Джетт подставил разгоряченное лицо под струю холодного воздуха из морозилки Грея и лишь потом засунул ключи от Бесси под коробку шоколадно-миндальных мороженых «Магнум» (скорее всего, их положила туда Макс). Он не доверял себе – боялся, что посреди ночи схватит их (не мороженое, а ключи) и помчится в поместье Ла Маркас, чтобы довести до конца то, что пригрозил начать с Фореста Валентайна.

Что бы сделал Маттео Ла Маркас, если бы там, на дороге, не было свидетеля? Нажал бы на тормоза или дал газу и направил машину на Неллу? И пусть половина полиции города была под контролем Барбарани, второй половиной распоряжались Ла Маркас.

Если бы с Неллой, находившейся под его присмотром, что-то случилось, старик Джованни убил бы его на месте. Но теперь, когда Джо нет, ждала бы его столь же легкая смерть?

Если бы с Неллой что-то случилось, он бы… он…

Черт. В такие моменты он жалел, что не выпивает. Врачи успешно отучили его организм от героина в первые несколько месяцев, но он был уверен, что в крови осталась ниточка зависимости, что-то, помогающее снять напряжение. Джетт весь состоял из углов, которые приходилось сглаживать.

И, похоже, он всегда хотел того, чего ему было нельзя. Того, чего он не мог иметь.

Именно поэтому и нужно уйти.

– Части тел мы храним в морозилке в гараже.

Джетт чуть не ударился головой об открытую дверь морозилки, услышав голос Макс.

– Черт. – Он закрыл ее с глухим шлепком резинового уплотнителя. – Извини.

Макс вошла на кухню (как он мог не услышать, что она вернулась домой?) и снова открыла морозилку. Достала коробку с мороженым «Магнум» и потрясла перед Джеттом. Он покачал головой.

– Грей не дал бы тебе ключ, если бы не был готов к таким ночным визитам. Почему твои ключи здесь? Прячешь свидетельства встречи с Ла Маркас на дороге? Мне освободить место в морозильнике?

– Это превентивная мера. – Его не удивило, что Макс уже знает о случившемся.

– Еще мороженое «Магнум»? Морозилка что, их размножает? – Грей сбросил на ходу куртку и повесил ее на крючок. (Макс швырнула свою на диван.) Ее безалаберность и увлечение сладким понемногу меняли жилище Грейсона, делая его похожим на отель или площадку для фотосессии журнала о дизайне домашних интерьеров. Наблюдая за этими переменами, Джетт чувствовал, как его сердце одновременно наполняется теплом и сжимается, будто стянутое тугой резинкой.

– Это Джетт купил, – сказала Макс.

Грей осторожно взял мороженое из коробки.

– У Джетта аллергия на орехи. – сказал он.

Макс зыркнула в его сторону.

– Большое тебе спасибо.

Он слабо улыбнулся, а Макс сердито захрустела покрывавшей мороженое шоколадной глазурью.

– Что-нибудь покрепче? – спросил Грей.

Джетт собрался отказаться – пора было уходить, – но перед глазами встала сцена на дороге: дрожащая Нелла в белом свете фар и мрачное, злобное выражение, промелькнувшее на лице Ла Маркас, когда она отвернулась, – и он кивнул.

Грей достал три бокала, налил в два из них на палец медового цвета виски, а в третий положил лед и залил колой. Джетт одним глотком осушил стакан, и сладкая волна обожгла изнутри, ослабляя напряжение за глазами.

– Так Нелла согласилась взяться за дело? – спросил Грей, наливая ему еще.

Джетт ответил тем, что выпил половину второго бокала.

– Ты не одобряешь? – спросила Макс, заправляясь очередным мороженым «Магнум».

– С какой стати Нелле нужно мое одобрение для чего бы то ни было? Но если уж на то пошло, то нет. Дело слишком опасное.

– Значит, ты с ней согласен? – спросил Грей. – Думаешь, Ла Маркас убил Кларксона, потому что тот нашел доказательства, подтверждающие законные права Барбарани на рецепт вина?

