Когда джип с огромным задом проезжал, сильно трясясь, у края джутового поля, помощник Ян вытянул руку и похлопал водителя по плечу:

– Дружище, тормози!

Водитель выжал педаль, и джип, взвизгнув, резко замер.

Помощник Ян выпрыгнул из машины и объявил:

– Старший братец, давайте постоим, передохнем?

Старший брат толкнул дверцу, выбрался, проковылял вперед, остановился, разминая тело вверх-вниз. Второй брат вытолкнул Цзиньцзюй из машины.

– Пошла!

Прямо за Цзиньцзюй сидел Гао Ма, ее плечи упирались в его плечи.

Старший брат крикнул:

– Выходите!

Гао Ма бочком выпрыгнул из машины. А Цзиньцзюй наружу вытолкал второй брат.

И снова солнце поднялось на три бамбуковых шеста, пламенели багряным звездопадом повсюду высаженные крестьянами уезда Цанма острые перчики, и все было залито кроваво-красным цветом. Джутовое поле невозмутимо раскинулось отмелью, которой не было видно ни конца ни края, пташки беззвучно парили над макушками джута. И при виде всего этого джута на сердце у Цзиньцзюй установился удивительный покой. Она будто бы уже много раз смутно видела развернувшуюся в тот день картину, и теперь все стало ясно, произошло то, что должно было произойти.

Ее руки были связаны за спиной пеньковой веревкой. Это еще была милость, Цзиньцзюй опутали только запястья. Гао Ма же связали «пятью узлами», тонкая веревка сильно впивалась ему в плечи, отчего шея вытягивалась. На Гао Ма в таком положении было очень больно смотреть.

Помощник Ян прошел на два шага в джутовое поле, без какого-либо зазрения совести вытащил своего петушка и прямо во время справления нужды заговорил, поворачивая к ним голову.

– Старший брат, второй брат, что же это все вы, Фаны, такие тряпки!

Старший брат открыл было рот, но ничего не сказал, продолжая глядеть на помощника Яна.

– У вас, олухов, даже сестричку обманом увели! Да если бы это случилось в моей семье… Тьфу! – Помощник Ян окинул Гао Ма яростным взглядом.

Помощнику Яну не пришлось больше ничего говорить. Второй брат тут же налетел на Гао Ма спереди, стиснул кулак и ударил Гао Ма разок прямо в нос.

Гао Ма истошно вскрикнул и отступил на несколько шагов назад – только так ему удалось удержаться на ногах. Его руки напряглись, будто от желания потрогать лицо. Гао Ма определенно оглушило ударом настолько, что он даже забыл про связанные руки.

– Второй брат… Не бей его… Меня бей… – взмолилась Цзиньцзюй, бросаясь к Гао Ма.

Второй брат дернул ногой и отбросил сестру в джутовое поле. Ударившись о джут, Цзиньцзюй кувыркнулась один раз. Сжимавшая ей руки веревка с шелестом соскользнула. Цзиньцзюй свернулась клубком, ухватив себя за голени. В костях одной ноги ощущалась тупая боль, и ей подумалось, что, наверно, там что-то сломалось.

– Нет тебе пощады! – проорал второй брат. – Шлюха ты бесстыжая!

Лицо Гао Ма побледнело, из ноздрей у него потекла в два ручья черноватая кровь. Кровь лилась дождем, постепенно обращаясь из черной в алую.

– Вы… Незаконно бить человека… – Гао Ма говорил прерывисто. Мышцы его лица дергались, даже рот у него скосился вбок.

– Незаконно обманом уводить людей, как сделал ты! – отсек помощник Ян. – Ты у живого мужа увел жену, три пары разлучил, тебе двадцать лет каторги светит!

– Я закона не нарушал! – Гао Ма помахал головой, сбрасывая с себя сгустки крови, и твердо заявил: – Цзиньцзюй не подписывалась на брак с Лю Шэнли. А значит, никакого живого мужа у нее и нет, это вы понуждаете Цзиньцзюй выйти замуж за Лю Шэнли, это вы брачное законодательство нарушаете! Если кого и судить – только вас!

Помощник Ян, надув губы, бросил братьям Фан:

– Болтливый у него рот!

Второй брат махнул кулаком и угодил прямо в живот Гао Ма. Гао Ма крикнул: «Мама!», свернулся сушеной креветкой, сначала зашатался, а затем припал к земле.

