[Отправлено 20:05]

– Извини, сегодня придется отменить. Вызывают по работе. Перенесем на выходные?

[Получено 20:07]

– Без проблем, понимаю. У меня самой такое иногда случается!

Буду ждать. Х

Джетт лишь мельком взглянул на ответ от женщины, которую, строго говоря, не подвел, но фактически вышло именно так. Отменить свидание в последние пять минут – Нелла назвала бы это типичным поведением бабника.

А почему бы тебе не попытаться подумать о чем-то таком, что никак не связано с Неллой?

Уже скоро. Еще немного – и свободен. Надо лишь продержаться еще чуть-чуть, дождаться окончания судебного процесса. И тогда можно будет построить нормальные отношения и развеять все слухи о том, что он – гребаный бабник.

Выезжая с парковки «Шэгги Шэк», он заметил белую «Короллу» своей подруги. Помахал рукой, но ждать ответного жеста не стал – мысли уже устремились к тому, от чего он тщетно пытался отвлечься. Снова.

Что имела в виду Элайза? Что там случилось?

Он свернул за угол на Бинди-драйв, главную улицу города, и легкие сжались в комок – в ветровое стекло ударили мигающие огни скорой помощи.

Лицо детектива Ноа Эйвери было примерно того же цвета, что и его бородка. Детектив мерил шагами тротуар, а парамедик в зеленом комбинезоне, похоже, пытался его успокоить. Эйвери был в пляжных шортах и серой футболке. Почему не в форме? Что это значило?

Не обращая внимания на настойчивые гудки следующих за ним машин, Джетт выехал на тротуар. Нелла. Где Нелла? Только бы не в скорой. Неужели опоздал? Нет, пожалуйста, нет.

– Какого черта, Рэндалл?

При звуке этого голоса вцепившаяся в сердце тревога мгновенно рассеялась.

Но потом он увидел, во что она одета.

Силы небесные. Он сжал кулаки и до хруста стиснул зубы. Этого он не ожидал: Нелла Барбарани в фиолетовом кружевном бюстгальтере шагала к нему по тротуару на черных каблуках, цокот которых отдавался в его голове, словно тиканье часовой бомбы.

Еще минуту. День. Нет, понадобится целый гребаный год, чтобы стереть этот образ из памяти.

– Ты что здесь делаешь? – требовательно спросила она.

Он вытянул шею, чтобы посмотреть на скорую и на Эйвери. Вот туда ему и нужно смотреть.

– Ты мне звонила.

– Нет, это Элайза позвонила тебе, чтобы подтвердить свою точку зрения.

– И что это за точка зрения? – Он еще никогда так долго не смотрел на небо. Никогда не замечал, сколь живописны крыши старинных зданий на главной улице…

– Ты не должен был приезжать, – отрезала она. – Ты должен пойти на свидание.

– Что случилось? – Он кивнул в сторону скорой. – Ты ранена? – Он не смог удержаться – пришлось опустить взгляд, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Ох, не стоило этого делать.

– Я в порядке. Невеста Эйвери переходила дорогу, и ее сбила машина.

– Что?!

– Машина ехала с разрешенной скоростью, но она, похоже, перекатилась через капот. Пришла в себя почти сразу, как он начал делать искусственное дыхание. Парамедики считают, что она не сильно пострадала, возможно, сотрясение – я подслушала.

– Она была пьяна?

– Не думаю. Эйвери сказал, что они выходили в толпе. Она споткнулась и оказалась на дороге. – Нелла указала на серебристый «Хайлюкс», стоящий поперек перекрестка. – Водитель тоже не виноват.

– А ты что делала с Эйвери? – Джетт не собирался допытываться о том, что разъедало его изнутри при каждом упоминании здоровенного, как канадский медведь, и явно неравнодушного к Нелле копа, несмотря даже на то, что он, по-видимому, был помолвлен.

