– За Кларксона.

Обжигающая текила огненным колесом прокатилась по горлу. В том, как прозвучало его имя в этом мрачном тосте после похорон, было что-то притворное и бессердечное. Задержавшись ровно на столько, чтобы выразить соболезнования мистеру Лью, сотрудники офиса потянулись на парковку, к своим машинам, чтобы выпить потом в «Таверне Бинди-Бинди». Так всегда поступали такие люди, как Нелла, когда случалось что-то подобное.

Джетт, так удручающе убедительно игравший роль телохранителя, наконец препоручил Неллу заботам Элайзы – Виттория милостиво выкроила ему три часа на отдых. Чертова Элайза – как она могла опуститься до того, чтобы выполнять приказы Тома и Джетта?

– Ты куда? – спросила она, когда он зарулил на парковку у бара, на этот раз с обычной для него точностью.

Он даже не взглянул на Неллу, да и вообще старался не смотреть на нее большую часть дня.

– У меня свидание, так что поеду переодеться. Сегодня выходной – Том в курсе.

Перевод: Я не обязан нянчиться с тобой. У меня, знаешь ли, тоже есть своя жизнь.

– Только не надевай белую рубашку с синей окантовкой. Ты выглядишь в ней как моряк.

Перевод: Я и не просила со мной нянчиться. И мне наплевать, с кем ты встречаешься. Это ты вел себя странно и умышленно ничего мне не говорил.

Но на сердце ее словно повисла гиря, и эта гиря стала только тяжелее, когда Нелла вышла из машины и подумала о завтрашнем благотворительном бале и неизбежной встрече с Оливером. Однако потом после каждого шота ей становилось легче и легче.

– Не спеши, – предупредила Дейзи, отбрасывая назад розовые волосы. Пирсинг в носу блеснул в тусклом свете барных огней, вызвав одобрительную усмешку бармена.

Старинный паб, внесенный в список объектов культурного наследия, был переполнен в этот пятничный вечер. Местная группа «Rascal», уже переросшая, по мнению Неллы, локальный уровень, настраивала усилители в углу. Компании, явившиеся пораньше, чтобы занять лучшие места, постепенно перемещались на танцпол – небольшой ковер, пятен от пива на котором было больше, чем где-либо в остальном пространстве. Казалось, все вокруг заключено в пузырь – звуки приглушены, лица слегка размыты. Хотя Нелла сидела в оживленной части бара, на табурете с подушкой из искусственной кожи, она не чувствовала себя его частью.

– Она в порядке, – сказала Элайза, пододвигая к Нелле один из двух одинаковых фруктовых коктейлей. Они были почти того же нектариново-розового цвета, что и волосы Элайзы. – Есть прогресс?

– Небольшой. – Она понизила голос, чтобы сотрудники, услышав, как она разговаривает о судебном процессе спустя считаные часы после прощания с человеком, которого нашли мертвым в их офисе, не сочли ее жестокосердной. – Я так и буду топтаться на месте, пока не узнаю, что именно искал Кларксон и что нашел, если вообще что-то нашел. И как это связано с вином, если вообще связано.

– Думаешь, если найдешь его записи на балу, то сможешь опровергнуть притязания семьи Ла Маркас на рецепт?

– Уверена. – Нелла подумала, что ей еще крупно повезет, если вообще удастся попасть на бал. Оливер обещал провести ее, Джетта и Тома, но это было почти неделю назад. А проявлять активность, делать лишние движения, пытаясь связаться с Оливером, она не собиралась. Хотя, вообще-то, ей стоило бы просто переступить через то, что было, и идти дальше. После того случая прошли годы, она ничего ему не сказала, ничего не предприняла.

И даже если ее имя поможет им пройти охрану на балу, остается еще одна маленькая проблема: проникнуть в кабинет Кларксона и открыть его сейф.

Подтверждая свою уверенность или, может быть, желая просто прекратить дальнейшие расспросы, она залпом допила коктейль и почти физически ощутила, как обжигающе сладкий алкоголь действует на мозг. Где-то на периферии сознания еще билась мысль, что завтра ей нужно быть в форме. Она уже не в Перте, она вышла из саморазрушительного пике. Но как же это чертовски приятно. Она забыла это состояние онемения, потери чувствительности. И его ей не хватало. В этом состоянии назойливый голосок не твердил снова и снова, что она никогда не будет достаточно хороша. В этом состоянии ее отец был по-настоящему мертв.

