Они сложили головоломку воедино, но из динамика не донеслось ни звука.

– Он ведь не собирается выпускать нас отсюда, да? – Джен перевела взгляд с Билла прямо на камеру; ей уже нечего было терять, если она произнесет это вслух. Либо она изложила то, что их безликий наблюдатель хотел услышать, либо им оставалось надеяться, что он ее поправит.

Последовавшая за этим тишина подтвердила худшие опасения.

Однако что-то тут не сходилось; ноготь, скребущий ее разум, не унимался. Лекарства. Вернее, их отсутствие. Ей сказали, что, скорее всего, она будет принимать иммунодепрессанты всю оставшуюся жизнь. Таблетки, которые предотвратят отторжение пересаженного органа. Она никогда не пропускала их прием и понятия не имела, что произойдет, если она не выпьет их, но слышала истории о том, как пересаженные органы отказывали в течение нескольких дней.

Она посмотрела на Билла, Льюиса и Дэнни по очереди. Никто из них не выглядел особенно плохо, за исключением очевидных последствий их похищения.

– Может, он и не намерен выпускать нас, но у него должна быть своя причина, по которой он хочет сохранить нам жизни. И я имею в виду не только его конечную цель. А наши лекарства. Должно быть, он каким-то образом давал их нам.

Билл поднял на нее взгляд, совсем не удивленный ходом ее мысли, будто сам думал о том же.

– Осталось выяснить, как он их достал.

Дэнни вздохнул:

– Со мной все просто. Они были у меня в чемодане, когда он похитил меня.

Джен вспомнила, как она вбежала в комнату Дейзи за мелочью, а потом бросилась в ванную.

– Я взяла только их, не сказав ему. Они были в моем кармане. Но раз он все знал, то, полагаю, он рассчитывал на это. А учитывая все эти камеры и то, с какого расстояния он следил за мной, думаю, он бывал и у меня дома.

Билл кивнул:

– Мне тоже так кажется. Найти таблетки не составило бы труда, если он наблюдал за нами хоть сколько-нибудь. – Билл опустил голову, краснея от того, что собирался сказать. – Я храню ключ от дома в почтовом ящике.

Льюис цокнул языком:

– Я не настолько туп, но взял свои, когда уходил. Понятия не имел, где я проведу ночь.

Джен вспомнила те обрывочные воспоминания о своем пробуждении.

– Значит, он не просто так вливал воду нам в глотки.

Все замолчали. Каждый погрузился в собственные мысли.

В конце концов, Джен передвинула стул, проскрежетав металлическими ножками по бетону, чтобы оказаться к Биллу так близко, как только получилось, и села между ним и Льюисом. Она оглянулась на камеру. Потом тесно прильнула к старику под взглядом Льюиса.

– Из всего этого можно сделать вывод, что он не хотел, чтобы мы умерли. Почему? Почему бы ему просто не убить нас всех? Одного за другим, как он и находил нас. Почему здесь, вместе?

Билл молча покачал головой. Джен не хотелось говорить то, что она собиралась, но у нее не было выбора.

– Думаю, этот парень видит в нас только части тела. Части его дочери. Так что нам нужно выяснить, хочет ли он заставить нас как-то заплатить за то, что мы не заботились о них так, как следовало.

Билл продолжал смотреть только прямо перед собой, его голос тоже понизился до шепота:

– Мы можем лишь предполагать. Точно мы знаем только одно: он приложил немало усилий, чтобы доставить нас всех сюда и обеспечить наше благополучие. И теперь мы знаем почему. Поставь себя на его место, Джен. Если бы это была Дейзи, если бы твое горе каким-то образом изменило твое психическое состояние, что бы ты сделала с нами?

Джен вспомнила все документальные фильмы о маньяках, которые она видела по телевизору, о книге, которая еще долго не отпускала ее после прочтения, «Молчание ягнят». Люди совершают безумные поступки, которые понятны и имеют смысл только для них самих. Они хранят трофеи, украденные с тел своих жертв, – драгоценности, одежду. Кожу. Части тел.

– Боже, ты же не думаешь, что он хочет их вернуть? – В устах Джен это прозвучало безумием, но не то чтобы она не могла в это поверить.

Билл не двигался.

– Я не знаю, что и думать, но нам нужно быть готовыми. К моменту, когда он придет за нами. Чтобы дать ему отпор.

Джен отстранилась от Билла и увидела, как крепко сжаты его челюсти. В его чертах отчетливо читалась решимость. Она была и в его голосе.

Он прошептал Джен, что им придется сделать и что, если они будут делать в точности так, как он сказал, то, возможно, они смогут пережить этот кошмар и снова увидят дневной свет и свои семьи.

Все это, после того как он закончил говорить, она повторила Льюису – слово в слово, шепотом и прячась от камеры, от его глаз. Потом повторила то же самое на ухо Дэнни.

И Джен молилась, чтобы то, о чем они шептались, оказалось достаточно тихим и не было услышано тем, кому не предназначалось.