– Я была не с Эйвери. – Она сказала это так, будто чувствовала запах этой едкой кислоты. Будто знала… – Мы все были в баре после похорон – я, Элайза, Иен и другие – все с работы. Эйвери и его девушка, или кто она там, подтянулись ближе к концу, и там произошла… э-э…

– Ссора, – подала голос Элайза. А ведь он ее даже не заметил. – Самая настоящая разборка.

У Джетта свело живот.

– Это как-то связано с тем, что ты оказалась без блузки? И с тем, что от тебя пахнет дешевым лагером?

– Вот что, уезжай. Я вызову такси. – Нелла повернулась и зашагала в направлении, противоположном тому, где стояли Эйвери и скорая.

– Ты думаешь, я позволю тебе сесть в такси в таком виде?

Тишина. Мертвая тишина, как бывает, когда смотришь вниз с края обрыва и думаешь, каково это – падать с такой высоты, а потом нога случайно соскальзывает…

– Э-э-э… На этом позвольте мне откланяться. – Элайза помахала рукой, словно зрительница за ограждением во время королевской процессии, и устремилась прочь; ветерок подхватил ее густые косы цвета клубничный блонд.

– Не позволишь мне? – Нелла подошла так близко, что его накрыла волна ее запаха – пива и соли, за ними ванильного аромата духов, лавандового дезодоранта и органического шампуня с бананом и кокосом.

Соберись, Рэндалл, извращенец. Возьми. Себя. В руки.

– Ты ничего не можешь мне позволить или не позволить. Ни ты, ни мой брат, ни Грей, ни даже мой дорогой папочка. Все, что я делаю, Джетт Рэндалл, я делаю, потому что позволяю это себе сама.

Они стояли до невозможности близко друг к другу. Слава богу, скорая находилась рядом, потому что, если бы она приблизилась еще хоть на миллиметр, ему пришлось бы отступить на проезжую часть.

– Ты же знаешь, я не это имел в виду. То, что кто-то не хочет, чтобы ты пострадала, не означает, что тебя пытаются лишить контроля. Иногда нужно отпустить. Иногда нужно уступить немного контроля.

– Ты не представляешь, – прошептала она, – насколько хорошо я знаю, как терять контроль. – Это прозвучало как угроза. Как клятва.

Он сглотнул – горло как будто пронзило бритвенными лезвиями.

– Ты права. Я перешел черту. Ты здесь главная. Если хочешь, чтобы тебя убили, это твой выбор.

Если бы она вызвала такси, он проследовал бы за машиной до поместья Барбарани. Нелла не умрет, пока он за ней присматривает. И он поступил бы так же, будь на ее месте Том, Лука или Виттория. Ради них он тоже отменил бы свидание.

Да. Определенно.

– Приказывайте, босс.

Нелла оторвала от него взгляд, а когда он снова посмотрел на нее, то увидел, что она будто закрылась от него. Она могла наблюдать за ним, но он не мог заглянуть внутрь.

– Отвези меня домой.

Едва закрылась дверь гаража, Нелла, казалось, позабыла все свои обиды. Распахнув дверцу и не дожидаясь полной остановки, она с пьяным смехом вывалилась из машины и приземлилась на четвереньки. Рейзор тут же бросился к ней со слюнявым поцелуем, на который она с готовностью ответила. Не успел Джетт сказать и слова, как она, словно демон из «Паранормального явления», пробралась в дом.

– Уже поздно, – крикнул он, нарочно задержавшись у машины, чтобы проверить, все ли в порядке: нет ли гвоздей в шинах, не подтекает ли масло, не кончился ли бензин. Потом сменил воду Рейзору и досыпал ему корма. – Я тебя отведу.

Ответа не последовало, и по спине пробежал холодок. Он заглянул в дверной проем.

– Нелла?

Он щелкнул выключателем, и свет залил кухню и гостиную с телевизором, но Неллы видно не было.

Сверху, из лофта, донесся невнятный звук.

