– Спасибо, что вытащила меня оттуда, – сказал Кларксон, когда они зарулили на закрепленное за Неллой парковочное место у офиса «Бинди-Бинди. Юридическая консультация». – Мне просто нужно побыть там, где нет твоего брата. Привести в порядок мысли и заняться наконец той работой, за которую мне платят. Говорю тебе, он следил за мной прошлой ночью, но машина свернула, прежде чем я успел разглядеть номер.

– Ладно. Спасибо, что подвез.

Нелла хлопнула дверцей «Ауди» сильнее, чем требовалось, но Кларксон не вздрогнул, как вздрогнул бы Джетт, сделай она такое с Бесси. Она наблюдала за ним краем глаза, пока они поднимались по ступеням к черному ходу. Профиль – сколько раз она засыпала, мысленно очерчивая его – почти не изменился, хотя в уголках глаз появились лучики морщин. Новая деталь – очки, но ему они шли; линия волос слегка отступила, а над ремнем образовалась небольшая выпуклость – там, где в девятнадцать лет, когда она пила из его пупка американский мед, все было плоским и упругим. Так или иначе, он оставался чертовски привлекательным. Кларксон всегда действовал, исходя из убеждения, что никто и никогда им не интересуется. Он никогда не делал первый шаг, и Нелла была уверена, что именно в этом и заключались семьдесят процентов его обаяния. Интересно, изменила ли его взрослая жизнь – остался ли он таким же скромником или же трахает двадцатилетних выпускниц у себя в офисе на копировальном аппарате после того, как все остальные разойдутся по домам?

Дверной звонок в ее офисе встретил их идиотски бодрой мелодией, как только они вошли в фойе. Переливчатые звуки усилили первые, едва зарождающиеся признаки мигрени. После фамильного особняка это место было следующим, где ей не хотелось бы находиться. Но визит сюда оказался единственным убедительным предлогом, чтобы вырваться из винодельни и трясины неодобрения семьи. Сказав Грею, что едет к Макс, она не сомневалась: он сделает все возможное, чтобы удержать Тома подальше от нее. Но противостоять самой известной итальянской семье в стране Грей в одиночку не мог. Она выиграла себе около получаса, прекрасно понимая, что штурмовики тетушки вот-вот выйдут на ее след.

– У меня такое чувство, что пока я был с копами, в зале что-то случилось, – сказал Кларксон, когда они поднимались по крутой, как Эверест, лестнице. – Все так шумели.

Нелла притворно рассмеялась.

– С итальянцами нужно беспокоиться, когда они не шумят.

Кларксон, похоже, принял как факт то, что она не настроена говорить на эту тему, и не стал продолжать. Приятная перемена.

– Симпатичное местечко, – заметил он.

– Спасибо. Знал бы ты, сколько пришлось потратить, чтобы оно выглядело вот так.

Кларксон издал невнятный звук, будто не решил, смеяться ему или нет, но тут за дверью архива раздался дикий вопль, и Нелла едва успела отступить под натиском бросившегося на нее розового чихуахуа размером с человека.

– Она вернулась! – Ее помощница, Дейзи, радостно улыбнулась. – Слышите, народ? Нелла вернулась!

– Дейзи, нет, не надо.

– Да здравствует королева Антонелла. – Иен взял чашку с кофе, стоявшую на столе за открытой дверью его кабинета. Тонкие намеки, которые команда делала ему перед ее уходом – срезать хвост, похожий на те, что собирают чирлидерши, – явно не сработали. Он выглядел как дитя любви Арианы Гранде и Авраама Линкольна. И, похоже, пестрые рубашки с Элмером все еще были в тренде.

А ты даже в мыслях стерва, заявил в ее голове низкий голос. Почему-то пахну́ло машинным маслом и кожей.

– Рада тебя видеть, лапушка, – приветливо улыбнулась ей Перл, рецепционистка. – У меня к тебе куча вопросов, и я хочу, чтобы ты…

Нелла подняла руку.

– Ребята, я не…

– Наконец-то. – Макс Конрад стояла, прислонившись к дверному косяку свежевыкрашенного кабинета под вывеской, которую Нелла установила для нее перед тем, как сбежать в город: Макселла Конрад и Грейсон Хоук, частные детективы. – От Джетта все-таки есть польза, правда?

