красной ковровой дорожки?

— Веди, — кивнул я. — Раз уж бесплатно.

— Может, не надо? — вяло откликнулся Четверг.

— Ты тоже можешь загадать желание, — мысленно ответил я. — Ты ведь всегда мечтал стать кофеваркой.

— Точно не надо.

Я пошёл между телегами и кибитками вслед за скачущим и звенящим бубенчиками клоуном. Через минуту повозки внезапно кончились, и я понял, что стою на широкой красной дорожке, ведущей в палатку, сшитую буквально из разноцветных лоскутов.

Причём, в отличие от всех остальных шатров, здесь цвета были сочными и яркими.

Ну и табличка имелась. Если быть точнее, огромная неоновая надпись со стрелкой, указывающей на вход в палатку. «Жрец демиурга хаоса Раатума».

— Ага, то есть этот хаотический говнюк ещё и мысли читает? — спросил я Четверга. — Или это совпадение?

Неоновая надпись моргнула, и буквы сменились на «Никогда так не делаю».

Я решил последовать примеру госпожи Бланшт и просто закатил глаза. Надпись моргнула вновь.

«Сам говнюк».

— Справедливо, — произнёс я и пошёл по дорожке.