Он взлетел по винтовой лестнице и замер, увидев нечто такое, что грозило сниться в кошмарах до конца его гребаной жизни.

Нелла, практически топлес, раскинулась на его кровати; ее бледные руки и ноги и темные волосы запутались в простынях цвета болотного мха. Он скрестил на груди руки, словно суровый родитель, но на деле стараясь удержать сердце, норовящее вырваться из груди. Лицо ее утонуло в подушке, а раскинутые руки пытались обнять матрас.

И опасное, пустое место рядом.

– Тебе удобно? – спросил он и едва узнал собственный напряженный голос.

Она промычала что-то в подушку.

Ох уж эта женщина.

– Давай, я отведу тебя в дом.

Невнятное бормотание.

– Что?

– Не надо было приезжать.

– Почему?

– Потому что этим ты только подтвердил мнение Элайзы. А я с ней не соглашалась.

– С чем ты не соглашалась?

– С тем, что я тебя контролирую. Она сказала, что ты у меня на крючке.

Глядя в потолок, он с трудом перевел дыхание.

– Так и есть. Ты меня контролируешь.

Она перевернулась и уставилась на него, моргая.

Он мог бы просто оставить все как есть. Развернуться, спуститься по лестнице. Открыть дверь. Уехать на Бесси. Ехать и ехать, пока это имение не превратится в пылинку, которую можно смахнуть с зеркала заднего вида. Пока не сотрутся шины и в протекторах не останется даже камешка Бинди-Бинди.

Пришлось перенастроиться.

– Ты мой босс, не забыла? Формально, я у тебя в подчинении. Был ли я обязан приехать? Нет. Но я подумал, что ты в опасности. Если бы загорелся особняк, я бы не отправился спать только потому, что мой рабочий день закончился.

Она приподнялась, слегка покачиваясь, с припухшими губами и размазанной тушью под левым глазом.

С ума сойти. Он переступил с ноги на ногу, рисуя в воображении лодку, полную дряхлых пенсионеров, танцующих канкан в коротких плавках.

– Ты думал, что я в опасности? – спросила она, нахмурив брови и разлепив склеившиеся полные губы. Хвала всем святым, что она отказалась тогда от инъекций, на которые ее едва не уговорила кучка спятивших фолловеров. Губы у нее и без того всегда были мягкими и соблазнительно пухлыми…

Довольно. Чердак. Отправь все на чердак.

– Да.

– И поэтому приехал.

– Да. – Если повторять что-то почаще, оно в конце концов зазвучит убедительнее.

По правде говоря, он и сам не знал, почему бросил все и помчался к ней. Даже не усомнился в словах Элайзы. Теперь, оглядываясь назад, он понимал – в ее голосе не было и тени тревоги. В глубине души он знал, что никакой реальной угрозы не было. Но Нелла нуждалась в нем – и только это имело значение.

А может быть, даже и не так. Нелла позвонила. Точка.

И это одна из причин, почему нужно уезжать из Бинди-Бинди.

Ты слишком сильно к ней привязался. Привыкать и обживаться здесь нельзя. Мы не обживаемся. И не задерживаемся…

Тогда как, черт возьми, объяснить последние пятнадцать лет?

Он будто очнулся от транса, как только Нелла уехала в Перт. Когда он проснулся через два дня после ее отъезда, весь в холодном поту, окаменевший от желания, обожженный прикосновениями ее призрачных губ и чувством стыда за этот неконтролируемый сон. То, что они делали, то, что он шептал, звуки, что издавала она. Больные, извращенные фантазии, которые просочились сквозь герметичные стены его чердака, словно угарный газ.

Пробуждение от этого греховного сна, сопротивление дикому порыву – сесть в машину, умчаться в Перт и привезти ее обратно, в этот город, в свою постель – до того напугали его, что он стал прятать ключи от машины в морозильнике у Грейсона.

