Гао Ян смиренно проследовал за Барабанной головой вверх по песчаной насыпи до ивовой рощи, они миновали деревья, с трудом прошли по руслу реки. Мелкий песок норовил поглотить ноги по лодыжки, обжигая и стопы, и рану на них. Прихрамывая, Гао Ян шел перед Заикой. В руках тот держал безжалостный инструмент принуждения. В ивовой роще у Гао Яна от плача и зова Синхуа закружилась голова, и Полицейский-заика тут же ткнул его в спину оружием, от неожиданности в лоб ударила прохлада, и Гао Ян вжал шею, чувствуя, точно все тело покрылось гусиной кожей. Он ждал еще удара, но в спину получил только резкий окрик:

– Вперед!

Мало-помалу ушли на дальний план плач и зов дочки, и все помыслы Гао Яна сконцентрировались на представлении формы предмета в руках Заики. Наконец он решил: это, вероятно, была электродубинка, о которых он был наслышан, кнопка определенно была у Заики под большим пальцем, нажмет – и вырвется ток.

Чем больше Гао Ян об этом думал, тем сильнее чувствовал холод в спине, будто даже костный мозг в позвоночнике дрожал.

Прошли через еще одну ивовую рощу. Миновали еще одну песчаную насыпь. Метров пятьдесят по открытой равнине, потом по асфальтовой дороге. Полицейские ввели Гао Яна во двор волостного правительства. Выбежал навстречу с неизменными «совсем из сил выбились, благодарим за труд» Чжу Хуцзы[38] из волостного отделения общественной безопасности.

При виде знакомого лица у Гао Яна в душе блеснула надежда. Он спросил:

– Почтенный Чжу, куда вы меня собираетесь вести?

– В место, где кормят не по талонам, – шутливо ответил Чжу.

– Замолвите за меня словечко, пусть отпустят, у меня жена отлеживается после родов[39].

– А закону все равно, у кого и когда жена родила!

Гао Ян удрученно свесил голову.

– Малой Го и почтенный Чжэн возвращались? – спросил Барабанная голова.

– Малой Го – да, почтенный Чжэн – еще нет, – сообщил Чжу.

– Куда преступника сажаем?

– Давайте в кабинет.

Почтенный Чжу пошел впереди, полицейские повели Гао Яна за ним вслед.

Гао Яна впихнули в канцелярию отделения, он тут же увидел сидящего в углу и извивающегося под наручниками молодого человека с продолговатым лошадиным лицом. Парню точно выдалось немало горечи испить, Гао Ян заметил, что левый глаз у него схлопнулся до тоненькой щелочки, вокруг которой все было синюшным, красным, черным и белым. Зато щелочка демонстрировала решительный ледяной взгляд, а вот широко распахнутый правый глаз выдавал только жалостливое отчаяние. Двое молодых полицейских приятной наружности сидели и курили на скамье.

Гао Яна бросили в угол, рядом с Лошадиной Мордой, товарищи по несчастью приценились друг к другу, Лошадиная Морда сжал рот и многозначительно покачал головой. Гао Яну показалось, что молодой человек хорошо знаком ему, он попытался вспомнить, где его видел, но ничего в голову не приходило. И потому Гао Ян горестно заключил: поломали, поломали мне головушку током!

Он послушал, о чем говорила четверка полицейских: парень тот шустрый, пришлось его с ног сбить и потом уже вразумлять, диво дивное, его бы изолировать – а Гао Ма прыгнул через стену и бежал – какие же вы тупицы – в розыск объявлять надо – у почтенного Чжэна и Сун Аньни[40] все гораздо проще, что же они еще не вернулись – у той госпожи же два сына – а вот и почтенный Чжэн и Сун Аньни.

Он услышал женский плач – протяжный и удивительно мелодичный. Его, похоже, услышали все собравшиеся в комнате. Молодой полицейский по фамилии Го бросил окурок на землю, раздавил ногой и презрительно бросил:

– Всегда так с бабами, только и знают, что нюни распускать, достали! – Подбородком указывая на Лошадиную Морду, он добавил: – Поглядите-ка на этого удальца, ему хоть нож в шею суй – ни одной слезинки не проронит.

