Как же так…

Еще никогда…

Неужели…

Ни разу с тех пор, как он научился водить, он не ошибался с передачей. Впрочем, научился в этом случае не совсем правильно. Для Джетта машины всегда были продолжением его самого, первой страстью. Он терпеть не мог выражение «адреналиновый наркоман», но, будучи честным с самим собой, признавал – это про него. Джетт водил быстро, но хорошо. Так что это было…

Все случилось на светофоре перед поворотом на Оушен-бульвар. Он знал, что больше никогда не сможет проехать этот перекресток, не вспомнив о допущенной ошибке.

Джетт все еще переживал из-за промашки, когда они подъехали к розовому, как жвачка, кофейному фургону. Заметила ли Нелла его прокол? А как она могла не заметить, если машина взревела и прыгнула вперед, когда он, словно шестнадцатилетний новичок на тестовом проезде, включил третью вместо пятой.

Может быть, дело в том, что после случившегося в гараже его мозг работал, как у шестнадцатилетнего мальчишки? Нет, он просто устал. Устал и поэтому перепутал передачу. Гараж ни при чем. Тот мелкий эпизод, который прокручивается и прокручивается в его мозгу, ничего не значил.

Дыхание Неллы на его ключице. Касание руки. Это длилось едва ли секунду. Что, черт возьми, с ним не так? Там, в гараже, когда они столкнулись у машины, ее контуры, изгибы и впадинки идеально совпали с его контурами, как будто они были двумя половинками одной разбитой статуи.

Он медленно выдохнул, ставя машину на одно из последних мест на песчаной парковке у пляжа.

– Слишком близко, – сказала Нелла, высунув голову из окна, чтобы посмотреть на белую линию.

Не может быть. Джетт всегда парковался строго по центру; он делал это на автомате. Но она оказалась права. Он выругался и резко сдал назад.

БИП!

Белый «Рейндж-Ровер» едва успел свернуть, избегая столкновения. Жаркая волна ударила в шею.

Нелла ничего не сказала. Ее мысли явно витали где-то далеко.

Ты встречаешься с кем-то. Она твой босс.

Если бы она знала, о чем ты думаешь… Если бы Джованни знал…

Но Джованни не было в живых. Предупреждение, которое он сделал Джетту, увидев, что шофер смеется над шуткой Неллы, осталось в памяти надолго.

Такие девочки, как моя дочь, заслуживают лучших парней, чем ты.

Он был прав, но в предупреждении не было необходимости. Джетт чуть не подавился куском тоста, который ел. Он бы никогда даже мысли не допустил, что может встречаться с дочерью самого известного в стране винодела. Джетт и без того был осторожен с Неллой, но слова Джованни заставили его повысить бдительность. Он никогда не прикасался к ней, если мог этого избежать. И именно поэтому, когда она прижалась к нему прошлой ночью, и затем сегодня утром в гараже, он оказался не готов. Что-то похожее бывает в первый день лета после холодной весны: ты ныряешь в океан, и тело застывает от термического шока.

Он оказался не готов к ее прикосновению – да еще в таком месте! – к ее теплу. Даже во сне, за исключением того единственного раза, когда ему пришлось уйти. Все это было неправильно.

Мысли нужно спрятать на чердак. Он встречался с женщиной. Они познакомились в спортзале, ничего серьезного, у них было несколько свиданий. Она ему нравилась. Вот о ней ему и нужно думать.

Он дал машине поработать на холостом ходу, собирая мысли, крепко связывая их и отправляя в тот уголок у себя в голове, дверь в который никогда не открывал. Потом повернулся к своему боссу и максимально нейтрально сказал:

– Я возьму парковочный талон.

Когда он вернулся, Нелла стояла, облокотившись о капот, скрестив руки, в солнцезащитных очках-сердечках с блестящей оправой, скрывающих ее глаза.

– Если хочешь замаскироваться, то это не работает.

Он швырнул парковочный талон на приборную панель и снова захлопнул дверь, щурясь от яркого, слепящего бирюзового океана. Запах солнцезащитного крема, соли и свежесваренного кофе из розового фургона перебил другой – ванили и белого мускуса. Она пользовалась одними и теми же духами с девятнадцати лет, хотя ей постоянно присылали для пробы и с надеждой на отзыв бесплатные образцы.

– Они визуально уменьшают мой нос, – сказала она.

– Хорошая попытка. – Он отзеркалил ее позу, но у другой фары. На безопасном расстоянии. – Самоуничижение – смертельно опасная черта, но замаскироваться полностью у тебя все равно не получилось.

– Мы же оплатили парковку, да? Аристократы за это не платят.

– А с кем ты вообще встречаешься?

– С адвокатом.

– Университетский приятель?