Он надеялся, что она останется в Перте, где будет в безопасности от его снов, его недуга. Но судебный иск все изменил. Он знал, что она вернется, знал это несмотря ни на что. Она не могла держаться вдалеке от Бинди-Бинди, какой бы болью ни обернулось возвращение.

Проблемой был он. Это ему нужно уехать.

– Как ты могла не знать, что твои права просрочены?

Неужели она настолько пьяна, что не заметила, как резко он сменил тему?

– Умпф… – Она снова ткнулась головой в подушку.

Он отвел взгляд от обтягивающих черных брюк.

– Не понимаю, как ты сдала практику вождения. Несмотря на всю мою помощь, у тебя была координация пьяного сенокосца.

– Кажется, у Грея нашелся какой-то компромат на инструктора, – пробормотала она. – Потому что я отчетливо помню, что наехала на бордюр как минимум три раза во время экзамена. И, возможно, на одного пешехода.

– Ты же не ездила с просроченными правами?

– Почему? Потому что мы не можем позволить себе еще один скандал?

– Потому что это противозаконно, потому что ты можешь пострадать…

– Думаю, ты расстроен из-за того, что даже тебе, Автомобильному Йода, не удалось меня научить.

– Я просто не понимаю. – Он покачал головой, но не мог сдержать улыбки. Автомобильный Йода. Эту фразу он пока на чердак отправлять не станет. – Ты самый умный человек из всех, кого я знаю. Почему же для тебя это оказалось так сложно?

– Зачем мне было учиться водить, когда у меня был ты? – Она по-прежнему говорила в подушку, и слова приглушали шелк и волосы, так что он вполне мог расслышать что-то неправильно.

– Для тебя это очень нетипичное заявление.

– Ну, это же правда, разве нет? Наверно, мне было просто слишком комфортно, я была слишком избалована и эгоистична и полагала, что ты всегда будешь рядом. К тому же, я не люблю тратить время на то, что у меня не получается. Или на людей. Как тебе хорошо известно.

– Я никогда не называл тебя такими словами.

Подушка заглушила саркастический смешок.

– Но ты так думал.

Разве важно, что я думаю?

– Ты правда так считаешь? – спросила она после паузы.

– Считаю что? – Пока она не видела, он зашвырнул под кровать старые трусы. Ради всего святого, это было его убежище, единственное место, куда она не могла проникнуть.

Нелла перевернулась и одарила его жуткой улыбкой.

– Что я самая умная из всех, кого ты знаешь?

– Зависит от того, вспомнишь ли ты этот разговор утром.

– Я буду помнить, как приятны на ощупь эти простыни. – Она заерзала, словно закапываясь поглубже.

Господи, помилуй.

– Боже мой. – Она приподнялась на локте и уставилась на подушку, с которой только что миловалась. – Я – Оливер.

– Точно. – Она определенно была пьянее, чем он думал.

– Он улегся на мою кровать, – продолжила она, словно не слышала, что он сказал. – На втором курсе универа. Они и Кларксон дружили с моей соседкой по комнате. Играли в видеоигры или во что-то еще, выпивали. Я посидела с ними немного, но легла спать рано, потому что… ну, уже не помню. Ты был там.

– Я был… Что?

– Ты приезжал за мной, – уточнила она.

– Я приезжал за тобой только один раз, забирал из квартиры на втором курсе. Ты сказала, что не хочешь, чтобы люди думали, будто ты выше них, и у тебя есть личный водитель. Ты всегда говорила, чтобы я встречал тебя на станции. – Так было даже после того, как Салли Сью едва не заперла ее в подвале. Вспомнив Салли Сью, Джетт вспомнил и еще один случай – Нелла сидела тогда на заднем сиденье. Не о том ли вечере она говорит? Но тогда же с ней ничего не случилось? Он запомнил ту ночь только из-за их разговора. – За исключением одного раза.

– За исключением одного раза. – Она поймала его взгляд своими черными глазами.