Джетт помешал остатки колы, наблюдая за поднимающимися в хрустальном бокале пузырьками.

– Это только предположение, – наконец сказал он. – Но мне кажется… не знаю. Что-то во всей этой истории не сходится.

– По-твоему, он все-таки покончил с собой? – спросила Макс.

Джетт отпил колы, удержавшись от того, чтобы допить второй бокал.

– Я это допускаю, Нелла – нет.

– Она сказала почему? – Грей взглянул на коробку «Магнумов», нахмурился и взял еще один.

Макс ухмыльнулась и пригубила виски.

Джетт почесал затылок.

– Говорит, что знала его и что он на такое не способен. Но мне кажется, она во всем видит участие Ла Маркас. Еще, по ее словам, на Кларксоне не было ремня, но его нашли с ремнем на шее. По ее мнению, это однозначно указывает на убийство.

– Предположим, она права, – сказала Макс, известная любительница теорий заговоров. – И как это произошло?

– Не знаю. Скиннер теперь в тюрьме, после того как появились доказательства, что он подставил Либби Джонстон. И это благодаря тебе.

Макс вздохнула.

– Сейчас это уже не имеет никакого значения – ее больше нет. Но да, Скиннера убрали, так что личного киллера у Ла Маркас больше нет. Вполне возможно, чтобы избавиться от Кларксона, они наняли человека со стороны.

– Но зачем убивать его в офисе Неллы? – вмешался Джетт. – Почему не подождать, пока он пойдет к машине или окажется в переулке?

– Думаешь, это было посланием Барбарани? – с сомнением спросил Грей.

– Выбор места – офис Неллы – указывает на то, что это дело личное, разве нет? – Джетт постарался сохранить нейтральное выражение лица. – То есть если это не самоубийство.

– Возможно, – нахмурившись, пробормотал Грей. – Иен разминулся с убийцей на считаные минуты, и, судя по словам Неллы, похоже, что убийца, если он был, мог все еще находиться в офисе, когда Иен вернулся за спортивной сумкой. Как-то это неряшливо… слишком рискованно для профессионального киллера.

– Это мог быть Форест, – тихо сказала Макс. Грей бросил на нее такой выразительный взгляд, что Джетту захотелось отвернуться. – А что? Мы знаем, он не брезгует запачкать руки.

– Я думал, это всего лишь гипотеза? – Джетт вспомнил самодовольную ухмылку Фореста. Мог ли так вести себя убийца сразу после того, как продал еще кусочек своей души? И зачем Ла Маркас светиться с Форестом, если он только что убил Кларксона? Маттео кто угодно, но не дурак.

– Мы знаем, что Форест хочет уничтожить Барбарани, – сказал Грей. – Все сходится.

Отлично, подумал Джетт. Похоже, все уже сели на поезд по маршруту «это убийство». Неужели он единственный на этой чертовой Земле, кто понимает, что они не на съемках «Чисто английских убийств»?

– Если это убийство, – ему было противно слышать самого себя, – то исполнение определенно подкачало. – Джетт потер виски, чувствуя, как на коже прорезаются морщины. Может быть, если его физиономия не совсем безнадежный случай, поддаться на уговоры Неллы и пройти процедуру профилактического ботокса – пусть посмеется. Хотя он давно не видел, чтобы Нелла смеялась. – Отдает любительщиной. Да и вообще напоминает спонтанное убийство. Как будто кто-то запаниковал и попытался замаскировать убийство под самоубийство. Если, повторяю, это и в самом деле не самоубийство.

Фу. Неужели он только что процитировал одного из персонажей «Чисто английских убийств»? Судя по выражению лиц Макс и Грея, они тоже не пришли к какому-то одному мнению.

Некоторое время царило молчание, прерываемое только хрустом миндального шоколада и звоном хрусталя на мраморной столешнице.

– Как она это восприняла? – наконец спросил Грей, глядя в сторону особняка, где сейчас спала Нелла. Макс нахмурилась, но Джетт знал: они уже отошли от темы смерти Кларксона.