Лошадиная Морда вдруг громко заявил, оказавшись тоже заикой:

– А кому пла-пла-плакаться, вам, что ли?

Полицейские остолбенели, но тут же расхохотались, а Барабанная голова обратился к напарнику:

– Почтенный Кун-Кун, не братца ли твоего случаем словили?

Заика возмутился:

– Не ма-ма-матушку твою уж точно, бара-барабанщик ты хренов!

То, как заикался Лошадиная Морда, вдруг пробудило воспоминания Гао Яна, в голову тут же влетело позабытое: Лошадиная Морда – тот самый «раздолбай», который телефонный аппарат размозжил на столе у начальника уезда.

Два полицейских – мужчина и женщина – впихнули в канцелярию старуху с распущенными волосами. Старуха тотчас же попой плюхнулась вниз, обеими руками забила по полу и, не переставая плакать, заголосила:

– Небеса… Боженьки… Я этого не переживу, боженьки… Муженек, что же ты бросил меня одну-одинешеньку, а сам ушел, растолкай небожителей, пусть на Небо меня заберут…

Полицейской было лет двадцать от роду, она отличалась короткими волосами, большими глазами, длинными ресницами, очень красивая была девушка, и в тот момент ее овальное личико горело багряным огнем. Крикнула она:

– Хватит рыдать!

От звериного оскала полицейской Гао Ян изрядно струхнул, он никогда не думал, что женщины могут вести себя так сурово. На ногах у девушки были красно-коричневые кожаные ботинки с заостренными носками и высоченными каблуками, а талия была скреплена кожаным поясом, на котором висел пистолет.

Гао Ян и Лошадиная Морда с любопытством глядели на полицейскую. Она с заметным неодобрением покосилась на них. Гао Ян поспешил опустить голову. Когда он снова поднял ее, полицейская уже отгородила глаза солнцезащитными очками в оправе из черного кварца. Она ногой пнула старуху.

– Нюни еще распускать смеешь, ведьма, контрреволюционерка!

Старуха от удара всхлипнула:

– Ой-ей-ей… Злобная баба… Ты мне задницу раскроила…

Юнец-полицейский прыснул в руку и язвительно заявил:

– Малая Сун всем задницы дерет!

У полицейской зарделись уши, и она плюнула в сторону насмешника.

Старуха продолжала плакать, тут подключился почтенный Чжу:

– Тетушка Фан, не надо кричать, от добра добра не ищут, зачем так убиваться!

– Не прекратишь вопить – рот намертво зашью! – пригрозила девушка-полицейская.

Старуха подняла лицо и безумно взвизгнула:

– Ну и зашивай, шпагатница! Это ты по молодости такая злющая, погоди еще, вот родишь ребеночка – тоже без очка останешься!

Полицейские загоготали. Девушка-полицейская хотела снова врезать старухе, но ее остановил почтенный Чжэн.

А Гао Ян уже понял: рыдающая женщина – четвертая тетушка Фан.

Четвертая тетушка хотела утереть лицо от слез, но поднятую руку сдержали наручники, и от вида блестящих кандалов женщина снова разревелась.

Чжу заявил:

– Товарищи, мы потрудились на славу, пора и поесть!

Занимавшийся развозом еды и напитков из окрестной частной забегаловки парень, придерживая одной рукой коробки с пищей, а другой бутылки пива и ничем не удерживая ручки велосипеда, влетел в ворота отделения, одной ногой выжал тормоз и спрыгнул на землю вместе с угощением.

– Ну и техника! – восхитился почтенный Чжэн.

– Каждый день в разъездах – сноровка! – заметил почтенный Чжу.

Парень вошел с коробками и бутылками, почтенный Чжу встретил его недовольно:

– Чего припозднился?

Парень ответил:

– Вас, голодных, много, а у нас только от вашей волости пять столов, один стол в снабженческо-сбытовом кооперативе, один в банке, один в больнице, мне бы с волостными учреждениями справиться, а ведь еще есть и деревенские.

– Зато какой доход! – проговорил почтенный Чжу.

– Барыши – у хозяина, а у меня – одна беготня, хоть помирай, а зарабатывать надо. – Парень стал открывать коробки, и Гао Ян увидал, что они были полны курятины, уток, рыбы и прочих вкусностей, почувствовал бьющие в нос ароматы, голод пришлось перебивать сглатываниями слюны.

