Когда я добираюсь до своей квартиры – нашей квартиры, – уже стемнело. Я эмоционально опустошен, из-за сегодняшних событий меня мучают навязчивые подозрения. К тому же я чертовски голоден. Направляюсь прямо на кухню и, не снимая куртку, распахиваю холодильник. Пока я рассматриваю его содержимое, точнее отсутствие содержимого, то слышу по телевизору голос гнусавого парня-американца – у него еще своя линейка дорогих соусов для пасты. Черт, как его зовут? Его коронная фраза «Кто живет в таком доме?». Беру готовое джалфрези[32] из «отборной» курицы, подцепляю вилкой и сую в микроволновку. Рэйч бы не одобрила мой рацион, все-таки она была шеф-поваром. Черт, да как же зовут того американца?

В вечер ее гибели ко мне пришли двое полицейских, Боб Дженкинс и Дэйв Смарт – теперь мне никогда не забыть их имен. Я не знал их лично, но теперь знаю. Такое сближает. Боб оказался похожим на медведя здоровяком-валлийцем с бородой и мягким выговором, а Дэйв, в соответствии с фамилией[33], в приличном костюме и с прилизанными волосами. Мне было жаль их: ничего приятного сообщать кому-то о смерти любимого человека. Как ни взгляни, хорошего выхода из ситуации нет. И уж поверьте мне – никто, даже самые суровые полицейские, не могут сказать, что ничего не чувствуют, вытянув эту короткую соломинку. Так что я догадался о чем-то подобном, когда они появились на пороге, а у Боба в руках был шлем от ее «Триумфа»[34] и запечатанный пакет с вещами. Вещами Рэйч. Помню, я просто смотрел на них и чувствовал жалость. Это было мое главное чувство в тот момент – жалость. К ним. За то, что им выпала дерьмовая задача сообщить мне: женщина, которую я любил и обожал, мертва.

Я включаю компьютер, захожу на грустный сайт знакомств для одиночек, где зарегистрировался в минуту безумного отчаяния, и думаю выпить пива. Вместо этого достаю из шкафчика последний чистый стакан и наливаю щедрую порцию «Джека»[35]. Это любимый напиток Рэйчел, поэтому я до сих пор держу дома бутылку в память о ней. Когда у нас появлялся «Джек Дэниелс», она могла перепить меня, но это случалось не так уж часто. Мы не были большими любителями выпить. Однако в случае с «Джеком Дэниелсом» Рэйч демонстрировала впечатляющую выносливость, хотя была вдвое меньше меня.

Я молча чокаюсь с ней, делаю глоток и проверяю сообщения. Пять новых. Многообещающе.

Линда, сорок восемь лет; милое личико, но слишком стара – прости, Линда. А вот Элейн, сорок четыре, смешной носик, широкая улыбка, но снова слишком стара – во всяком случае, для детей. Сара, тридцать шесть, возраст вроде подходящий и… А, погодите-ка, мне понравилась Флоренс. Блондинка тридцати двух лет из Северного Лондона. Местная, что удобно. Однако качество снимка плохое, темное и зернистое, и я не могу толком разглядеть лицо. Печально. В эпоху селфи могла бы сделать хоть что-то похожее на приличный снимок. Как бы то ни было, я прочел ее объявление. Остроумно, сердечно, не слишком длинно. Ей нравятся лондонские парки, и она любит еду на свежем воздухе; смотрит документальные фильмы и терпеть не может мыльные оперы; одно из любимых занятий – ходьба босиком на пляже; лучшее, что вы можете надеть на себя, – это улыбка (если не считать лабутены!). Что-то в ней привлекает меня. Для меня это парадокс – ходить босиком по пляжу и носить туфли на высоком каблуке. Это напоминает Рэйч.

Я все равно «подмигиваю» Флоренс. Терять нечего.

Звонит телефон. Проглатываю остатки виски и отвечаю на звонок.

Это Крис Бейлис, особенно упертый детектив-сержант, который не боится запачкать руки.

– Бейлис, что-то случилось?

– Здравствуйте, шеф. Похоже, так и есть. Звонила Вик. Хочет, чтобы вы приехали. Говорит, нашла «кое-что интересное».

Бейлис говорит быстро, взволнованно, взахлеб, словно его рот не поспевает за его мозгом. И мне это в нем нравится.

– Думаю, мы имеем дело с убийством, босс.

– Уже еду, – отвечаю я.

– И еще кое-что.

– Продолжай.

– Киберотдел кое-что нарыл в телефоне Бакстера.

– И, – я делаю паузу, – это женщина, верно?

– Похоже на то, шеф.

Я улыбаюсь. Рэйч оказалась права. Черт возьми, она всегда была права.

– Хорошо, Бейлис, спасибо. Выезжаю. А, еще, Бейлис.

– Да, шеф?

– Как зовут того американского придурка, который шныряет по чужим домам? Он ведет телешоу, и его фирменная фраза «Кто живет в таком доме?».

Секундная пауза.

– Лойд Гроссман[36], шеф.

– Точно! – восклицаю я. – Он!

И хватаю куртку в ту же секунду, когда пищит микроволновка.