Был ли в комментарии Макс какой-то скрытый смысл? С этой женщиной Нелла никогда и ни в чем не была уверена. Бывших полицейских не существует. Хотя сейчас она вовсе не походила на копа – черные волосы до талии, цветные татуировки на руках, рваные джинсовые шорты и футболка-оверсайз с лого Guns-n-Roses. Ничего от корпоративного дресс-кода. Но Макс была тайной атомной бомбой Неллы. Сама того не зная, она прошла большинство испытаний, хотя Нелла и делала для нее скидку – фактически Макс оказалась в ее жизни только благодаря Грею. А это означало, что у Неллы не было бы реальных рычагов влияния, если бы Макс провалилась. Хотя Грей уж точно узнал бы об этом. Она бы об этом позаботилась.

– Это тот самый парень? – Макс иронично приподняла бровь, глядя на Кларксона.

– Я тот самый парень, – улыбнулся Кларксон. – Где я буду меньше всего мешать?

В Перте.

Нет, это было не совсем справедливо. Если бы не Кларксон, разбираться с этой, как выразился Том, сумасшедшей волной судебных исков пришлось бы ей самой. Возможно, ей стоит купить ему цветов – или чего крепкого? – в знак благодарности.

– В архиве есть стол. – Нелла указала на комнату, из которой выскочила Дейзи. – Что тебе понадобится? Можешь подключиться к Wi-Fi, но принтер вот уже три года как одержим, а священник из городской церкви только обещает прийти и разобраться.

Кларксон заглянул в комнату.

– Нет, все идеально. Я закрою дверь, чтобы никому не мешать. Мне нужно сделать несколько звонков – обнаружились некоторые несоответствия в…

– Ты останешься? – перебила его Дейзи, вцепившись в запястье Неллы. – Пожалуйста, скажи, что ты вернулась навсегда. Еще один день с Иеном…

– Я все слышу! – подал голос Иен.

– … и я не вынесу его сексуального магнетизма, – прокричала ему в ответ Дейзи.

Нелла едва сдержалась, чтобы не улыбнуться. Ей так всего этого не хватало. Но одной работы недостаточно, чтобы вернуть ее, заставить столкнуться со всем, что она натворила, и со своей семьей. Ей нужно было пространство. Ей нужно было время. Она сжала руку Дейзи.

– Я вернусь в Перт через несколько дней.

– Ясно. – Лицо у Дейзи вытянулось. Ей не пришлось проходить испытания, потому что она работала на Неллу. Для беспристрастной проверки на лояльность требовалось учесть слишком много переменных. (Хотя это было бы Испытание № 20 – Каждый должен научиться плавать самостоятельно. Можно направлять друзей и помогать им держаться на плаву, но в конце концов нужно дать им возможность самим во всем разобраться).

– Мы все по тебе скучали, детка, – поцокала языком Перл, возвращаясь к клавиатуре, но от Неллы не укрылось, как она поглядывает на нее, когда думает, что никто этого не видит.

– Нелла? – напомнила ей о себе Макс.

– Да, конечно. – Она заставила себя посмотреть на Макс. В ушах все еще звучали адресованные ей упреки. Нелле все равно… Ты Барбарани… Это твой долг. – Смотри только не запри случайно Кларксона, когда будешь уходить в конце дня, – предупредила она Перл, прежде чем шагнуть в кабинет Макс и закрыть за собой дверь.

Он выглядел так, как и должен выглядеть кабинет частного детектива, если брать в качестве примера голливудский нуар. Нелла предлагала Макс любой цвет (серьезно, любой!) для стен, а та выбрала морскую пену – то есть просто белый. Фотографии на дальней стене – словно в логове серийного убийцы. Увидев снимок с места преступления, она попыталась отвести глаза, но все равно успела заметить тот самый потайной проход, в котором ее удерживали, и неподвижно лежащего охранника с отравленным дротиком в груди.

Интерактивная электронная доска, которую Нелла подарила Макс для… да, собственно, именно для этого – чтобы на ней писать, использовалась исключительно с одной-единственной целью: доказать то, что стало идеей фикс для Макс и Грейсона. Эти двое были твердо убеждены, что Форест Валентайн, будущий родственник Ла Маркас, полгода назад отравил бутылку вина Барбарани, чтобы уничтожить их репутацию. C фотографии улыбающаяся рыжеволосая жертва, Поппи Рейвен, смотрела на Неллу с центра белой доски.

Черт, Поппи. Я все понимаю, да? И делаю, что могу. Знаю, ты можешь усомниться, но я действительно стараюсь.