Старший и второй братья подскочили к Гао Ма. Второй брат здоровыми ногами принялся лягать Гао Ма в ребра, в спину. Второй брат занимался боевыми искусствами, каждый вечер упражнялся он на гумне. Каждый его пинок заставлял тело Гао Ма опоясывать круги вокруг себя. Гао Ма свернулся калачиком и непрестанно стонал. Старший брат тоже хотел лягнуть Гао Ма, но с его увечной ногой удерживать равновесие было тяжело, да и когда он было поднимал ногу, второй брат уже успевал отпинать Гао Ма в другое место. Старшему брату все хотелось хотя бы разок пройтись ногой по Гао Ма, но он умудрился не рассчитать силы, сам свалился, распластавшись на дороге, и долго еще поднимался.

– Не бейте его… Я сама захотела бежать с ним… – Надрывая скользкий джутовый стебель, Цзиньцзюй встала. Как только ее поврежденная нога коснулась земли, как голову разрядом тока прорезала острая боль в костях. Цзиньцзюй снова упала. Она сухо вскрикнула, но, цепляясь руками за джут, начала карабкаться обратно на дорогу.

Гао Ма кувыркался по грунтовке. Лицо его было выпачкано в крови и грязи. Второй брат беспощадно лягал его, точно мешок с песком, перекатывал с места на место. И с каждым пинком второго брата старший брат пружиной подскакивал на дороге, подбадривая:

– Бей! Больнее бей! Убей этого ослиного сына!

Лицо старшего брата исказилось, из глаз у него хлестали мутные слезы.

Цзиньцзюй добралась до обочины, упираясь руками в землю, поднялась, кое-как проковыляла вперед два шага, желая снова кинуться к Гао Ма. Второй брат подпрыгнул, развернулся, задрал ногу в воздух и попал Цзиньцзюй в низ живота. Цзиньцзюй крякнула и покатилась обратно в джутовое поле.

Гао Ма уже никаких звуков не издавал, но все еще катался кубарем. Второй брат продолжал его лягать. Лицо у второго брата вспотело.

– Вы его забили насмерть… – Цзиньцзюй снова полезла к обочине.

Помощник Ян наконец встал перед вторым братом.

– Хватит, второй братец! Довольно уже!

Гао Ма откатился к рассаде острого перца на обочине дороги. Лицом он уперся в землю, а спиной развернулся к небу. Руки его распростерлись в обе стороны, пальцы побагровели, приняв сочный цвет ядовитых грибов.

Помощник Ян немного растерялся. Он сам зашел в перечные угодия, перевернул Гао Ма, потянул руку ко рту Гао Ма, точно проверяя, дышал ли тот еще.

«Они насмерть забили Гао Ма!» – Перед глазами у Цзиньцзюй запрыгали многочисленные золотые звездочки, вскоре превратившиеся в зеленые пятнышки света. Столько зеленых точек кружило, рисуя изящные дуги, у нее над головой. Цзиньцзюй протянула руку, пытаясь ухватить хоть сколько-то зеленых пятнышек. А они все не ухватывались… Все не ухватывались… Иногда вроде бы удавалось удержать в ладони одну точечку, но она улетала прочь, как только открывалась ладонь. В глубине глотки Цзиньцзюй ощутила странный сыровато-сладкий привкус. Цзиньцзюй открыла рот и увидела, как на сухую траву у нее перед грудью неспешно упал комочек чего-то ярко-красного. Кровью тошнит! Она пришла в ужас. «Меня кровью рвет…» – Цзиньцзюй ощутила большое счастье, все страхи, вся печали, все досады в один миг рассеялись подобно дыму, оставив после себя в сердце только сладостную скорбь…

Помощник Ян тем временем бранился:

– Второй брат, лютый ты малый, мать твою за ногу! Чтобы поучить его, пары оплеух хватило бы, а ты его запинал чуть ли не до смерти!

– Ты вроде как тряпками назвал нас с братом? – недовольно буркнул себе под нос второй брат.

– Тряпками я вас обоих назвал за то, что вы вдвоем даже за одной бабой углядеть не можете! Забить его до смерти я тебя не просил! – бросил помощник Ян.

– А он мертв? Мертв? – испуганно приговаривал старший брат. – Помощник Ян… А я же его не пнул ни разу…

– Старший брат, что ты говоришь? – Глаза второго брата налились кровью и вперились в старшего брата. – Это все – ради того, чтобы тебе женушку вернуть!