Элайза сделала знак бармену – повторить, но он не заметил, и Нелла, пошатываясь, слезла с табурета и опираясь на плечи – Перл, Иен, Дейзи, какой-то незнакомец, – пробилась к стойке, чтобы привлечь его внимание.

– Эй, – раздался глуховатый голос справа.

Она подняла голову – все вокруг двигалось с небольшим рассинхроном с реальностью, но ей все же удалось сфокусироваться на кристально-голубых глазах Ноя Эйвери. Вот дерьмо, она что, подозреваемая? Сидит в пабе, пьет как восемнадцатилетняя девчонка, впервые имеющая на это полное право. И это в день похорон Кларксона. Могла бы еще на его гробу попрыгать, как на батуте.

– Эйвери. Э-э, привет. – Она исполнила книксен.

Он недоуменно поднял бровь, потом рассмеялся. Пустота одиночества пошла трещинами. К черту Джетта, наговорившего всякого-разного про Эйвери. Детектив вполне себе симпатичный, особенно после шести стопок.

– Я полицейский, Нелла, не король. И к тому же не при исполнении.

И что это, если не приглашение?

– Я могу вам помочь? – Стройная блондинка с длинной шеей и носом, выглядящим так, словно его расплющили о стекло, вцепилась в бицепс Эйвери и бросила на Неллу далеко не любезный взгляд.

– Может быть, – протянула Нелла. – Вы здесь работаете? Потому что мне очень нужно выпить.

Блондинка вонзила ногти в руку Эйвери, повернув кольцо с огромным камнем так, чтобы ослепить любого, кто посмеет посмотреть на него.

Нелле нравилось это стремительное, мгновенно обостряющее чувства ощущение, возникающее в тот момент, когда тебя воспринимают как угрозу.

– Недолго осталось, – сказала блондинка. – Рано или поздно, но с трона ты слетишь. Быть Барбарани не так уж и здорово, Антонелла. Скоро ты это поймешь. Держись от него подальше.

Да ты кто, нахрен, такая…

Теперь уже и бармен обратил на них внимание. Эйвери смотрел на свою подружку с открытым ртом. Внутри у Неллы все горело, но снаружи она оставалась ледяной.

– Как много интересного вскрывается, – сказала она.

Блондинка распрямила плечи, но промолчала.

Нелла нацелилась в нее коктейльным зонтиком.

– Обычно мой радар даже не регистрирует мнение инцестуальных ублюдков вроде тебя. Но давай проясним один момент: если ты на полном серьезе вообразила, что имеешь на него исключительное право, – она ткнула зонтиком в Эйвери, – то я радостью дам тебе визитку лучшего психиатра Австралии. Ты явно сбрендила, если допускаешь мысль, что у меня может возникнуть пусть даже мимолетное желание трахнуть твоего бойфренда-неандертальца.

Без обид, Эйвери, добавила она про себя.

– Жестко врезала, Барбарани, – бодро заметил коп, пристально глядя на блондинку.

Все считали Неллу законной добычей. Чем больше тебя видят – в новостях и в соцсетях, – тем меньше в тебе остается человеческого. Черт возьми, Салли Сью буквально упаковала Неллу, как куклу. Все хотели заполучить ее деньги, ее тело, ее мнение, но никогда не хотели ее саму. А еще были такие, как эта блондинка, которые мнили себя выше нее, потому что они – настоящие, осязаемые. Они считали своим божественным правом, как смертные существа, лишить ее силы, напомнить, что она может упасть, – потому что именно в этом заключается предназначение женщин вроде нее, женщин, которые взбираются слишком высоко.

Именно поэтому Нелла придумала испытания.

Самая темная часть ее души когда-то жаждала травмы. Как и в случае с весами правосудия и балансом, который должен всегда сохраняться между Барбарани и Ла Маркас, она думала, что лишится своих привилегий, если с ней случится что-то плохое. Она отчаянно хотела быть кем-то, кому сдали плохую карту, – как Джетту с его родителями-наркоманами или Дейзи, выросшей с матерью-одиночкой на пособия. Нелла завидовала их глубине. Люди, которые выкарабкались сами, заслуживали счастья. Такие как она – нет. Если оно им и доставалось, то почти всегда было краденым или фальшивым.