– Так вы, значит, расслабляетесь? – Нелла облизнула губы – в комнате нечем было дышать.

– Запись с камеры видеонаблюдения, на которой Форест вводит яд в вино, использовать невозможно. – Макс намотала свои длинные, заплетенные в косу волосы на запястье. – Мы взяли ее из «Винного рая», но он знал, что делает: на нем была толстовка с капюшоном, и он не поднимал головы. У нас ничего нет. Мы следили за ним, надеялись, что, может быть, он облажается, но пока он держится как образцовый убийца-психопат.

Нелла потерла лоб.

– Вы следили за ним? Черт, Макс, Валентайны владеют едва ли не всеми шахтами. Его семья опасна.

– Большинство из них покойники.

– Они все еще опасны.

Макс пожала плечами.

– Они хуже твоих?

– Хуже моих быть не может.

Макс моргнула.

– Нелла, я…

– Что именно тебе от меня нужно? – резко оборвала ее Нелла. – Ты и над моими делами должна работать. Для этого я тебя и наняла.

– Эй, полегче. – Макс протянула руку. – Если бы ты была здесь, то знала бы, что все отчеты я проверила и все, о чем ты меня просила, выполнила. Делом Поппи Рейвен в рабочее время не занимаюсь.

– Я не о деньгах.

– Да, я знаю, что деньги для тебя не имеют значения. Но мне они вроде как нужны, поэтому я и занимаюсь тем, для чего ты меня наняла. Это дело важно для меня, но я не жду, что тебя это убедит. Однако оно важно и для Грея, и думаю, мы можем согласиться, что ты в большом долгу перед ним.

В долгу перед ним. Неужели Макс думала, что Нелла станет помогать Грею только потому, что она чем-то ему обязана? Они с Греем выросли вместе; он был ей как брат задолго до того, как все узнали, кто его настоящий отец. Она определенно знала его гораздо дольше, чем Макс.

Нелла закрыла глаза. Снова это покалывание – ей нужно лекарство от мигрени. То, которое осталось в фиолетовой косметичке в пентхаусе в Перте.

– Что тебе нужно, Макс?

– Мне нужна ДНК.

– Хорошо, я только заскочу в супермаркет. Вам хлеба купить?

– Мне нужно законным способом получить образец ДНК Фореста без его ведома.

– Ты плохо подготовилась, потому что это оксюморон. Чтобы получить образец ДНК законным путем, нужно получить информированное согласие.

– Наверняка ты можешь найти какой-нибудь прецедент или…

– Конечно, – сказала Нелла, потому что это был самый быстрый способ выбраться отсюда, даже если внутри у нее все сжалось. – Я посмотрю, что можно сделать. И напишу тебе, когда вернусь в Перт.

– Ты не останешься?

Нелла покачала головой.

– Все, что было нужно Тому, – это чтобы я подписала бумагу. Джетт солгал, чтобы вернуть меня сюда.

Ощущение покалывания усилилось, и она могла бы списать эту странную нотку в своем голосе на приближающийся приступ мигрени.

Макс смотрела на Неллу из-под упавших на лицо темных прядей.

– Если Джетт и солгал тебе, он в любом случае сделал это ради твоего же блага, заботясь о твоих интересах.

– Джетту нет никакого дела до моих интересов и моего блага. Я для него – работа.

Макс хотела было возразить, и в этот момент дверь приоткрылась, и в комнату просунулась кудрявая, с выкрашенными в розовый волосами, голова Дейзи.

– Э-э, извини, Нелла, но здесь какая-то маленькая старушка и очень шумная молодая леди, и они ищут тебя…

– Чтоб их. – Они меня нашли. Макс поджала губы. Нелла мысленно добавила ее имя в список людей, которых подвела за последнее время, сразу после Поппи Рейвен.

Нелла с благодарностью сжала руку Дейзи и выскользнула через черный ход, спрятав волосы под желтую бейсболку с логотипом «Бинди-Бинди фиш-н-чипс», которая как раз висела на вешалке.

Вихрь мыслей кружился в голове, и все же она сделала глубокий вдох, вобрав аромат жареной рыбы, булочек с корицей и бензина – запах Бинди-Бинди. Запах, который когда-то ассоциировался с летом и домом. Но теперь ей казалось, что все, что она помнила, начало гнить. В просвете между зданиями, отделявшими ее офис от ряда пекарен и кофеен, она увидела «Альфа-Ромео» тети Роб. Они уже, наверное, выставляют охрану на окраине городка и посылают снайперов на крыши – если итальянские девушки меняют что-то в утреннем ритуале с кофе, то к ланчу об этом знает уже вся семья. У итальянских тетушек и бабушек подпольных агентов и гражданских информаторов больше, чем у ФБР.