– Как ты думаешь, парень может дружить с девушкой? – спросила она, когда Джетт разворачивался в тупичке, где находился университетский дом. Ему даже показалось, что, когда они отъезжали, в окне шевельнулись занавески.

– Конечно. Если он – импотент.

– Это смешно. У меня много друзей-парней, которые никогда не привлекали меня в сексуальном плане.

Джетт промолчал. Не его дело указывать на очевидное. Его дело – вести машину.

– А если они женаты? – не унималась она. – Или у них серьезные отношения и каждый из них безумно влюблен в другого человека? В такой ситуации они могут быть друзьями?

– Допускаю, – сказал он, – но сомневаюсь, что это настоящая дружба, как у тебя с Элайзой. Клятвы и обещания не отменяют человеческий инстинкт. Можно контролировать свои поступки, и для некоторых людей отношения с супругами значат больше, чем любые другие. Но полностью контролировать желание невозможно.

Нелла прикусила губу, и что-то изменилось в ее выражении лица.

– Кажется, сегодня я разрушила дружбу, – сказала она и отвернулась к окну.

– Быть твоим другом нелегко, – ляпнул он, не подумав.

Мучительное молчание затуманило стекла.

– А ты мой друг? – наконец прошептала она.

– Я работаю на твоего отца. – Он крепко сжал руль.

– Я не об этом спросила.

Он знал, о чем она спрашивает. И это не имело ничего общего с дружбой.

– Да, – сказал он. – Мы друзья.

До сих пор он не решался достать это воспоминание с пыльной полки на чердаке. Теперь ситуация стала понятнее – ее странные вопросы, беспокойство из-за того, что она разрушила дружбу. Нелла имела в виду свою дружбу с Кларксоном и что-то, случившееся между ней и Оливером.

Джетт почувствовал себя так, словно его засасывают зыбучие пески.

– Что он сделал с тобой, этот чертов Локридж?

– Отвали, альфа-бот.

– Нелла, ты пила с ним кофе в прошлое воскресенье…

– Как ты думаешь, почему я взяла тебя с собой?

Вот же дерьмо. Стеклянные мозаики мгновений сложились в уродливую, отвратительную картину правды. Ее сдержанность, когда Оливер хотел ее обнять. То холодное бездушие, с которым она отринула воспоминания о Кларксоне и их студенческих годах. Отчаяние в ее глазах, когда она попросила его остаться с ней.

Знай он это тогда, может быть, и вошел бы вслед за ними в океан только для того, чтобы окунуть адвоката и держать под водой до тех пор, пока не всплыла бы та кофейная кружка за восемьдесят долларов.

– Это не было изнасилованием. – Нелла откинула голову на подушку и отвернулась, чтобы не видеть Джетта. – Я не сказала «нет».

– Ты же знаешь, что это ни черта не значит.

– В суде – значит.

– Мы не в суде.

Она пожала плечами.

– Я не отталкивала его. Кажется, в какой-то момент даже ответила на поцелуй.

Он представил ее мягкие губы, целующие этого мерзкого слизняка, и возникший образ лопнул у него в голове, обжигая мозг едкой кислотой.

– Но ты этого не хотела.

– Нет. Не хотела.

– В таком случае только это и важно. – Он выдохнул. Пальцы дернулись, словно иголки пронзили напрягшиеся до предела руки. Ему хотелось утешить ее. Это ведь не по-человечески, не поддержать кого-то, просто похлопав его по плечу или взяв за руку. Вот только сделать этого он не мог. Он ни разу не прикоснулся к ней. За исключением того случая, когда вынес ее из машины, где она уснула на пути к дому после похищения Салли Сью. А потом убрал волосы с ее лица и накрыл выцветшим одеялом «Спящая красавица». Он никогда не говорил ей об этом, и сам не знал почему. Может быть, потому что в тот момент пошел на поводу у своих желаний и вдохнул запах ее волос и духов, пробудивший запретные чувства и мысли в отношении старшей дочери Барбарани.

