За некоторое время до…

Мэнди пришла ко мне на работу в четверг вечером. Я почувствовал ее приближение еще до того, как увидел – от нее веяло холодом, который еще долго держался после того, как дверь за ней закрылась.

Я как раз заканчивал обслуживать нашего постоянного клиента, одного из трех находившихся в кофейне. День тянулся бесконечно. Я считал минуты до окончания смены, желая, чтобы время летело еще быстрее, теперь, когда она появилась.

Она улыбнулась мне понимающей улыбкой, вероятно, думая, что я избегал ее потому, что хотел ее с тех самых пор, как она попыталась поцеловать меня тем вечером. Ее раздутое эго изо всех сил пыталось найти оправдание моему поведению.

– Выпьешь со мной чашечку? – она посмотрела мне в глаза и задержала взгляд чуть дольше, чем это требовалось.

Я устремил все свое внимание к прилавку.

– Я немного занят.

Она окинула взглядом зал.

– Кажется, ты обслужил уже всех.

Ошибиться было нельзя: именно этого она и хотела. Чтобы я обслужил ее. И с готовностью и страстью ответил на тот поцелуй, который она подарила мне много вечеров назад. Перегнул ее через один из этих столов и изменил любви всей моей жизни. С ее лучшей подругой. Да, она была наихудшей из мерзавок. Я ненавидел сам факт ее присутствия и презирал то, как она хотела обойтись с тобой, Бет. То, как она хотела обойтись с нашими воспоминаниями. Ведь в этом кафе мы с тобой познакомились.

Она опустила голову, пытаясь снова установить зрительный контакт со мной.

– Я только что была у Кэмерона.

Я поднял глаза лишь потому, что она сказала это как-то по-особенному. Учитывая, что он жил в Данди, навестить его «только что» было весьма затруднительно. После того инцидента вы видели его всего два, может быть, три раза. Но в ее словах ощущалась какая-то угроза, которая должна была подстегнуть мое желание сесть с ней за столик.

Я перестал скрести давно чистую столешницу.

– И как он?

– Все еще не тот Кэмерон, которого мы знали, как ты сам знаешь.

«Как я сам знаю».

– Жаль.

Мэнди подняла с витрины пачку печенья, повертела ее в руке и положила обратно.

– Даже удивительно, что они до сих пор не нашли нападавшего.

Я автоматически переставил позади себя несколько кофейных турок, которые и так стояли на своих местах.

– Сомневаюсь, что уже найдут; прошло столько времени.

– Ну, это сложно, если он был одет во все черное и накинул капюшон.

Я повернулся к ней. Она посмотрела мне в лицо, будто выискивая в нем что-то. Тогда я вышел из-за стойки и повел ее к столику – другому, не за тот, где сидели мы с тобой, Бет.

Она улыбнулась, и от этого у меня по спине пробежал холодок.

– Видимо, не так занят, как говоришь.

Садясь напротив Мэнди, я ненавидел ее.

– Когда я навестила его в последний раз, он наконец-то начал вспоминать. Разумеется, Бет не было рядом. Наверное, он не хотел ее пугать; может быть, даже пытался защитить ее.

– Защитить от чего? – Я посмотрел на деревянный стол, разделявший нас.

– Он мало что помнит о той ночи, но уверен, что позади него никто не шел. Он думает, что этот кто-то спрятался в переулке и поджидал его. Как будто он, кто бы это ни был, знал, что Кэмерон срежет путь домой в этом месте и в это время.

– Жуткое дерьмо.

– Ага. – Она не спеша открыла пакетик с сахаром.

Я чувствовал ее обжигающий взгляд, направленный прямо на мою макушку.

– Для него это обернулось трагедией, но, к счастью, Бет было куда пойти. И она чувствовала себя в безопасности… ну знаешь, когда стало понятно, что Кэмерон уже не вернется.

– Полагаю, что так.

Она хотела от меня большего, я чувствовал это.

– Он мало что помнит о той ночи, но тебя он помнит хорошо. Он рассказывал мне о тебе еще до всего этого.

– Правда? Этот парень едва меня знал. – Я уставился на ложку, которой она помешивала кофе.

– О, он знал достаточно. Мы оба.

Мое сердце бешено забилось. Неужто они выяснили мое настоящее имя? Раскопали, что Сын Мясника – это я? И знали ли они, что я был не совсем честен с Бет насчет моего прошлого?

– Так что он сказал?

Мне потребовались все мои силы, чтобы не закрыть глаза перед тем, что должно было вот-вот произойти.

– Что ты слишком увлекся Бет.

Я выдохнул.