Не дожидаясь ответа – или плевка в свою сторону – от невесты Эйвери, Нелла сделала заказ, тыча пальцем в третий коктейль в пластиковом меню. Теперь она чувствовала лишь жгучий жар чужих взглядов. Взглядов всех – подруг из офиса, Элайзы, Эйвери, его похожей на тролля невесты, бармена, музыкантов, всех посетителей паба, всего мира. Своего покойного отца. Грея. Макс. Джетта.

Возможно, если бы она не отвлеклась, то заметила бы, как пальцы барменши соскальзывают со второго пинтового стакана.

Эйвери потянулся за пивом, но блондинка его опередила. Барменша не успела среагировать на четыре протянутые руки. Эйвери замешкался со стаканом справа, и блондинка опрокинула его.

Черная кружевная блузка Неллы оказалась такой же надежной защитой от потока холодного липкого пива, как и рыболовная сеть.

– О, мисс Барбарани, мне так жаль! – Барменша покраснела до ушей.

Эйвери схватил стопку салфеток и сунул ее Нелле, а блондинка пролепетала что-то вроде извинений, которым никто не поверил.

В баре стало тихо.

– Все в порядке. – В ушах у Неллы звенело, щеки горели. Она отмахнулась от предложений барменши насчет химчистки и обещаний пожизненного самоистязания во искупление вины и попыталась спасти блузку одной из салфеток, но салфетка расползлась после первого же прикосновения к мокрой груди. – Подержи. – Она передала сумочку Дейзи, застывшей с открытым ртом, как ярмарочный клоун, затем стянула пропитанную пивом блузку через голову, скомкала ее и запихнула в сумочку Saint Laurent, которую Дейзи держала раскрытой.

– За счет заведения, – сказала барменша, передавая две ярко-желтых пинаколады через мокрую стойку.

– Нелла. – Ногти Дейзи впились в плечо Неллы. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Я знаю, что все видят мои соски, Дейз, – сказала Нелла, – и мне это до одного места. – К счастью, на ней был красивый бюстгальтер.

– Дело не в этом. Я вообще-то считаю, что во всей галактике круче тебя нет никого, но… ты помнишь тот вечер…

Тот вечер, когда умер Кларксон? Почему все так боятся об этом говорить? Они только что провели полдня на мероприятии, полностью посвященном тому, что он мертв.

– …когда ты мне звонила. Я пыталась рассказать тебе кое-что о Кларксоне, но потом Иен…

– В чем дело?

Дейзи посмотрела искоса на Элайзу.

– Мне надо в туалет, – сказала Элайза, поняв намек, и соскользнула с табурета. Они остались у стойки вдвоем.

Дейзи сглотнула.

– Я следила за Кларксоном накануне твоего возвращения в Бинди-Бинди. Когда он ушел после работы, я поехала за ним.

Нелла чуть не подавилась.

– Что? Ты с ума сошла? Зачем…

– Ты сама говорила нам, что никогда никому нельзя доверять!

– Я имела в виду клиентов!

– Откуда мне было знать, что он твой друг? Тебя не было, вот я и подумала, может, он работает против твоей семьи. Он заезжал в офис проверить, здесь ли ты – не знаю, побывал ли он уже у твоего брата или нет. Но когда он сел в машину, я… просто почувствовала что-то неладное.

– Ты могла бы позвонить мне.

– Я звонила.

Нелла вспомнила – разряженный телефон, весь в сладком соусе чили…

– Дейзи, если полиция получит запись, где ты преследуешь его машину, это может иметь нехорошие последствия.

– Откуда мне было знать, что он умрет! – Дейзи едва не сорвалась на крик.

Выразительный взгляд Неллы заставил ее замолчать.

– Но ты же понимаешь, что следить за людьми – это неправильно, да?

Дейзи кивнула, как ребенок, которого ругают за съеденный в детском саду клей.

– Могу я сказать тебе, куда он поехал?

Нелла ощутила укол стыда. Дейзи подвергла себя потенциальной опасности, невольно впутавшись в ситуацию со смертью Кларксона, и все еще пыталась защитить Неллу, предоставляя ей правдоподобное отрицание, как ее и учили.

– Полагаю, это был не фермерский рынок Бинди-Бинди?

Дейзи медленно покачала головой.

– Он поехал в поместье Ла Маркас.

Коктейль встал в горле, на миг перекрыв дыхание, как шарящая вслепую рука алкаша.