– Жил в одной комнате с Кларксоном. – Судя по тону, она намекала на что-то большее и рассчитывала, что он на это клюнет. – Потом снимал жилье в Субьяко. Ты как-то забирал меня оттуда.

– А-а… – Яснее не стало. Он забирал Неллу, находившуюся на разных стадиях опьянения, из стольких студенческих общаг.

– Теперь они деловые партнеры. То есть были.

– Понятно. – Похоже, Нелла хотела, чтобы он уловил какой-то намек. – И где он?

– Вон там. – Она кивнула в сторону розового кофейного фургона.

– Тот орущий ребенок или старуха с тростью?

– Претенциозный блондинистый хрен в костюме.

– Ты тоже в костюме. И Антонелла Барбарани – первое слово в словаре после «претенциозный».

– Зато не блондинка. – Она прикусила щеку.

– Но однажды пробовала.

– И у меня отлично получилось.

Получилось действительно неплохо, но это не мешало ему снова и снова подшучивать над ней.

Мальчишка, дергающий девочку за косички.

– Что ж, иди. – Джетт откинул голову, настраиваясь погреться на солнышке до возвращения в мастерскую. – Подкопчусь немного, как говорят детишки.

Она не двинулась с места и, оставив в покое щеку, принялась жевать губу.

– Нелла?

– Ты должен пойти со мной. – Она оттолкнулась от машины.

– Но это же смешно. Парень – твой знакомый по университету, так? Никакого микрофона Том на меня не повесил. Я буду наблюдать отсюда, прослежу, чтобы никто не подсыпал тебе яду в кофе. Беспокоиться не о чем – мешать не буду.

– Джетт… – Нелла сдвинула свои нелепые солнечные очки на макушку.

Он повернулся к ней вполоборота, как можно непринужденнее, словно любое лишнее движение могло открыть дверцу того чердака у него в голове, и оттуда посыпалось бы все, что он прятал от нее. Ее темные глаза были подведены тонким лайнером, или просто подводкой, или чем там еще – той черной штукой, которая визуально их увеличивает. Но никакая подводка не могла скрыть ее взгляд. Нелла Барбарани всегда была готова защитить себя, и когда в редких случаях обращалась за помощью, он знал – это серьезно. Сейчас он почему-то был ей нужен.

– Ведите, синьорина. – Он выпрямился в полный рост, и Нелла, оставив в покое губу, направилась к фургону, перейдя красную велодорожку прямо перед семьей велосипедистов, наградивших ее сердитыми взглядами. Джетт извинился, помахав им рукой, и поспешил за ней.

Учитывая, что Нелла едва не развязала Третью мировую из-за настойчивого требования Виттории, чтобы он оставался рядом с ее дочерью, это приглашение выглядело странно. Джетт уже приготовился понести наказание: А) за то, что не сказал ей о своем намерении уйти; В) за то, что не разбудил и не взял с собой на встречу с Рафаэлем в церкви; С) за то, что не рассказал ей о своей личной жизни – что, по-видимому, приравнивалось к смертному греху.

Партнер Кларксона встретил их у кофейного фургона широкой улыбкой и даже раскрыл объятия для Неллы.

От Джетта не укрылось, что она приняла их, слегка замешкавшись, – так человек протягивает руку, когда у него берут кровь. Очевидно, студенческая дружба была недолгой.

Невысокого роста, белесые брови и непослушные песочного цвета волосы. Они больше подошли бы мятежному подростку, который каждую неделю режет ваш садовый шланг, рассчитывая, что вы ничего не заметите, чем партнеру юридической фирмы. Слегка кривой нос пострадал то ли в потасовках у барной стойки, то ли, судя по мощным предплечьям и широкой спине, в схватках на регбийном поле.

– Давно не виделись, Нелли-Белли. Все еще пьешь кофе убийственной крепости?

Она не улыбнулась.

– Воздержусь.

– Да ладно, я угощаю. – Он положил руку на окошко фургона, и бариста вопросительно смотрел на Неллу.

Почему-то у Джетта возникло сильнейшее желание взять ее за руку, оттащить и сказать: «Она же ясно дала понять, что не хочет». Заткнись. Чердак.

Нелла нехотя заказала лонг блэк, и партнер Кларксона вопросительно взглянул на Джетта, который лишь поднял руку – спасибо, нет. Блондин не настаивал.

Взяв кофе, Нелла и ее университетский приятель вышли на песчаную тропинку, обсаженную сине-зелеными и бурыми кустиками.

– Это Джетт, – сказала наконец Нелла, сбрасывая туфли. Джетт и блондин обменялись рукопожатиями.