– Второй брат, не это имел в виду старший…

– А что тогда? – крикнул второй брат.

Помощник Ян оборвал их:

– Дурни, хватит языками чесать и препираться друг с другом, поскорее оттащите его на дорогу.

Старший и второй братья спустились с дороги на грядки, взяли Гао Ма один под голову, другой под ноги и перетащили его обратно на дорогу. Опустив Гао Ма, старший брат попой повалился вниз, задыхаясь во весь рот.

– Веревку с него снимайте! – распорядился помощник Ян.

Старший и второй братья переглянулись, ничего не сказали, но на их лицах отражался сложный мыслительный процесс. Второй брат перевернул Гао Ма лицом книзу, а руками кверху. Старший брат прополз по земле, опустил голову и стал распутывать веревку на руках Гао Ма. Цзиньцзюй сквозь бесчисленные пятнышки зеленого света наблюдала, как ожесточенно дрожали, силясь развязать, но не развязывали веревку узловатые в суставах, большие, точно веера из банановых листьев, ручищи старшего брата.

– Зубами развязывай! – крикнул помощник Ян.

Старший брат жалобно поглядел на помощника Яна, встал на корточки сбоку от Гао Ма, опустил голову и стал выкусывать намертво затянувшийся узел. Походил в этот момент старший брат на глодающую кость собачонку.

Наконец развязал узел старший брат. Помощник Ян оттолкнул старшего брата в сторонку, дернул изо всей силы веревку, точно жилы тянул из Гао Ма. Цзиньцзюй ощущала, что сердце ее все сильнее сжималось, становясь все меньше. По спине пробежал холодок.

Помощник Ян стащил всю веревку, снова перевернул Гао Ма лицом кверху, поднес указательный и средний пальцы к ноздрям Гао Ма, определенно проверяя, дышит тот или нет. Они его забили насмерть! Из-за меня забили насмерть. Братец Гао Ма… Мой Гао Ма… Сжавшееся было сердце Цзиньцзюй отпустило, она предалась сладкой скорби. Сыро-сладостная жидкость снова медленно принялась карабкаться из глубин горла. Неторопливо парило у Цзиньцзюй перед глазами множество изумрудных пятнышек света, с шелестом толкавшихся о джутовые листья. Блестел солнечный свет. На перечных угодиях Цанма прыгали тысячи, десятки тысяч теплых язычков красного огня. Из глубин перечного поля прискакала лошадка цвета красных фиников. Обмахнув себя разок хвостом, жеребенок ринулся через языки пламени. Копытца в предзакатном зареве блестели раковинами жемчужниц. Медный колокольчик на шее у лошадки тренькал звонким, мелодичным звоном.

Лицо Гао Ма опухло, лоснящаяся смуглая кожа была усеяна пятнами затвердевавших крови и чернозема. Гао Ма лежал врастяжку, руки и ноги безвольно валялись на земле. Помощник Ян отвел руку и приложил к груди Гао Ма уже ухо. Цзиньцзюй услышала тяжелое, мощное сердцебиение Гао Ма в такт звучному цокоту красной лошадки. Копытца бились малыми барабанчиками, а сердце – большим барабаном.

«Братец Гао Ма… Ты не можешь просто так умереть… Ты не можешь оставить меня тут одну…» – Цзиньцзюй стонала. Она увидела, как хорошо знакомая лошадка цвета красных фиников пронеслась к обочине дороги. Там, у перечных грядок, жеребенок бежал уже медленнее. Копытца лошадки вздымали текучие язычки пламени, будто разбрызгивая вокруг себя текучую кровь. Медный колокольчик на шее жеребенка звенел пронзительно и бесконечно. Жеребенок протопал вдоль обочины, уставившись синими глазками на расплывшееся в умиротворенной улыбке лицо Гао Ма.

– Считайте, что вам повезло! – огласил помощник Ян, поднимаясь на ноги. – Он все еще жив, если бы умер – вас, сразу обоих братьев, упекли бы в тюрьму, ни тот, ни другой нигде не укрылись бы!

– Восьмой дядюшка, скажите нам, как быть? – совсем пав духом, проговорил старший брат.

– Сколько мучаюсь я из-за ваших же дел! – Помощник Ян вытащил из кармана белый пузырек и помахал им перед лицами братьев Фан. – Вот юньнаньский белый порошок, я его с большим трудом у доктора Чжана достал, это «спасительная пилюля», дайте одну мальчишке!

