Джен хотелось врезать Льюису по его мерзкому лицу. Разбить его за неизменно дерьмовое поведение, но также и при мысли о том, что такой, как он, мог бы сделать с Дейзи, если бы ему представилась подходящая возможность. После того как он замолчал, в комнате воцарилась тишина; никто не знал, что еще можно сказать.

Билл прекратил расхаживать, что делал с тех пор, как Льюис закончил рассказ. Все то время, пока он ходил вдоль каменных стен, его взгляд то и дело метался к камере наверху, и он напомнил Джен пойманного в клетку зверя. Возможно, от него тоже стоило ожидать сюрпризов.

Дейзи. Была ли она в безопасности сейчас? Был ли Том с ней? Могла ли Джен рассчитывать, что все закончится хорошо, если она честно будет следовать правилам этого маньяка? Удовлетворили ли его ответы, которые он якобы искал? Ведь это был человек, который считал нормальным собрать вместе трех незнакомцев под угрозой разоблачения их самых постыдных секретов, а потом запереть их в подвале, вынуждая покаяться.

Нет, она не могла доверять никому. Что же ей оставалось теперь? Паника, которую она изо всех сил пыталась подавить ранее, снова всколыхнулась.

– Что, если он не собирается выпускать нас отсюда? – она не хотела произносить это вслух, но не смогла сдержать эту мысль.

Билл отреагировал первым. Спокойно, уравновешенно.

– Это невозможно. Как мы уже выяснили, нас будут искать.

Джен покачала головой:

– Но когда они начнут? Когда обнаружат, что Дейзи никто не забрал из школы, плачущую и напуганную? Билл, наверное, прошло уже достаточно времени. Я могу только предполагать, что она сейчас у Тома и они меня ищут.

На ее глаза навернулись слезы отчаяния и страха.

– Или что Том подумал обо мне самое худшее, чего он, вероятно, и боялся все это время. Что я наконец-то сдалась и полностью поддалась алкоголю. Что я ушла в запой, заботясь только о следующей рюмке.

Джен повернулась к Биллу:

– А что насчет Триш? Сколько времени пройдет, прежде чем она попытается сделать что-то, что подвергнет ее опасности? Начнет что-то готовить и оставит плиту включенной, например. Или выберется из дома. Как скоро Саймон поймет, что она совсем одна?

Она оглянулась на Льюиса:

– А ты? Который говорит так, будто вся его семья ненавидит его, что им было бы лучше без тебя. Им вообще будет дело до того, что ты пропал?

Она увидела, как угасает огонек в глазах Льюиса, и возненавидела себя за яд, льющийся из ее рта, такой же едкий, как и водка, которую она каждый день вливала себе в глотку. Как же ей хотелось выпить. Чертова алкоголичка.

Паника и ненависть к себе скапливались в глубине ее кишок, смешиваясь теперь уже с яростью. Яростью, которая клокотала у нее в горле, отказываясь сдерживаться.

Она резко развернулась к камере.

– Ты. Мы все тебе рассказали, как ты и хотел. И с тех пор ты не произнес ни слова. Ничего, – кричала она, понимая, что Билл смотрит на нее, а Льюис ошеломлен, но, черт возьми, впечатлен.

Впечатлен. Это злило ее только больше. Ей не нужно было одобрение кого-то вроде него, но она не могла остановиться; ее взгляд снова устремился на камеру – на него, парня, стоящего за таинственным голосом.

– А что у тебя за история? А? Что, черт возьми, все это значит?

Ее сердце бешено колотилось, правый глаз дергался от избытка адреналина, голода, нехватки алкоголя, страха, стыда за то, что она оказалась здесь из-за собственной слабости. Что ее дочь, возможно, осталась одна потому, что она не могла перестать тянуть рюмку ко рту, даже после того, как умер Райли.

Она подбежала к стулу и схватила его, закружившись вместе с ним, намереваясь метнуть. Льюис поспешно пригнулся.

– Джен! – выкрикнул Билл.

Он бросился к ней и поймал ее за локоть. Но Джен оттолкнула его и ринулась к камере, жалея, что не может просто дотянуться до нее и разбить объектив. Она подставила стул под нее, забралась на него с ногами и, не тратя времени на то, чтобы поймать равновесие, попыталась достать устройство рукой; она хотела сорвать его со стены, убрать его и его наблюдающие глаза, его покровительственный голос.

Она зарычала, как дикое животное, когда ее вытянутые пальцы загребли лишь воздух над головой, но она продолжила пытаться снова и снова, поднявшись на цыпочки. Вероятно, поняв, что сопротивляться ее отчаянию бессмысленно, Билл поспешил придержать ее за ноги.

– Иди сюда, ублюдок, – вопила она, стремясь дотянуться хоть чуточку выше, в то время как ее скользкое пластиковое одеяние задиралось все больше.

Руки Билла, в попытке удержать баланс, тоже смещались, и когда юбка окончательно собралась складками выше талии Джен, его холодные пальцы коснулись голой кожи на ее животе.

Джен вздрогнула и отпрянула от камеры, как змея после укуса. Она оттолкнула руки Билла от своего тела и спрыгнула со стула. Ее лицо горело, она рухнула на пол и дала волю слезам. Сделала вялую попытку стянуть юбку вниз, понимая, что в этом уже нет смысла.

Ведь Билл и Льюис все еще смотрели на оголенный участок ее тела.