– Оливер Локридж, – представился он, до хруста сжимая пальцы Джетта. Джетт ждал обязательной паузы, пока новый знакомый как следует разглядит его шрам, но Оливер либо ежедневно наблюдал вещи куда более шокирующие (что маловероятно для юриста, занимающегося гражданскими делами), либо в совершенстве овладел искусством скрывать эмоции (куда более вероятно для юриста, занимающегося гражданскими делами).

– Я – шофер, – объяснил Джетт, заполняя затянувшееся молчание.

Оливер кивнул с таким видом, словно хотел сказать: «Не вижу машины». Что было справедливо.

Джетт держался на расстоянии, ожидая, что Нелла объяснит ему, какова его роль в этой ситуации. Надо отдать Оливеру должное: он действительно выглядел как человек, который только что потерял делового партнера и университетского друга. Его серая в полоску рубашка была помята, темно-синий галстук съехал набок и растянулся под небритой шеей.

Ближе к воде песок стал прохладным и влажным, и Нелла, наклонившись, подвернула штанины. Оливер следил взглядом за каждым ее движением, и внутри у Джетта что-то заскрежетало, словно пропущенная передача.

Бросив на землю туфли, Нелла зашла по щиколотку в бирюзовую воду. Ветерок мягко трогал ее волосы. Джетт полагал, что на этом она и остановится – он видел, сколько стоят брюки, когда Нелла примеряла их перед ним и Элайзой, и ему пришлось сосредоточить взгляд на болтавшемся у бедра ценнике, – но она шагнула дальше, наверное, даже не думая, что может испортить вещь, на покупку которой среднему австралийскому рабочему пришлось бы потратить двухнедельную зарплату.

Оливер присоединился к ней. Джетт последовал за ними, но свои брюки подвергать опасности не решился. Впрочем, это не помешало ему слышать, о чем говорят университетские приятели.

– Ты приехал сюда из города? – спросила Нелла.

– Подвозил старика в участок для опознания. – Оливер поднес к губам черную матовую кружку. Джетт узнал логотип модного, с претензией на эксклюзивность, бренда.

Его голос дрогнул на последнем слове, и Джетт ожидал, что Нелла положит руку ему на плечо или подбодрит словами. Но вместо этого она сделала большой глоток кофе, упрямо устремив взгляд на ослепительный горизонт.

– Как он… мистер Лью? В последний раз я видела его, когда он вез нас с Кларксоном из Бинди-Бинди со всем нашим барахлом в своем автобусе. А потом остался на весь день и помог мне собрать кровать в квартире.

Оливер кивнул.

– Он… Ох, мне трудно это объяснить. Такого не должно быть, понимаешь? Родитель не должен хоронить своего ребенка. А Юзей и без того не очень здоров – у него рассеянный склероз. Он не хотел, чтобы люди знали, но ему становится только хуже, а теперь еще и бизнес…

– Полиция отдала ему зеленый блокнот?

Джетт едва удержался, чтобы не обрызгать ее сзади водой. Разве можно быть такой бесчувственной?

– Ты имеешь в виду «Буги-борд» – его электронный блокнот? Выглядит как бумажный? Нет, я не видел его с тех пор, как Кларксон уехал сюда.

– Он все записи в нем делал – ручкой.

– Стилом.

Бахвал.

– Мы не пользуемся бумажными блокнотами, – снисходительно объяснил Оливер, обращаясь к непосвященным. – Ущерб окружающей среде и слишком рискованно – бумага легко теряется, может сгореть при пожаре и все такое. Все наши заметки по текущим делам вносятся в «Буги-борд». Кларксон пользовался функцией преобразования рукописного текста в печатный – парень старой закалки. Был. Все зашифровано, конфиденциальность информации обеспечена, других копий нет.

– А эти чудо-блокноты не загружают информацию в облако? – спросила Нелла.

Оливер усмехнулся.

– Не наши. Кларксона взломали, очень серьезно, на втором году, и с тех пор он не доверял технологиям. Я пытался объяснить, что есть способы все обезопасить, но он остался при своем мнении. Будь его воля, мы бы рассылали служебные записки по офису с почтовыми голубями. Все загружается в зашифрованное приложение.

– Так у вас нет резервной копии? – поникшим голосом спросила Нелла.

– Конечно, есть. – Оливер отпил кофе. – Я настроил загрузку его записей в приложение на внешнем айпаде. Он в сейфе в его офисе. Мой – в тайном месте. – Он постучал пальцем по носу.

– У тебя есть код?

– Нет, – вздохнул Оливер. – А что?

– Его блокнот пропал. Или он у копов, и они не хотят его отдавать. Так или иначе, у меня нет возможности узнать, на каком этапе было дело против «Барбарани Вайнс» и обнаружил ли он что-то в день своей смерти.

Джетт невольно напрягся. Неужели Нелла не понимает, как это звучит? Она умышленно пытается казаться максимально холодной с этим парнем? Или у юристов принята такая манера в общении между собой?