– Это ничего не значит, Дейзи.

Дейзи вглядывалась в ее лицо, как будто слышала звуки сталкивающихся, как бильярдные шары, противоречивых мыслей.

Что-то это значит. Зачем Кларксону ехать к Ла Маркас, если он знал, что они подают на нас в суд? Или он что-то нашел?

– Извини, – сказала Дейзи, понурившись.

– Ты не сделала ничего плохого. Я просто не хочу, чтобы ты впутывалась в это сильнее, чем уже успела. Будет несправедливо, если у тебя возникнут неприятности только из-за того, что ты работаешь на меня.

– Если бы это было проблемой, я бы нашла другую работу.

Нелла на секунду закрыла глаза.

– Тебе стоит это сделать.

Дейзи застыла с растерянным выражением, но быстро взяла себя в руки, когда вернулась Элайза.

– Мне надо бежать. – Она все еще всматривалась в лицо Неллы, как будто искала что-то. – У меня свидание.

– Молодец, – выдавила Нелла, пытаясь не думать о визите Кларксона к Ла Маркас. – У всех сегодня свидания. У тебя! У Джетта! – Она рассмеялась, как киношная суперзлодейка, и Элайза, подлив воды, поднесла ей стакан ко рту, едва не выбив ей при этом зуб.

Дейзи с трудом удерживала на лице вымученную улыбку. Они с Перл были последними из их компании, кто остался в пабе, хотя стрелка часов не добралась еще и до восьми. Похороны явно окончательно всех вымотали. Иен ушел, продержавшись лишь пять минут после сцены с блузкой.

– Нам тоже пора двигать, – сказала Элайза, когда Перл, крепко обняв Неллу на прощание, пробилась сквозь толпу вслед за Дейзи.

Музыканты начали второй сет, а очередь за напитками превратилась в потный трехслойный человеческий сэндвич.

Нелла покачала головой.

– Не хочу, чтобы люди подумали, будто я ухожу, потому что мне стыдно сидеть здесь в лифчике.

– Никто так не подумает, – успокоила ее Элайза, наливая еще воды в стакан Неллы. – Если кто-то и недоволен, то лишь тем, что ты и его не сняла.

Нелла посмотрела на себя. Лифчик был темно-пурпурный, с мягким кружевом и полными, приподнимающими груди чашечками, что выглядело уместно под блузкой с высоким воротником, которую она выбрала для похорон, но теперь определенно делало ее похожей на героиню контента для взрослых.

– Мне не на чем уехать, – призналась она, протыкая лайм из своего пустого мохито шпажкой с ананасом из пинаколады подруги.

Элайза закатила глаза.

– У тебя всегда есть транспорт.

– Не сегодня. – Лайм оказался слишком ломким; он развалился пополам, и зеленая мякоть упала к остаткам растаявшего льда. – У Джетта действительно свидание. Я не врала. – Что бы сказал Джетт о визите Кларксона к Ла Маркас? Сказал бы просто, что у нее паранойя – опять?

– Удивительно, – своим фирменным невозмутимым тоном произнесла Элайза. Однажды она прошла онлайн-тест на психопатию и отказалась сообщить Нелле результат, но, скорее всего, потому, что была разочарована, когда выявилось несоответствие критериям.

– Вовсе нет, – пожала плечами Нелла. – Джетт свободен, молод, он не совсем… ну, он…

– Ходячий секс?

Нелла поперхнулась напитком.

– Ты не можешь отрицать, что он хорош собой, – сказала Элайза.

– Я и не отрицаю. С чего бы мне это отрицать?

– Ты раньше как-то не поднимала эту тему.

– У тебя медсестра – горячая штучка, так что, мне допрашивать тебя, почему ты раньше об этом не упоминала?

– Какая медсестра?

– Кристи.

– Кристи разводит аксолотлей.

– Горячая и находчивая, хотя я, честно говоря, не знаю, что такое аксолотль…

– То, что Джетт на свидании, еще не значит, что тебе не на чем уехать. Он никогда не отказывался тебя подвезти, ни разу.

– Теперь все по-другому. – Нелла не привыкла скрывать что-то от Элайзы, но почему-то так и не смогла рассказать ей о том, что крикнула Джетту после похорон. Не сообщила и о его решении уйти.