Чжу сказал:

– Приятель, прикрой все, сейчас лишних выставлю.

– Только поскорее, мне еще в Бэйцунь ехать, обед на дом секретарю партячейки Вану везти, уже несколько раз звонили, поторапливали! – ответил парень.

Чжэн скомандовал:

– Уведите преступников в свободное помещение и там закройте.

Чжу спросил:

– А у нас есть свободные помещения?

Заика сказал:

– В машине их закройте!

– А если убегут, кто отвечать будет?

Барабанная голова предложил:

– Вы их к дереву прикрепите, там к тому же тенек будет.

Молодой полицейский гаркнул:

– Встать!

Первым вскочил Гао Ян, за ним поднялся и Лошадиная Морда, а четвертая тетушка Фан так и плакала, сидя на полу.

– Не могу я, если помирать – лучше уж под крышей…

Почтенный Чжэн сказал:

– Госпожа Фан, если ты так и будешь над нами измываться, то я за себя не отвечаю, перестану с тобой церемониться!

Четвертая тетушка завопила:

– И что ты будешь делать, когда совсем срам потеряешь? Забьешь меня до смерти?

– Забивать тебя до смерти я не собираюсь, но, раз ты отказываешься слушаться приказов, мешаешь нам, не даешь нам исполнять служебные обязанности, – с холодным смешком ответил почтенный Чжэн, – я вправе применить к тебе меры пресечения. Ты же еще не опробовала электродубинки? А то тем двум паренькам она уже пришлась по вкусу.

Почтенный Чжэн снял с пояса высоковольтную дубинку и принялся играть ею.

– Считаю до трех, если на счет «три» не встанешь, то отведаешь дубинки. Раз…

– Давай! Давай! Скотина!

– Два…

– Да бей же!

– Три! – выкрикнул почтенный Чжэн и тут же сунул дубинку прямо в лицо четвертой тетушке, та взвизгнула, откатилась, оперлась на руки и быстренько встала.

Полицейские расхохотались.

Молодой полицейский по фамилии Го сунул дубинку в Лошадиную Морду.

– А этот малый от всего отрешен, он даже электроразряд не чувствует!

– Разве так бывает? – удивленно спросил почтенный Чжэн.

– Если не веришь – сам попробуй, – отозвался малой Го.

Почтенный Чжэн зажал кнопку на дубинке, с которой посыпались зеленоватые искры.

– Не верю! – И почтенный Чжэн приложил дубинку к шее Лошадиной Морды.

Лошадиная Морда откликнулся только презрительной улыбочкой и остался сидеть неподвижно.

– Вот тебе раз! – вскрикнул почтенный Чжэн. – Может, это дубинка не работает?

Малой Го вставил:

– А ты на себе попробуй!

– Не может быть! – Почтенный Чжэн прикоснулся дубинкой к запястью. И тут же завопил, откинул дубинку и лег на пол, придерживая голову.

Полицейские загоготали.

Малой Го заключил:

– Почтенный Чжэн, вот ты и испытал на шкуре всю действенность закона.

Заика взялся за Гао Яна, Лошадиную Морду повел Юный полицейский, почтенный Чжэн и девушка-полицейская подхватили четвертую тетушку Фан, прошли они все вместе шагов пятьдесят, вышли на просторную дорожку ровно посередине двора волостного правительства, эта дорожка вела на асфальтовую дорогу до уездного центра, на обочине дорожки возвышалась дюжина белых тополей с тонкими стволами.

Полицейские сняли с преступников наручники, завели им руки назад, резко сдвинули всю троицу, поставили людей спинами к тополям, руки заломили за стволы и снова надели наручники. Гао Ян слышал, как сетовала Небу на жестокую судьбу четвертая тетушка:

– Ай-ай… Боги… Руки мне не сломайте…

Заика подмигнул полицейской Сун Аньни.

– Н-никто не уйдет.

Сун Аньни разинула рот и зашлась долгим зевком.

Полицейские завалились в канцелярию и стали пиво распивать. А трое правонарушителей остались стоять подле деревьев, вскоре все трое мало-помалу согнулись и со все еще плотно прижатыми к стволам руками сели у корней.