Помощник Ян сел на корточки у головы Гао Ма, откупорил пузырек, вытряс из него ярко-красную таблетку, кичливо показал ее всем и приказал:

– Рот ему откройте.

Старший и второй братья снова переглянулись. Второй брат потянул шею и шмыгнул носом. Старший брат встал на колени и неуклюжими черными пальцами раздвинул губы Гао Ма. Помощник Ян зажал пилюлю, снова поднял ее вверх и затем безо всякой охоты запихнул ее в рот к Гао Ма.

– Малой Го, флягу неси! – крикнул помощник Ян водителю.

Водитель лениво вышел из машины с по большей части облупившегося армейской фляжкой желтого цвета. У водителя на щеках виднелись полукруглые канавки, он явно прикорнул на руле.

Помощник Ян залил воду в глотку Гао Ма, вода отдавала винными парами.

Четверо мужчин встали вокруг Гао Ма наподобие деревянных столпов. Восемь глаз намертво впились в лицо Гао Ма. Пробежала лошадка цвета красного финика. Звонко стучали копыта, а поднятые ими язычки пламени стремительно скользили отчетливыми шлепками. Жеребенок кружил вокруг собравшихся людей, заключая в свой круг и Цзиньцзюй. От пробегов лошадки стебли джута смягчились до состояния ивовой лозы и уже сами по себе расступились на две стороны, а зелененькие точки света бились о блестящую кожу жеребенка и столь же мягко отскакивали в сторону. Лошадка… Лошадка… Цзиньцзюй протянула руки, желая обнять жеребенка за шелковистую шейку.

Рука Гао Ма дернулась.

– Отлично! – возбужденно бросил помощник Ян. – Так лучше! Заслуженную славу снискал себе юньнаньский порошок! Действенная, мать его, штука!

Глаза Гао Ма приоткрылись на щелочку. Помощник Ян согнулся и сердечно заявил:

– Мальчик мой, счастливый жребий ты вытащил! Если бы у меня с собой не было юньнаньского порошка, то ты бы уже повидался в преисподней с Янь-ваном![74]

Губы Гао Ма осенила безмятежно счастливая улыбка. Он повел подбородком в сторону помощника Яна.

– Восьмой дядюшка, а теперь что? – спросил старший брат.

Гао Ма похрипел во всю грудь, отвел руки назад, оперся о них, оторвал от земли голову и шею. Из уголков рта у него сочились нити слюны, вымазанные кровью. Братец Гао Ма… Ближе брат, чем родные братья… Лошадка цвета красного финика припала пушистой мордочкой к твоему лицу, оплакивает тебя жеребенок… Голова Гао Ма снова повалилась на землю, снова медленно приподнялась. Жеребенок золотистым язычком лизнул Гао Ма в лицо.

– Вот же молодец, как держит удар! – искренне заявил помощник Ян, оставаясь на корточках подле Гао Ма. – Гао Ма, помнишь, за что тебя избили?

Гао Ма улыбнулся, кивнул. Он смотрел на меня. У братца Гао Ма на лице застыла улыбка. Лошадка цвета красного финика язычком слизывала следы крови ему с лица.

– Будешь еще пытаться мою сестричку увести? – спросил, покачиваясь телом взад-вперед, старший брат.

Гао Ма улыбнулся, кивнул головой.

Второй брат поднял ногу, собираясь снова лягнуть Гао Ма.

Помощник Ян проорал:

– Второй брат, стой, сволочь!

Старший брат схватил узелок Гао Ма, зубами развязал его. Вещи из узла полетели на землю. Старший брат бухнулся на колени, обеими руками вцепился в коричневый конверт.

– Старший брат, так нельзя! – окликнул его помощник Ян.

Палец старшего брата полез в рот и, обмакнувшись в слюну, принялся отсчитывать банкноты.

– Старший брат, нельзя! – повторил помощник Ян.

– Восьмой дядюшка, он сестричку у меня забрал, да еще вам дорогого лекарства стоил. Пусть возместит!

Старший брат снова начал рыскать влажными ручищами по карманам Гао Ма, достал оттуда несколько помятых купюр по одному мао и четыре блестящие монетки. Лошадка цвета красного финика взмахнула мордой, выбила монеты из рук старшего брата. Старший брат бросился поднимать покатившиеся монеты. Из глаз его брызнули слезы.