– Я слишком увлекся Бет? Что, черт возьми, это вообще значит?

Мэнди пожала плечами, изображая бессловесного палача.

– Я имею в виду не любовь, а нездоровую увлеченность. Ты ревнивый. Контролирующий все и вся. Иногда даже пугающий.

Я нахмурил брови:

– Это Кэмерон так сказал?

Сегодня его было сложно называть «Кэмми».

– Ага.

– Парень, который был явно влюблен в Бет, но не осмелился сказать ей о своих чувствах?

Мэнди ухмыльнулась:

– Думаешь, он сказал это из ревности?

Я фыркнул:

– Он вел себя как придурок с нашей первой встречи.

На этот раз она рассмеялась:

– Забавно, он сказал то же самое о тебе.

– Тогда в чем твой аргумент?

Она уставилась на меня:

– Мой аргумент в том, что есть разница.

– И в чем же?

Мэнди поднесла чашку ко рту, сделала глоток и не спеша поставила ее обратно на блюдце.

– Скажем так, я никогда не слышала, чтобы Бет говорила, что Кэмерон слишком напористый, но она много раз говорила подобное о тебе. А еще ты мне не нравишься.

Этого я никак не ожидал.

Она откинулась на спинку кресла, полагая, что теперь-то точно контролирует ситуацию.

– В тебе есть что-то такое, что меня настораживает. Я не могу понять, в чем дело, но я думаю, что ты не подходишь Бет.

Я хмыкнул:

– Вряд ли это решать тебе, а еще ты перегибаешь, учитывая, что ты пыталась подкатить ко мне.

Она тряхнула волосами:

– Ой, прошу тебя. Не потому, что мне нравится твоя задница.

Мне захотелось тотчас притянуть ее голову к столу за эти же волосы, но она еще не закончила.

– Я хотела проверить тебя. Посмотреть, клюнешь ли ты.

Я покачал головой:

– И я не клюнул. Я оттолкнул тебя. И с тех пор избегаю. Я бы сказал, что сдал экзамен.

Она снова пожала плечами:

– Возможно, это была неправильная проверка. Ты ведь одержим ею. Я наблюдала за тем, как ты с ней обращаешься, как медленно отдаляешь от остальных. Вообще от всего мира.

– Чушь.

– А мне так не кажется. Я думаю, это был ты той ночью. Ты напал на Кэмерона и покалечил его. И, по-моему, ты очень опасный сукин сын.

Теперь настал мой черед улыбаться.

– Настолько опасный, что ты пришла сюда одна, чтобы обвинить меня во всем этом дерьме?

Она наклонилась вперед:

– Я тебя не боюсь, Кейси. Я знаю таких, как ты. Бет этого не видит, но я вижу. И я хочу, чтобы ты оставил ее в покое.

– Почему бы тебе не обратиться в полицию со всеми своими подозрениями, если ты действительно так веришь, что это был я?

Мэнди оглядела кафе.

– Потому что у меня нет доказательств. А кроме того, я бы не стала разрушать ее мир. Травму Кэмерона это не изменит. Но я готова поспорить, что где-то в глубине твоего шкафа припрятан полностью черный наряд.

Я встал, устав от того дерьма, что извергалось из ее рта.

– Поверить не могу, что ты пришла ко мне с такой чушью. Тебе пора.

Она откинулась назад и скрестила ноги.

– Нет, это тебе пора. Оставь Бет в покое. Скажи ей, что все кончено, и позволь мне утешить ее.

На ее лице отразился шок, когда я потянул ее за руку, не обращая внимания на остальных посетителей, обернувшихся на шум.

– Я никогда не брошу Бет, и лучше тебе смириться с этим. Думаю, твои чувства к Бет гораздо глубже, чем ты показываешь. В этом и заключается настоящая проблема.

Мэнди попыталась вырвать руку из моей, чтобы помешать мне ее вывести.

Но я продолжал тащить ее к двери, не переставая шипеть ей в ухо:

– Ты – ненормальная психопатка с выдуманным бывшим и выдуманной подругой, которая придумала все это только для того, чтобы завоевать доверие и сочувствие Бет. Вся эта чушь про отчаяние, которой ты ее пичкаешь, – вранье.

Ее лицо побледнело, но отрицать свою ложь она не стала. Собравшись с силами у двери, Мэнди повернулась ко мне:

– Когда-нибудь ты оступишься, и тогда я буду рядом, чтобы подхватить Бет, когда ты упадешь.

Я вытолкнул ее за порог и с силой захлопнул за ней дверь, уже зная, пока глядел, как она уходит, что единственный человек, которому пора было упасть, – это она.