– Ух ты, какая красивая квартира.

Стиснув охлажденную бутылку просекко, Киззи внимательно осматривается, как потенциальный покупатель.

– В моей квартире столько всего нужно переделать – обновить ванную, отремонтировать кухню.

Она тяжело вздыхает, словно знает: ничего этого никогда не будет.

– Ну, я здесь уже почти два года, такие вещи требуют времени.

Дэнни-Джо ставит на стеклянный журнальный столик блюдо в форме рыбы рядом с разными китайскими закусками, креветочными тостами с кунжутом и ребрышками.

– Свиные шарики готовы.

Киззи сияет, протягивая просекко.

– Так они все сделали, эти слесари?

– Да, и выставили счет в 125 фунтов. – Гостья закатывает глаза.

– Похоже, я не той работой занимаюсь, – замечает Дэнни-Джо, – но хотя бы твои покупки не испортились – молоко не пропало?

– К счастью, нет. Все из-за меня. Нельзя быть такой рассеянной.

– Не вини себя, – успокаивает Дэнни-Джо, – такое со всеми случалось, все захлопывали дверь. Кстати, он ничего?

Киззи непонимающе смотрит на нее.

– Тот слесарь – он горячий парнишка?

Киззи краснеет:

– Не особо, но в любом случае он не в моем вкусе. – Похоже, она сама не знает, кто в ее вкусе. Наверное, любой, кто не является абьюзером. – На вид ему под шестьдесят, и ему не мешало бы хорошенько помыться.

Данни-Джо смеется:

– Ну что ж, никогда не знаешь, где найдешь…

Киззи снова бросает на Дэнни-Джо извиняющийся взгляд, который говорит: «Спасибо, что так добра ко мне, хоть я такая неудачница». Встряхнув непослушными рыжими кудрями, она смотрит на блюдо с закусками:

– Какая вкуснятина, просто не знаю, как тебя отблагодарить. Пожалуйста, разреши хотя бы заплатить за еду.

– И слышать не хочу, – отмахивается Дэнни-Джо. – Этого более чем достаточно. – Она приподнимает бутылку просекко как трофей. – У тебя выдался такой денек, и это самое малое, что я могу для тебя сделать. И вообще приятно познакомиться с соседкой, к тому же дружелюбной. Так что давай откупорим эту крошку, а? Бокальчик тебе не помешает.

Она наблюдает, как Киззи восхищенно таращится на мягкий белый диван в форме буквы L и коврик из лошадиной шкуры под ним. На огромную белую люстру с восемью рожками, похожую на те, что висят в модных лондонских барах и ресторанах, на кожаный пуфик в марокканском стиле.

– Вот бы и моя квартира выглядела так же, – восхищается Киззи, – это так стильно.

Дэнни-Джо с улыбкой возвращается из кухни с остальными китайскими блюдами, среди которых и свиные шарики на большом подносе. И замечает, что гостья сбросила обувь и закинула ноги на диван. Обычно подобная фамильярность раздражает, но Киззи в ее обществе явно расслабилась, и это хорошо.

– Могу помочь с ремонтом, если хочешь. Если обозначишь бюджет, подыщу что-нибудь подходящее.

– Вау, это было бы потрясающе. Хотя после покупки квартиры я практически банкрот. Когда-то у нас с ним был хороший дом и я поддерживала порядок, потому что он бесился, если видел где-нибудь пылинку. Помимо всего прочего у него было жуткое ОКР[37].

– Похоже, тебе повезло, – саркастически замечает Дэнни-Джо. Интересно, не закончится ли все тем, что она выбьет из Киззи десять мешков с дерьмом, если проведет с ней еще нескольких часов. Эта Киззи такая безвкусная, такая жеманная, такая угодливая.

Вряд ли по ней вообще кто-то будет скучать – не то что по Папе-Медведю. Она снова подумала о его семье, представив их горе, когда осознание реальности его страшной смерти прорвалось сквозь отрицание, словно неуправляемый поезд.

Она уже отказалась от возникшей было мысли отравить соседку просто из прихоти. Убить ее сейчас равносильно мастурбации перед сексом. К тому же Киззи совсем под боком – в буквальном смысле.

– Твое здоровье, – она чокнулась с гостьей, – за новых друзей.

– За новых друзей, – повторила Киззи.