Что и было ему нужно. Каждый раз, вспоминая улыбчивого, слегка неуклюжего адвоката, он чувствовал себя так, словно оказался под водой и лишился возможности дышать.

– Разозлилась – что все знают, а она нет. Плохо еще и то, что она услышала это от Виттории.

– Ты должен был сам ей сказать, – упрекнула его Макс.

– Почему мне все это говорят? Неллы не было дома полгода. Ей наплевать, здесь я или нет.

– Ты сам-то в это веришь?

Джетт схватил почти пустую банку колы и вылил остатки на тающий лед.

– Как думаете, сможем мы выжать что-то из Рафаэля? – спросил он. Чувства Неллы – не его забота. – Не обещаю, что он случайно не отдаст концы во время допроса.

Переключение на другую тему не осталось незамеченным, но по крайней мере они не видели, как у него сводит живот при каждом взгляде на особняк. Что-то тянуло его к Нелле.

Это не твое. Ты всего лишь шофер.

– Ты же вроде бы сказал, что Ла Маркас не имеют к этому отношения, – наблюдая за ним, сказал Грей.

Пузырьки колы шипели в голове.

– Я этого не говорил. Они по-прежнему наши главные подозреваемые, даже если Эйвери думает иначе. Кроме того, мы могли бы вытянуть из Рафаэля что-то насчет иска, учитывая, что он нам должен.

Макс смяла обертку от «Магнума», сжав ее, как антистрессовый мячик.

– К сожалению, Рафаэль считает, что это мы ему обязаны.

– Мы спасли Ариану Ла Маркас, – напомнил Грей. – В интересах Рафаэля и Ла Маркас помнить об этом. Драгоценная дочь Маттео не выжила бы, если бы не Макс.

Джетт не стал добавлять, что Ариана не оказалась бы в ситуации, где ее пришлось спасать, если бы Лука не потащил девушку через потайной тоннель вместе с остальными, не догадываясь, какая опасность поджидает в конце.

Рафаэль Сабатино был для Ла Маркас тем же, кем Грей был для Барбарани – их фиксером, хранителем секретов. Он также не скрывал симпатии к Макс, из-за чего, скорее всего, его до сих пор терпеть не мог Грей. К тому же Рафаэль участвовал в заговоре с целью убийства Неллы, Луки, Тома, Грея и Джетта полгода назад. Однако, когда наступил решающий момент, Рафаэль спас Барбарани, так что, зная Грейсона, причина его неприязни крылась скорее в первом.

– Как нам связаться с Рафаэлем, чтобы Маттео об этом не узнал? – спросил Джетт. – Нелла сказала, что судебный запрет не позволяет нам появляться на их территории.

Грей вздохнул, понимая, что Джетта не переубедить.

– Этот лицемер каждое воскресенье ходит на утреннюю службу в прибрежную церковь. В восемь.

Джетт посмотрел на часы; цифры расплывались, но впереди точно был ноль – уже за полночь.

– Тогда лучше лечь пораньше. – Он двинулся к двери, но в последний момент обернулся. – Вы только дайте Нелле поспать, ладно? Не говорите ей.

Макс и Грей многозначительно переглянулись, причем сделали это намеренно демонстративно.

– Старик, Нелла не спит. – Грей грустно усмехнулся уголком рта. – И она убьет тебя, если ты не скажешь ей, что идешь говорить с Рафаэлем.

– Ей и без этого хватило, – ответил Джетт. – Ты не видел ее там, на дороге. Она чуть не выцарапала Маттео глаза.

Макс поджала губы.

– Вот и тебе выцарапает.

– Пожалуйста. – Джетт закрыл глаза. Пусть она разбирается с судом. У нее сегодня тяжелый день.

– Она тебе не только глаза выцарапает, если услышит, что ты говоришь.

– Я не… – Он не нашелся, что сказать. Макс была права. Нелла – взрослая женщина, она уже лет пятнадцать показывала, что не нуждается в его защите и не хочет ее.

