Флоренс вошла в квартиру, кинула сумку на пол, сбросила ботинки. Голова слабо кружилась от выброса эндорфинов – как в тот день в номере 106.

Дэниел. Она произнесла это имя вслух, позволила ему слететь с языка. Оно даже прозвучало как имя ее парня. Мысленно она прокрутила в голове их короткое свидание, глядя на это со стороны. Язык ее тела был скрытосексуальным; язык его тела… гм, сложно понять, но именно это и возбуждало. Большинство мужчин прозрачны как стекло, а он встал и ушел! Бросил ее сидеть в пабе и выпивать – и все ради какой-то дерьмовой встречи. Может, нарочно: как говорится, чем меньше любишь, тем больше ценят. Что ж, сработало: она сразу начала представлять свою жизнь с Дэниелом. Жена архитектора! Они вместе посещали бы шикарные званые ужины, она общалась бы с другими женами и рассказывала, как они впервые встретились. Ведь люди так и поступают, да? С ностальгией вспоминают первое свидание. «Он бросил меня в пабе, а теперь посмотрите на нас!» Она представила, как они вместе выбирают мягкую мебель, спорят о тканях для штор и толщине матраса. Представила воскресные утренние прогулки, походы в кино и поедание пиццы в постели. Я и Дэниел. Нормальный, милый Дэниел, которому пришлось уйти, потому что у него встреча. Встреча, которая важнее свидания. И его откровенность насчет своей девушки, то, как он открылся ей, показала: его сердце разбито. Он выглядел таким потерянным и одиноким, когда говорил о ней, что Флоренс почувствовала укол ревности. Ей хотелось, чтобы мужчина испытывал к ней такие же чувства. И пусть этим мужчиной будет Дэниел. К счастью для нее, его девушка погибла. Флоренс задумалась, как она выглядела, была ли красивее и сексуальнее. Может, провести расследование, поискать Рэйчел в интернете – ведь ее гибель должна была попасть в новости, правда?

В их коротком свидании было что-то необъяснимое, отчего захотелось громко рассмеяться. Что это? Как бы то ни было, это то самое ощущение, которое вызывало у нее желание слушать музыку и подпевать. От которого хотелось наряжаться перед зеркалом и видеть себя такой, чтобы понравиться ему. Она нажала кнопку на своем «айтюнсе»[59] и начала подпевать доносившейся из динамика песне Криса Брауна[60]. А потом наполнила ванну.

Сегодня вечером ее ждет богатый папик, с которым она иногда встречалась, когда он приезжал в Лондон по делам. Он собирался пригласить ее поужинать в «Нобу»[61] с предварительной вылазкой в «Кристиан Лабутен». У него был фут-фетишизм[62], и во время обеих прошлых встреч он покупал ей дорогую обувь, чтобы она голышом, в одних туфлях, топталась по его спине. Причинять ему боль не возбуждало, но помогало скоротать время.

Обычно она с нетерпением ждала возможности стать на вечер «Ларой»: утонченной, говорящей на двух языках аспиранткой факультета психологии с блестящими черными, коротко стриженными волосами. Но сегодня ей не до того: все мысли занимала Мама-Медведица, а теперь и Дэниел. Она разделась, накинула халат-кимоно, вылила в воду немного масла для ванн «Джо Мелоун» – ароматный сувенир на память – и с улыбкой посмотрела на маслянистую пленку на поверхности.

И тут в дверь постучали.