Джен вернулась на свой стул. Ее слезы высохли, она покорилась судьбе. Смирилась. Готовая делать все, что от нее хотят. Все, что требуется. Собранная и полная решимости дать камере – ему то, чего он так долго ждал.

Она сглотнула.

– Итак, мы выяснили, как он похитил нас. Льюис встретил его на улице и подружился с ним. Билл даже не знал, что он близко. Меня – с помощью телефона. Но мы не рассказали, как именно он доставил нас сюда.

Джен чувствовала, как Билл смотрит на нее, как и тогда, когда он спросил ее о шраме на животе. Том, который она случайно показала, когда пыталась дотянуться до камеры. «Всего лишь шрам от кесарева сечения», – сказала она. И это было все, что она собиралась рассказывать про него. Избегая взгляда Билла, она постаралась говорить только по существу.

– Может быть, он этого хочет? Полную историю, прежде чем он расскажет нам свою концовку. – Она глубоко вздохнула. – Я начну.

– Я рассказала о Райли, о том, как я винила себя в его смерти. Рассказала о телефоне. – Она посмотрела в камеру. – Но я не сказала, что пила все то утро. Когда получила телефон. С самого момента, как проснулась. Подлила себе прямо в кофе, в старую термокружку. Думала, что никто и никогда не узнает. Моей выносливости можно только позавидовать.

Джен ощущала себя так же горько, как и звучал ее голос. Она поскребла предплечье, испытывая желание вонзить ногти глубже, до крови.

– У Тома была ранняя смена, и он уже давно ушел на работу. А мы с Дейзи опаздывали. Я хотела отвести ее в школу пешком, но тут начался дождь… Прямо ливень. Дейзи пошла надевать свои резиновые сапожки, и она буквально умоляла меня взять машину – на ней до школы всего пять минут.

Джен скрестила руки, обнимая свое тело.

– И я уступила. Я ехала, потягивая кофе с водкой, пока моя дочь сидела рядом со мной в машине. И я так сильно нуждалась в этой чертовой выпивке, что не заметила маленького мальчика, переходящего дорогу впереди нас, возле школы, пока я пила. Я вильнула в сторону в последнюю минуту, едва не сбив его, и врезалась в бордюр. Конечно, моя рука с кружкой дернулась, и на куртку Дейзи попали брызги. Но я лишь просто похвалила себя за реакцию и вернула кружку в подстаканник. – Джен потерла глаза. – Полностью отрицая правду о том, что я могла убить этого мальчика. Или убить Дейзи. Что каждый раз, когда я подношу эту кружку к губам, я подвергаю ее опасности. Рискую своим браком, своей жизнью – да всем, что у меня есть.

Джен зарыдала.

– Эту аварию видели другие мамы из школы, и они бросились к машине, чтобы убедиться, что с нами все в порядке. Чтобы утешить нас. – Ее лицо окаменело. – От этого мне только хуже. Судя по всему, он тоже был свидетелем аварии. И видел того мальчика. А еще мою дочь. Он снял все на видео. – Джен закрыла глаза, вспоминая записи. – Должно быть, он установил камеру и в моей машине. А сам находился в это время у школы и наблюдал, выжидая подходящего момента. Наверное, это заняло немало времени, но он знал, что рано или поздно что-то подобное должно было случиться. Что-то, что я и сама ждала в глубине души, но не хотела этого признавать. – Она вздохнула. – На видеозаписях, которые он прислал… мое лицо снято крупным планом внутри машины и издалека. Он записал все. А потом прислал мне видео на тот телефон, который подкинул.

Билл нахмурился:

– Но это могло быть всего лишь невинной случайностью. Не мог же он знать, что ты выпила. У него не было доказательств.

Джен покачала головой:

– Мои сомнения развеялись, когда он прислал фото, где я переливаю бутылку водки в кофейник на своей кухне. С отметкой времени на снимке. В той же одежде, что и позже на видео, на котором тоже было указано время. Он был в моем саду, в нескольких метрах от меня и Дейзи, и фотографировал меня через кухонное окно.

Льюис и Билл уставились на нее во все глаза.

– Он снимал мою повседневную жизнь. Когда я думала, что никто не смотрит.

Джен вытерла снова подступившие слезы.

– Разумеется, я ни о чем не догадывалась, когда вернулась домой после этого инцидента и сказала себе, что все – это должно прекратиться. Я должна бросить пить. Я прошла по дому и собрала все бутылки, которые прятала, после чего унесла их в гараж. Я убрала их подальше, но не вылила их содержимое. Не избавилась от них. Я сказала себе, что сварю суп – чтобы успокоиться. Старый добрый чертов суп. И уже потом отнесу бутылки на переработку. И тут мне под дверь сунули телефон. Прямо в дом. На мой коврик. И он звонил.