Макс вздохнула.

– Писать ей я не буду. Но и врать не стану.

– Боишься, что тебя исключат из Круга прошедших испытания? – спросил Джетт, открывая дверь.

Пустая коробка из-под мороженого пролетела мимо, когда он выскользнул в ночь.

– Чувствуешь? – прошипела Макс, повернувшись к Джетту.

Джетт уже некоторое время смотрел на Деву Марию, прижавшую ладони к своему ярко-алому с позолотой сердцу.

– Что? – Джетт оторвал взгляд от скульптуры.

– Жар.

– Жар? – недоуменно спросил он ровно в тот момент, когда поднялся церковный хор.

– М-м-м. Я сейчас вспыхну пламенем.

К счастью, нестройные голоса заглушили его фырканье. Запах ладана, воска и дорогого парфюма самых набожных жителей Бинди-Бинди ударил в нос. Прежде чем двинуться к выходу вслед за последним благословением священника, прихожане опустились на колени.

Макс и Джетт остались под защитой фибергласовой Девы Марии, наблюдая за фиксером Ла Маркас. Рафаэль разговаривал со священником, склонив голову и разведя руки, будто пытался привлечь к беседе самого Иисуса. Когда он наконец присоединился к толпе, они последовали за ним к скамье, на которой не было никого, кроме блондинки с собранными в тугой узел волосами.

– Черт, это же…

Но было поздно – Рафаэль уже заметил их.

– Каешься в грехах? – прошептал Джетт, вместе с Макс занимая место позади парочки.

Ариана Ла Маркас резко обернулась и, взяв предложенный Рафаэлем белый, расшитый алыми розами платок, быстро промокнула слезы.

Джетт не был уверен в своих чувствах к единственной дочери Маттео и будущей жене Фореста Валентайна. Вроде бы он должен ненавидеть Ариану, поскольку работал на Барбарани, а ее семья пыталась уничтожить близких ему людей, к тому же ее жених был убийцей.

Но шесть месяцев назад Ариана оказалась в подвале вместе с ними. Неожиданная свидетельница, о которой не подумали заговорщики, она была в шаге от смерти, когда Макс и Грей спасли ее. Она единственная из Ла Маркас плакала на похоронах Джованни.

Но как она могла быть настолько слепа, чтобы не видеть, что ее жених – хладнокровный убийца? Или, что хуже, знала об этом?

Рафаэль обернулся, и его черные глаза сузились. Он выглядел как всегда – черная эспаньолка, аккуратно подстриженная по линии острого подбородка, волосы уложены в модный фейд, так что затылок почти выбрит, шелковая рубашка цвета запекшейся крови. Унизанными перстнями пальцами он лениво чертил круги по деревянной скамье.

– Знаете, так утомительно притворяться, будто я ваш враг, мистер Рэндалл. – Он приветственно подмигнул Макс. – Вы же помните, мистер Рэндалл, что я спас вам жизнь?

– Если вы решили не спускать курок направленного мне в голову револьвера, это не значит, что вы спасли мне жизнь. – Джетт наклонился вперед.

– Думаю, однажды вы поймете, что в мире Ла Маркас и Барбарани это одно и то же.

Что ж, мне в этом мире пребывать осталось недолго.

– Ты, я смотрю, в совершенстве освоила искусство лить фальшивые слезы, да? – Джетт уже отбросил все сомнения насчет того, стоит ли проявлять к дочери Ла Маркас хоть толику почтительности. Замечание Рафаэля окончательно склонило его на ту сторону, где единственным желанием было предать ее и всю ее проклятую семейку огню.

Макс предупредительно пнула его под скамьей. Но ему было уже все равно.

Рука Рафаэля застыла на плече Арианы.

– Уходите. Немедленно.

От Джетта не укрылась сдержанная попытка молодой женщины отстраниться.

– Вам здесь не место.

– Иисус любит всех, даже грешников вроде нас, – произнесла Макс, не сводя с Джетта сердитого взгляда.

