Она увеличила его фотографию на мониторе и одобрительно хмыкнула. Неплохо, совсем неплохо. Достойный кандидат. Улыбнулась, закурила сигарету, забросила ноги на стол и откинулась на спинку вращающегося кресла. Профиль Флоренс пользовался популярностью. Как и следовало ожидать. Однако этот парень весьма привлекателен: густые темные волосы с едва заметной сединой у корней; хорошие зубы, аккуратные и прямые – обязательное условие для бойфренда / потенциального отца ребенка; ледяные глаза цвета морской волны – не голубые и не зеленые, а что-то среднее. Он расслабленно улыбался в белой футболке с V-образным вырезом, подчеркивавшей легкий загар, – видимо, снимок сделан на отдыхе. Непринужденная улыбка и легкая сексуальность во взгляде наводили на мысль, что он пользуется успехом у женщин.

Профиль гласил, что ему сорок один год – старше ее. Она искала опытного мужчину, знающего толк в отношениях, готового вступить в брак и стать отцом. Различные сайты знакомств и случайных связей, которыми она пользовалась, были идеальным местом для поиска – там можно весело и свободно становиться кем угодно. Она подцепила Папу-Медведя на Sugarpop.com – сайте исключительно для мужчин постарше, которые ищут женщин помоложе для секса и развлечений. И в этом ничего плохого – по крайней мере, для нее. Она считала, что это взаимовыгодно. Это забавно – искать жертву, каждый раз прикидываясь кем-то еще. К тому же довольно выгодно – и сексуально, и финансово. Мужчины, с которыми она вступала в связь, проходили тщательный отбор на пригодность для секса, ужинов в ресторане, подарков и путешествий. Или убийства, как в случае с Папой-Медведем. Она поражалась, как легко исполнить любое желание и прихоть всего лишь с помощью нескольких подобранных фраз и сносной фотографии в профиле. Эти сайты знакомств – настоящий шведский стол или набор шоколадных конфет, где она выбирала сама. Однако она была осторожна и нигде не задерживалась надолго. Как только заманивала в ловушку выбранную жертву и получала все, что хотела, то удаляла свой профиль и перебиралась на другой сайт, стараясь не оставлять следов. Но теперь ей нужен настоящий парень, и такая задача требует тщательного подхода. Нужен верный, гладко выбритый «белый воротничок» – из тех, которые субботним вечером рады съесть пиццу и на диване, и в битком набитом модном баре; с кем можно проводить выходные, ходить и в кино, и в супермаркет. Правильный парень в идеально продуманной ловушке. И этот чувак сорока одного года из Лондона явно соответствует всем требованиям. Она написала короткое сообщение:

«Привет, спасибо, что подмигнули, польщена вниманием симпатичного парня – такие на этом сайте редкость, это точно, лол! Меня зовут Флоренс; мне тридцать два; само собой (!), одинока; учусь на актрису (в основном изучаю театральное искусство) – есть такой грешок, хотя, уверяю, я не королева драмы. У меня не так много свободного времени, но я бы хотела потратить его на знакомство с кем-нибудь поближе. Может, с вами? Если захотите как-нибудь встретиться и выпить кофе, пишите. Фло х».

«Флоренс» быстро пробежала глазами письмо и, решив, что баланс между дружелюбием, приколом и любезностью соблюден, отправила. Закурила очередную сигарету. Ей стало скучно, и она решила навестить Киззи. Их отношения развивались стремительно. Киззи даже доверила ей ключи от своей квартиры на случай, если когда-нибудь дверь снова захлопнется. Бедная старая, надломленная, забитая Киззи – такая доверчивая. Заботливая по натуре и поэтому доверчивая. Дэнни-Джо не терпелось отправить ее на тот свет и избавить от страданий. Она позвонила в дверь. Ответа не было, и она слегка скуксилась – наверное, соседка на работе. И услышала, как за дверью мяукает кошка Киззи, Эсмеральда. Визгливое, облезлое старое создание со слезящимися глазами и неприятным запахом, но Киззи ее обожала. «Он получил дом, а я – кошку!» – хихикнула она, как будто смирилась, что так знатно облажалась. Лузерша. Дэнни-Джо все равно решила войти. В квартире Киззи было холодно, воняло кошачьей мочой. Эсмеральда обрадовалась – обвилась вокруг ног и замурлыкала. «Флоренс» грубо пнула несчастное животное. Она ненавидела кошек, особенно эту. Эсмеральда точь-в-точь как ее хозяйка – надоедливая и слишком прилипчивая. Жалкая тварь, наверное, голодна.