Сейчас бы ей очень пригодился надежный водитель. Но, с другой стороны, она могла и прибить его за то, что он притащил ее сюда. Тетя Роб и бабушка просто хотели, чтобы секреты Барбарани оставались в семье; на самом деле они не считали, что она наилучшим образом подходит для этого дела.

Миновав еще один банк, Нелла взяла курс на ветеринарную клинику Элайзы. Боль все сильнее колотила своими крошечными кулачками по черепу, словно знала, что за этой глянцевой белой дверью Нелла сможет раздобыть рецепт с открытой датой на какое-нибудь запрещенное лекарство. Наверно ей следовало ответить на сообщения Элайзы и перезвонить. Она была ее единственной подругой, прошедшей все испытания в начальной и средней школе. Точнее, она была единственной подругой Неллы, потому что пережила все испытания, включая, что особенно важно, Испытание № 18 (Учитесь плавать. Чтобы оставаться на плаву, нужно работать руками и ногами. Не думайте, что дружба выживет, если вы не прилагаете к этому усилий).

Поскольку они познакомились в группе учащихся плавать двенадцатилеток, а Элайза была серфершей, она и предложила построить систему испытаний на основе наставления «Плыви, чтобы выжить». «В этом-то весь смысл, – говорила Элайза, прихлебывая клубнично-молочный коктейль. – Нужно отсеять людей, которые будут окружать тебя только потому, что твой папа – миллиардер».

Так все и началось, а потом появилась Салли Сью. Испытание № 17 (Если у тебя идет кровь, пусть даже немного, ты cможешь определить, кто акула).

Может быть, они с Элайзой успеют выпить перед отъездом. Или, подумала она, проходя мимо витрины нового салона, выросшего на месте старого комиссионного магазина, сделать педикюр…

– Ма?!

Ее мать, которая, по словам тети Роб, была так расстроена, что не вставала с постели и не могла смотреть, как полиция конфискует вино дедушки Эмилио, сидела на солнечном диванчике у окна салона. Волосы ее были обернуты черным шелковым полотенцем, а ее ногами занималась мастер по педикюру.

Нелла позвала ее еще раз, но лишь после третьего «Ма!» Виттория Барбарани наконец заметила свою старшую дочь и приподняла бровь, как делала и сама Нелла, когда была раздражена. Не успела она или ее зарождающаяся мигрень понять, что для них лучше, как теплые запахи нагретой солнцем улицы исчезли, и Нелла, вдыхая химические испарения полироли и ацетона, толкнула дверь и направилась к красному пластиковому креслу.

Виттория посмотрела на дочь.

– Вернулась, да?

– Тетя Роб сказала, что ты отдыхаешь.

– Так и есть. – Виттория улыбнулась и подула на свежий маникюр; густой лак был такого же цвета, как и конфискованное по требованию Ла Маркас вино.

– Полагаю, ты приехала не сама? Этот мальчишка вечно вытаскивает тебя из неприятностей, в которые ты вляпываешься.

– Я ни во что не вляпалась. Джетт притащил меня сюда без всякой на то причины. У тебя уже есть адвокат. Я тебе не нужна. И, к твоему сведению, Джетт или Том могли бы просто привезти документы мне на подпись.

Мать застыла в кресле точно так же, как и ее лоб с глянцевым отблеском после инъекции ботокса.

– И что ты будешь делать, когда он уйдет? Как тогда ты будешь выпутываться из передряг, Антонелла?

– О чем ты? Кто уйдет?

– Твой шофер.

Нелла нахмурилась.

– Джетт уходит? – Жгучее чувство возмущения, возникшее при виде матери, такой беззаботной и равнодушной ко всему, сменилось ужасным ощущением, будто ее пнули и она падает в пустую шахту лифта.

– Я предполагала, Томазо просто угрожал нанять того другого адвоката, – продолжала мать. – Не думала, что он действительно это сделает. Держу пари, остальные члены семьи против. Твоему отцу было бы стыдно за тебя из-за твоего отказа вести наше дело.

– Мама. Откуда ты знаешь, что Джетт уходит?