– Рафаэль, – сказала Ариана. – Иди. Все в порядке.

Джетт подумал, что ослышался, и, судя по всему, Рафаэлю тоже так показалось.

– Ари…

– Они меня не съедят.

Рафаэль приподнял бровь, глядя на Джетта и Макс, словно ожидая подтверждения.

– Я – вегетарианка, – солгала Макс.

– Слишком плотно позавтракал, – буркнул Джетт.

Рафаэль только что не закатил глаза.

– Буду снаружи.

– Обрывать крылья бабочкам, – проворчал себе под нос Джетт. Рафаэль с видом брошенного жениха направился к выходу по центральному нефу.

Ариана шмыгнула носом, и этот звук окончательно укрепил уверенность Джетта в принятом решении.

– Плачешь потому, что твой жених убил адвоката Барбарани? – Джетт вжал локти в жесткую деревянную спинку скамьи, чувствуя на себе осуждающий взгляд Мадонны. – Или это сделал Маттео? А может, на сцене появился новый игрок, Ариана? Твой отец устроил турнир для отбора нового киллера? Или на скамейке запасных всегда кто-то сидел в ожидании, когда Скиннер выбьется из сил? Твой отец – человек предусмотрительный, всегда на шаг впереди.

– Джетт, – прошипела Макс.

Плечи Арианы словно окаменели. Руки ее лежали на коленях, сжимая платок бережно, словно больного голубя.

Она медленно обернулась. Глаза ее блестели от свежих слез, но губы были плотно сжаты.

– Я – не мой отец. И я – не мой жених.

– Ты не сказала «нет». – Джетт откинулся на спинку скамьи. – И ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Весь город знает о Кларксоне Лью, – сказала Ариана, складывая платок ровным квадратом. – И мой отец даже не был с ним знаком. Он думал, что дело будет вести Антонелла.

– А Форест? – спросила Макс.

– Форесту не нравится, когда я говорю о нем в присутствии посторонних. Особенно тех, кто работает на Барбарани.

– Я не работаю на Барбарани, – сказала Макс. – Я – частный детектив.

– Чей офис находится в том же здании, что и юридическая фирма Антонеллы Барбарани.

– Похоже, ты неплохо осведомлена о планировке конторы Неллы, – сказал Джетт. – Может, это ты подвесила Кларксона на вентилятор. Или Рафаэль по твоей просьбе.

На этот раз пинок Макс не остался незамеченным. У Джетта даже заслезились глаза.

– Мистер Рэндалл. – Ариана посмотрела на него с прищуром. – Вы говорите о месте преступления. Сообщаете детали стороне, которую сами же в этом преступлении и обвиняете. Теперь я знаю то, что известно вам.

– Ну, тебе известно даже больше, – сказал Джетт. – Ты знаешь, кто его убил.

Джетт провел с Арианой не так уж много времени, он мало что знал о ней, кроме имен ее родителей и жениха. Для него она всегда была лишь приложением. Но теперь ему пришлось признать, что Ариана Ла Маркас – самостоятельная единица. У нее мог быть такой же мотив, как и у отца, желать смерти Кларксону, если тот обнаружил нечто, угрожавшее ее семье. Возможно, Маттео приказал Форесту или кому-то еще убить Кларксона, не поставив в известность ни Рафаэля, ни Ариану. Решение Рафаэля не убивать Барбарани в ночь гала-шоу вряд ли пришлось по душе Маттео, даже если тот и не отдавал такого приказа. Рафаэль имел отличную возможность забить гол, а он развернулся и ушел с поля. Может, этого было достаточно, чтобы Маттео вычеркнул его из числа доверенных лиц?

Но тогда почему ему позволили сопровождать Ариану на мессу?

Что-то не сходилось. Да, если Кларксон не покончил с собой (если!), то по умолчанию Ла Маркас оказывались очевидными подозреваемыми. Но что-то здесь было не так. Он надеялся, что внезапная атака на Рафаэля в воскресное утро внесет ясность, заставит его признать, что все сомнения по поводу смерти Кларксона – это лишь следствие усталости и шока. Но реакция Арианы эти сомнения укрепила.