Значит ли это, что он ничем не лучше Оливера? Нет. Ему и в голову бы не пришло забраться в постель к женщине без приглашения. Он никогда бы не поцеловал ту, чьи губы сомкнуты и кто пытается отвернуться. Джетт знал, когда женщина говорит, что хочет его. Но его также упрекали за то, что, спрашивая разрешения, он разрушает романтическую атмосферу. И он был достаточно умен и самокритичен, чтобы понимать, что такая женщина, как Нелла, никогда не допустит мысли о том, чтобы его губы коснулись какой-либо части ее тела. Разве что он окажется единственным, кто может сделать ей искусственное дыхание. Так что, возможно, он умнее Оливера. Которого собирается убить.

– Кто-нибудь еще знает? Кларксон?

– Он знал, что Оливер был у меня в комнате. И однажды я рассказала об этом маме.

– Вот как?

– Да. – Нелла произнесла это так, словно и сама удивлялась. – Большая ошибка. Я была пьяна. Знаешь, что она мне сказала? Ради всего святого, Антонелла, ты всегда устраиваешь драму из пустяка. В жизни каждой женщины был момент, когда мужчина брал ее, а ей этого не хотелось.

– Мне это не нравится.

Она прерывисто вздохнула.

Он не мог сказать Нелле, что собирается сделать с Оливером. Сейчас ей было нужно другое. Он не мог обнять ее, не мог стать ее опорой, но мог, не нарушая невидимых границ между ними, сделать что-то, чтобы показать – он услышал. Показать: ему жаль, что с ней случилось такое.

Он достал с верхней полки комода толстое одеяло. Она не открывала глаз, пока он не накрыл ее им. Одеяло поглотило ее, как лавина, сделав ее маленькой и уязвимой.

– Это не «Спящая красавица», – прошептал он, поправляя одеяло у ее локтя, – но под ним тепло.

Она повернулась к нему. Он не отстранился, и ее глаза вдруг расширились, когда она поняла, насколько он близко. Она всматривалась в его лицо, словно искала в нем что-то, и он чувствовал ее теплое дыхание. Нашла она то, что искала, или нет, он так и не узнал. Ему не нравилось, когда люди слишком долго всматривались в его лицо – как шахтеры, пытающиеся увидеть под неровным, пустынным ландшафтом золото, которого там нет.

Джетт отодвинулся, прихватив с прикроватной тумбочки книгу в мягкой обложке.

– От тебя сегодня приятно пахнет, – сказала Нелла.

Он так растерялся, что книжка едва не выскользнула из пальцев.

– Это после душа, – небрежно сказал он и, сунув книжку подмышку, направился к выключателю на верхней ступеньке лестницы. – Второго за месяц.

– Это для нее? Одеколон?

– Парень в магазине сказал, что запах привлечет всех женщин в радиусе десяти километров, или он вернет деньги.

– Ты уходишь от ответа.

– От меня всегда так пахнет.

– Нет. – Ее голос прозвучал глухо. – Не всегда.

Ноги словно приклеились к полу. Просто иди. Спустись по лестнице. Сделай шаг. Потом другой. Это не так уж сложно.

– Она умная? – Нелла снова отвернулась от него, но ему казалось, что она дышит ему прямо в ухо.

– Да. – Только это он и смог выдавить из себя – горло сдавило так, словно она вцепилась в него ногтями. В комнате повисла напряженная тишина, и, когда он наконец сглотнул, это прозвучало, как выстрел из пистолета.

– Она хорошенькая?

Он усмехнулся, но внутри все сжалось. Классический допрос – Нелла в своем репертуаре. Точно так же она поступила бы с Греем, Лукой, Томом. Это ничего не значило.

– Конечно.

Пауза.

– Она красивее меня?

Его горло ощущалось теперь как разбитое горлышко бутылки. Малейшее неверное движение – и стекло вонзится в плоть. Он сам не знал, как ему удалось рассмеяться и сказать:

– Спокойной ночи, Нелла.