– Ерунда. – Элайза отправила в рот тающий кубик льда. – Позвони ему. Он приедет. Бросит эту свою…

– Не приедет. Да я и не хочу, чтобы он приезжал. Он заслуживает…

Заслуживает чего? Нормальной жизни? Неужели он чувствовал, что не может жить полноценно, работая на ее семью? Должно быть, он всех их ненавидит – особенно ее.

– Если попросишь, приедет. Он у тебя на крючке, ты его вокруг пальца обвела.

– Неправда! – Нелла грохнула стакан на стойку. Барменша подняла голову и посмотрела на нее. Ей также удалось привлечь внимание нескольких подвыпивших байкеров, чьи взгляды задержались на лифчике. Отрывать им головы Нелла не стала – во-первых, потому что ее задела реплика Элайзы, а во-вторых, потому что интерес байкеров ей даже польстил.

– Я не использую Джетта.

– Я не сказала, что ты его используешь. – Элайза покатала во рту льдинку. – Я к тому, что ты, возможно, не замечаешь некоторых вещей, которые касаются работников твоей семьи.

Работников. Ей словно влепили пощечину мокрой ладонью. Но ведь Джетт не просто работник, разве нет? Может быть, они и не друзья, но их отношения выходили за рамки «работодатель-подчиненный». Что-то среднее, как серая, мутная промежуточная зона, где вода никогда не бывает нужной температуры.

А еще ей осточертело, что все вокруг считают ее манипулятором, как какого-нибудь злодея из комиксов Marvel. Эйвери сказал это в полицейском участке, Джетт обвинил в том же, когда она сообщила ему о симпатии Сирены. А теперь Элайза заявляет, что она поступает так с ним?

Да пошли они все.

Она достала телефон, показала экран Элайзе, чтобы та знала – это не блеф, и нажала кнопку «Вызов» рядом с именем Джетта. Подождав три секунды, она ткнула в красную кнопку «Завершить вызов».

Нет, так нельзя.

– А теперь смотри, – сказала Элайза.

Нелла подумала, что подруга собирается продемонстрировать какой-нибудь мерзкий трюк с выплевыванием льда, но вместо этого Элайза достала свой телефон в желтом чехле с Пикачу и поднесла его к уху.

– Что ты…

Элайза приложила к губам Неллы холодный палец, и ее лицо расплылось в доброжелательной улыбке.

– О, здравствуйте, мистер Рэндалл. Это Элайза Гульбрандсен. Да… ага, верно, та самая ветеринар, лучшая подруга, единственная и неповторимая. Да, слушайте, мистер Рэндалл… Ладно, Джетт… Это потому что вы родились в самолете? Неважно. У Неллы сел телефон… Да, ага, она вам звонила… Угу… Да, он разрядился тут же, без всяких предупреждений, мы даже не знали, что он того гляди умрет. Она сказала, что не хочет вас беспокоить, но, понимаете, тут кое-что случилось, мы остались без верхней одежды и… Хорошо, спасибо, мистер… спасибо, Джетт… Пока-пока.

Элайза положила телефон и вставила свой пустой стакан в стакан Неллы.

– Какого черта, Лайз?

– Он уже едет. – Элайза отправила в рот последний кубик льда. – Мне даже не пришлось его упрашивать.

– И что именно ты доказала?

– Теорию. – Элайза расплатилась за выпивку – они заказывали в счет, как звезды в каком-нибудь американском ситкоме.

Обычно Нелла активнее настаивала на своем, но Испытание № 4 гласило: «Закон кита и планктона: Счет оплачивается по очереди, независимо от разницы в достатке».

К тому же, Элайза ее только что предала, так что теперь она ей не подруга.

Нелла вышла из бара первой. Прохладный вечерний бриз принес с собой соленый морской воздух с примесью пыли, и ее все еще пахнущая пивом грудь покрылась мурашками.

– Вызовите скорую! – кричал кто-то. Кто-то знакомый. Эйвери.

– Что случилось? – спросила Элайза у пожилого мужчины, снимавшего все происходящее на телефон.

– Кого-то сбили.

Нелла и Элайза протиснулись сквозь толпу к обочине тротуара. Эйвери стоял на коленях рядом с жалким, покалеченным телом, выполняя реанимационную процедуру.

– Бог ты мой, – пробормотала Элайза, позабыв скрыть свою нейротипичную эмоциональную реакцию. И она, и Нелла одновременно пришли к одному и тому же выводу.

Та самая блондинка из бара.