– Кларксон Лью был ни в чем не виноват, – сказал он, пытаясь спровоцировать ее.

Ариана моргнула.

– Невиновных не бывает, особенно в этом месте. – Она сделала широкий жест, охвативший и высокие своды, и витражи почти пустой церкви.

– Ариана, – негромко позвал ее Рафаэль. В дверном проеме, на фоне утреннего солнца он выглядел ангелом-мстителем, готовым пронзить стрелой Макс и Джетта, стоит им лишь приблизиться.

Она поднялась и направилась к нему. Джетт так и не понял, зачем Ариана велела Рафаэлю оставить ее наедине с ними, но прежде чем достичь прохода у росписи Первой остановки Крестного пути (Иисус приговаривается к смерти), она застыла, а потом обернулась к ним.

– Я хочу помочь вам. Вы, – она посмотрела на Макс, – спасли меня, вы спасли всех нас. Я обязана вам жизнью. Но с этим я помочь не могу.

И она двинулась дальше по проходу. Выходя, никто из них не поклонился алтарю.

Заняв свое место в машине, Макс защелкнула ремень и с каменным лицом уставилась в окно.

– Зачем ты вел себя с ней, как последний мудак? Она не виновата, что ее отец – ублюдок, а будущий муж – психопат.

– Не думаю, что нам бы помогло, если бы я держал ее за руку и гладил по волосам, пока она плачет, – ответил Джетт. – Она знает, что не нравится нам – так с какой стати мне притворяться?

Макс поскребла ногтем кусочек синей краски на джинсах.

– Интересно. Ты умеешь притворяться и скрывать свои чувства к другим людям, но с Арианой у тебя это не получилось.

Джетт изо всех сил старался смотреть прямо перед собой. Яркие краски воскресного утра расплывались размытыми пятнами.

– Ты это к чему?

Макс вздохнула, оставив попытки соскрести краску.

– Ни к чему. – Она скрестила руки на груди. – Так что думаешь? Определенно Ла Маркас?

– Не уверен. – Он ответил быстро, чтобы она не вернулась к предыдущей теме и не позволила его легким расправиться вокруг острия ножа, который так аккуратно в него воткнула.

– Я тоже.

Джетт мысленно вернулся к встрече с Маттео и Форестом на Коув-роуд.

– И все же они как-то причастны. В этой истории не хватает части – того, что убедило Маттео, будто его семья имеет права на рецепт Барбарани. Знал ли Кларксон, что это было? Может, ему удалось найти доказательства, опровергающие эти притязания.

– Адвокаты обычно делают подробные записи по их делам, – сказала Макс, – чтобы знать, какой выставить счет за каждую напечатанную запятую. Если он что-то знал, то записал.

Если до этого додумалась Макс, то уж Нелла – тем более. И как теперь удержать ее от того, чтобы она не погрузилась с головой в записи Кларксона и не отравилась тем знанием, которое стало причиной его смерти?

Стало причиной его смерти. Всего несколько часов назад он пытался убедить Неллу, что Кларксон покончил с собой, как считали копы. Но таков уж мир Барбарани – тебя засасывает, выворачивает наизнанку, и ты начинаешь сомневаться в собственных мыслях.

Ему надо уходить.

– Джетт?

– М-м?

– Ты же понимаешь, что не сможешь остановить ее, если она захочет взяться за это дело.

– С чего ты решила, что я когда-либо пытался что-либо запретить Нелле? Кроме того, она уже все решила.

– Мы должны сосредоточиться на ее защите, – сказала Макс. – Если это не самоубийство, если Кларксон обнаружил нечто о рецепте, что стоило ему жизни…

Джетту казалось, что его легкие – это нераскрывшаяся подушка безопасности, растянувшаяся на пластике приборной панели.

– Тому, кто займет его место, угрожает опасность.