– Умеешь ты заинтриговать, Нелла Барбарани.

Не в бровь, а в глаз. Джетт на мгновение забыл, что Оливер – человек, гетеросексуальный самец с глазами. То, что говорила Нелла и как она это говорила, было для него не так важно, как ее грудь под тесной блузкой.

Не думай о ее груди.

– Да, Кларксон определенно считал, что в этом деле есть что-то достаточно интригующее, чтобы оправдать срочный приезд сюда.

Верно, Нелла, и это что-то – очень глубокие карманы твоей семьи.

– Кларксон был один? – спросил Оливер.

– Когда умер? Не знаю.

Он потер подбородок.

– Нет, я имею в виду, приехал ли он сюда один? Думаю, наш друг с кем-то встречался. Он не особенно распространялся на этот счет, но… Известили ли ее о случившемся? Кто-то же должен ей сказать.

– Так с кем он встречался? – В голосе Неллы прорезались жесткие нотки.

Неужели ревнует?

– Я не знаю. – Оливер покачал головой. – Блондинка, довольно высокая. Я видел ее однажды в его офисе. Господи. Может, я ошибаюсь, может, она просто клиентка. Просто… мне показалось, что они не хотели, чтобы их беспокоили, понимаешь?

– Он приехал один.

Оливер как будто поник, а потом вдруг спросил:

– Что ты делаешь в субботу вечером?

Нелла словно окаменела, и Джетт на всякий случай просканировал отмель – не появилась ли поблизости акула или отдельно плывущая конечность. Что же это с ней происходит?

– Буду работать.

– Забыла? В субботу – благотворительный бал «Акулы за Кальмаров». Его организовывал Кларксон.

Вы оба забыли, что ваш общий друг мертв.

– Он все еще этим занимался? Я думала, то было разовое мероприятие. – Нелла повернулась к Джетту, а он подумал, что лучше бы они и дальше делали вид, что он всего лишь деревяшка человеческой формы. – Это бал по сбору средств для детей из неблагополучных семей. Кларксон организовал самый первый. – Она снова обратилась к Оливеру. – Так вы все-таки его проводите?

Глаза Оливера заблестели.

– Это его начинание. Я пытался отменить, – он сглотнул, – но Юзей настоял, сказал, что Кларксон убьет меня, если мы не продолжим это дело. Приглашение тебе послали еще месяц назад.

– Наверное, я не заметила его, пока была в Перте.

– Отправили на электронный адрес.

– Ладно. В любом случае я не планировала туда идти. Буду работать.

Джетт заметил, что ей хочется поскорее закончить разговор – она теребила волосы и постоянно смахивала что-то с одежды, хотя Кончетта никогда не оставила бы на ней даже пылинки.

– Бал устраивают в нашем здании.

Никаких сигналов Нелла больше не подавала. Джетт шагнул вперед. Маленькая волна плеснула ему на лодыжки, но Нелла остановила его быстрым жестом.

– Деньги пойдут на именные стипендии Кларксона для средней школы Южного Перта, – продолжил Оливер.

Быстро же все делается. Они как будто знали, что Кларксон умрет. Как в тех дневных кулинарных шоу: «А вот посмертный донат, который я приготовил заранее!»

– В вашем здании? – повторила Нелла. – В эту субботу?

– Я тебя убедил, да? Давай, Нелли. Да, после похорон, но ты же знаешь, как Кларксон ко всему этому относился. Фандрайзинг – достойный способ почтить его память, вспомнить таким, каким он был на самом деле. Это не какая-то прочитанная священником проповедь. Тем более, сам он никакой религии не придерживался.

Она задумалась. Всерьез. Джетт знал язык ее тела, хотя и учился этому не теоретически, а на практике. Но некоторые вещи все еще его удивляли. Например, вот это. Похоже, из такой девушки, как Нелла Барбарани, тягу к вечеринкам уже не вытравишь.

– Наверное уже поздно…

– Ерунда, – протянул он небрежно на манер английского аристократа. – Я тебя проведу. – Оливер дружески приобнял ее. – И таксиста своего захвати. – Он оглянулся через плечо и по-приятельски подмигнул Джетту. – Симпатичный парень, впишется как надо.

Ха-ха. Шутка с намеком на уродливую физиономию. Всегда оригинально.

– Приводи кого хочешь, это все равно моя территория. Последнее слово за мной. – Оливер отпустил Неллу, которая все это время держала руки по швам, и выплеснул остатки кофе в океан. – Жаль, что все так вышло, Нел, правда. Жаль, что он умер в твоем офисе.

– А мне просто жаль, что он умер. – Она развернулась и, не удостоив адвоката прощальным взглядом, пошлепала на сушу.