Она направилась на кухню, открыла холодильник и налила бокал розового из открытой бутылки. Включила радио. Играла «Горько-сладкая симфония» группы «Верв»[41], и она прибавила громкость – ей нравилась мелодия, и она начала подпевать: «Ведь эта жи-и-и-и-изнь – горько-сладкая симфония». Она просмотрела почту Киззи: скукотища – сплошные счета. Нет, стоп, письмо от лечащего врача. Запись на прием к терапевту. Рядом с письмом лежал листок с рецептом на диазепам.

Потягивая вино, зашла в спальню Киззи, увешанную розовыми занавесками в цветочек. Пуховое одеяло в тон, балдахин. Тупые деревянные таблички с трогательными надписями типа «Сладких снов» и «Дом, милый дом» – невыносимо «девчачьими». Напоминает спальню влюбленной девочки-подростка. Но она знала: Киззи верит в любовь, по-настоящему верит. Они не раз это обсуждали.

– Я с детства мечтала о такой любви, когда встречаешь своего единственного – и вы оба это понимаете. Только ты и он – вдвоем против всего мира, родственная душа, безусловная любовь, когда не знаешь, где кончаешься ты и начинается он. Вы связаны невидимыми нитями, два разума и сердца переплелись. Любовь, которая не знает границ. Любовь, когда другой человек заходит в комнату – и твое сердце сжимается, замирает даже тридцать лет спустя после вашей первой встречи. Одно сердце, один разум на двоих – понимаешь, о чем я, Дэнни-Джо?

Она кивала, усмехаясь про себя. Бедная обманутая старушка Киззи. Неудивительно, что с ней всю жизнь плохо обращались; зависимость выбита на ней как на камне. Она понятия не имеет, что «такой любви» ни в ее, ни в чьей-то другой жизни не было и никогда не будет. Что подобных убеждений придерживаются лишь те, над кем издеваются, кого используют, обманывают. Жалкие, бесполезные, идеалистические убеждения. Люди врут о любви; общество врет, ваши родители врут, фильмы, песни и стишки на поздравительных открытках – все ложь, ложь, ложь. Любовь – просто концепция, с помощью которой можно причинять людям боль и манипулировать ими. Но жаждущее сердце готово на что угодно, вытерпит любое предательство и боль ради так называемых чувств. А зачем? Любовь не должна причинять боль. Настоящая любовь так не поступает – по крайней мере, по мнению Киззи.

Дэнни-Джо просто не верила в это. Для некоторых «любовь» проявляется через боль, убийства и ненависть. Она ненавидела Киззи за ее искреннюю, оптимистичную, чистую веру. Даже после всех жестокостей, которые эта женщина испытала из-за «любви», она по-прежнему верила в чувства. Как она могла? Киззи сумасшедшая. Она больная. Так и есть, если она поверила, что кто-то когда-то полюбит ее такой любовью. Она просто фантазерка, которая постоянно разочаровывается в своих нереальных верованиях. Ее необходимо избавить от страданий, она сама этого хотела. Жизнь Киззи была и всегда будет сплошным разочарованием, несмотря на неизменный оптимизм. Оптимизм. Ни к чему хорошему это не приведет.

Дэнни-Джо уверена: Киззи еще не достигла самой глубины отчаяния. И она не хотела, чтобы Киззи ее достигла: пусть умрет с мыслью о вечной любви. Прекрасной любви, которая длится вечно. Она заслужила. Так лучше для Мамы-Медведицы.

Но сначала Эсмеральда.

В спальне было нечего делать, поэтому она вышла оттуда с неприятным привкусом во рту. Держа пузырек с мышьяком, прошла в гостиную с небольшой кухонной зоной и открыла холодильник. Внутри в ящике лежало пол-упаковки кошачьего корма «Вискас». Она достала корм, сморщив нос; от рыбного запаха сводило живот, пока она выдавила в кошачью миску четверть пакета, добавила мышьяк, собственноручно перемешала и вернула на место. Эсмеральда благодарно замурлыкала, прижимаясь к ее икрам, и принялась за еду. Бедняжка и вправду проголодалась.

– Бон апети[42], Эсмеральда, – произнесла она, когда влажный кошачий нос ткнулся ей в ноги.