– Удивительно, что он тебе не сказал. Полагаю, ты открестилась от своей прежней жизни здесь, и он, вероятно, решил, что ты навсегда отреклась от имени Барбарани.

– Мама…

– Мне звонили. Его новый наниматель – Кевин или Кит, как-то так – просто хотел удостовериться, что он не убийца или что-то в этом роде. Вообще, увидев название нашего поместья, они, наверное, именно это и проверяли. – Она криво усмехнулась.

– И что, ты просто позволила ему подать заявление об уходе? – Это было невозможно – горе явно мешало ее матери правильно воспринимать реальность. Джетт не стал бы увольняться, но что еще важнее, Барбарани не позволили бы ему. Джетт был их водителем с тех пор, как Нелла окончила школу. Все любили его, и даже больше, чем некоторых кровных родственников.

– Нет, я порвала его и макнула в свой негрони. А потом предложила сделку. Выполнит мою просьбу и уйдет.

– Куда, черт возьми, он уйдет?

– Не устраивай сцену, Антонелла.

– Слишком поздно беспокоиться о нашей репутации. – Нелла бросила сердитый взгляд на двух светловолосых женщин возраста ее матери, сидевших рядышком за столиками для маникюра и наблюдавших за их разговором с живым интересом. Завтра утром фотография Неллы и Виттории, вероятно, окажется на главной странице «О чем говорят?»: Мать и дочь Барбарани ни в чем себе не отказывают, пока глава их семьи гниет в могиле, а вино снимают с продажи.

– Спроси у него сама. Не знаю, почему он тебе не сказал. Похоже, только и ждал, чтобы поскорее подать заявление об уходе после похорон, и, судя по словам того парня, Кеннета, по телефону, Джетт сам связался с ним по поводу работы. Ты должна понять, Антонелла, теперь, когда твой отец мертв, его долги тоже мертвы.

Нелла нахмурилась.

– Джетт не был в долгу перед папой.

– Он дал Джетту работу, разве нет? Вытащил из той помойки, где его бросила мать.

– Ему было двадцать четыре, когда папа нанял его. – Но голосок внутри шепнул: в словах матери есть правда. В каждой сделке, каждом благотворительном пожертвовании, каждом вложении в стартап ее отец представлял себя добрым самаритянином. Но он никогда не давал, не ожидая чего-то взамен. Это относилось и к семье.

– Так вот почему Ла Маркас затеяли всю эту возню с заявлением, что дедушка украл рецепт у Антонио. Потому что им недоставало смелости сделать это при жизни Джованни?

Виттория даже зашипела от того, что Нелла назвала отца по имени.

– Ла Маркас и Барбарани никогда не бывают в долгу друг у друга. Если Маттео заявляет об этом, значит, он пытается свести счеты.

Нет ничего хуже, чем вдруг понять, что твоя мать права. Барбарани и Ла Маркас были двумя чашами весов, уравновешивающими друг друга. Так они предотвращали полномасштабную войну в мафиозном стиле.

– Но сейчас мы слабы без твоего отца, – продолжила Виттория. – В этом мире многие вздохнули с облегчением, услышав о его убийстве.

– Включая тебя. – Нелла не знала, как это вырвалось. Она лишь понимала, что достигла дна шахты лифта, и выхода нет. Джетт уходит, не предупредив ее. Сам связался с каким-то типом насчет работы. Неужели из-за того, что она сказала ему на похоронах? Нет, он не может уйти…

– Исчезни с моих глаз. – Виттория произнесла это легким, небрежным тоном, чтобы старушки-свидетели не подумали, что наблюдают вовсе не милую беседу матери с дочерью. – Тебе не следовало приезжать. В твоем возвращении не будет никакого смысла, если ты позволишь чужаку вести это дело.

– Полиция уже забрала вино. Кларксон – лучший, но даже он не может остановить то, что грядет. Убедись, что записалась на окрашивание и укладку – у тебя уже отросли корни.

Пробираясь мимо ряда болтающих мастеров, которые, без сомнения, слышали каждое слово, Нелла чувствовала, что разум объявляет войну спешащему куда-то телу. Ей нужны ответы. Джетт. Ла Маркас. Ее мать. Почему Виттория здесь, а не в доме, не играет роль убитой горем вдовы для тети Роб и бабушки Марии. А еще она чувствовала, что не может находиться в одной комнате с кем-то из членов своей семьи дольше пяти минут, а иначе часовая бомба у нее в голове начнет обратный отсчет.

Если не получить ответы в ближайшее время, она взорвется.