Зубы Джен стучали.

– Тут так холодно. Может, нам все же стоит пересесть на эти стулья? Давайте, вставайте с пола.

Льюис фыркнул:

– Не так уж и холодно.

В голову Джен закралась мысль, а не дрожит ли он от чего-то другого. Впрочем, она точно не собиралась оставаться на полу.

– Ну а я замерзла и хочу присесть.

Льюис вздохнул:

– Ладно, старику не помешает сесть поудобнее.

– Билл. Его зовут Билл.

Джен приблизилась к стульям, недоумевая, почему им потребовалось так много времени на это. Наверное, признать их существование означало принять, что они тут надолго.

Когда Джен проходила мимо, Билл откашлялся:

– Тебе не обязательно заступаться за меня, Джен. Я уже достаточно взрослый, чтобы говорить сам за себя. – Голос у него был тихий, усталый, но он все же начал подниматься с бетона, на котором сидел.

Джен подтащила стулья поближе, проскрежетав металлическими ножками по полу.

Лишний так и оставила у стены.

Льюис подошел к ближайшему от себя и потряс его за спинку, словно не доверяя.

– Если они рухнут, виновата будешь ты.

Джен проигнорировала его замечание и взглянула на Билла:

– Помочь?

– Я справлюсь. Но все равно спасибо, – отозвался Билл.

Он занял место напротив нее и Льюиса. Джен немного поерзала на стуле, сцепила руки на коленях.

– И что теперь?

Она посмотрела в сторону двери, на камеру над ней. Ей пришло в голову, что сейчас они напоминают клуб анонимных алкоголиков или наркоманов, ожидающих своей очереди высказаться. Отчаявшихся.

Нет, это не про нее. Она проглотила ком в горле.

– Ладно. Он хочет получить ответы.

Льюис насмешливо усмехнулся:

– Как и все мы.

Джен снова проигнорировала его.

– Может быть, нам стоит начать с того, что мы знаем. Как все это началось. У меня это был телефон. Льюис сказал, что встретил его на улице. Билл?

– В Дати-парке. На автостоянке. Я даже не заметил, как он подошел.

Джен почувствовала, как Льюис пялится на нее. Она повернулась к нему:

– Что?

– Я тут просто подумал… Билл сказал: «Даже не заметил, как он подошел». Но ты… тебе телефон сунули под дверь. Говоришь, не видела его, но очевидно, что ты с ним разговаривала. И вот что пришло мне в голову: что такого он мог тебе сказать, что ты все бросила и ушла из дома?

Джен замерла. Она была еще не готова. Не готова рассказывать.

Думай, Джен, думай. Зачем она вообще упомянула о чертовом телефоне?

Она ведь только что очнулась в гребаном подвале с двумя незнакомцами и ничего толком не соображала. Но сейчас ей нужно было включать голову.

Она попыталась сесть поудобнее, и вдруг ее озарило. Джен охватило облегчение.

– То, что я сказала… В камеру. Об ошибках. О том, что мы все здесь из-за них. Ни ты, ни Билл ничего не сказали об этом. И никак не поправили меня потом. Это заставляет меня думать, что моя догадка вас не удивила. У вас есть и свои предположения.

Льюис заерзал на месте, и его стул предательски заскрипел. А Джен тем временем продолжала:

– Конечно, раз Билл не видел и не слышал этого парня, он, возможно, задается вопросом, какого черта он здесь делает. – Она посмотрела на Билла. – Извини, я не хочу тебя обижать, просто выкладываю, что крутится у меня в голове. Но, я полагаю, ты догадываешься, что ты мог сделать такого, из-за чего попал сюда.

Билл опустил голову и уставился в пол.

Джен повернулась к Льюису:

– А что касается тебя, то я просто уверена, что ты прекрасно знаешь, почему ты здесь. Знаешь же, да?

Лицо Льюиса вспыхнуло, и он сердито зыркнул на нее.

Сердце Джен забилось медленнее.

– Так что если вы не готовы рассказать об этом прямо сейчас, то и я не буду.

Льюис не проронил ни слова, и Джен подняла глаза к потолку. Она вздохнула, прежде чем продолжить свои рассуждения. Пока что она сумела уберечь свою тайну.

– Мы находимся в каком-то подвале, не так ли? Где-то, куда он смог привезти нас незамеченными. И где он сможет нас держать, не привлекая ничьего внимания.

– Это место напоминает мне ночной клуб «Туннели», – отозвался Льюис. – Он неподалеку от полей.

В его голосе прозвучало странное оживление, возможно, он был рад, что знает что-то, чего не знали остальные. Он бросил взгляд на Билла.

– Вряд ли ты из тех, кто ходит по клубам. Но ты должен знать о других туннелях поблизости. Например, под холмом за баром «Фрайгейт». Под «Маркиз».

Билл покачал головой:

– Не припомню таких. Хотя я и не из Абердина. Я переехал сюда всего несколько лет назад.

Джен подняла взгляд на Билла, но ничего не сказала вслух. Льюис продолжил:

– Ночной клуб занимает, типа, два туннеля. Вот это место немного похоже на них. Если бы клуб разобрали и сожгли дотла, конечно. – Он сухо усмехнулся. – Я имею в виду само помещение. Только это гораздо меньше. Типа, как какое-то хранилище. Подвал, как и сказала Джен.

Джен обратила внимание на абердинский говор Льюиса. Родился и вырос тут, это факт. Билл не местный. Джен тоже, сама она была из Эдинбурга. Наверное, это не так важно. Она все еще не была готова рассказывать о себе. Поэтому она продолжила придерживаться общего направления.

– Отлично, у нас есть предположение, где мы можем находиться. Судя по всему, мы не были знакомы, но нас всех привез сюда один и тот же человек. А мы уверены, что мы не можем быть как-либо связаны, даже если не знаем друг друга в лицо?

Билл кашлянул и заерзал на стуле.

– Мне шестьдесят пять. Я выхожу на улицу не слишком часто и предпочитаю оставаться в пределах Нортфилда.

– Мне сорок пять. – Джен все еще с трудом верилось в свой возраст. – Живу в Хейзлхеде.

Льюис вздохнул:

– Девятнадцать. Родился и вырос в Торри.

Билл пожал плечами:

– Прозвучит немного странно, но кто-нибудь из вас когда-нибудь выпивал в баре «У Мердо»? Или ходил за покупками в «Алди» рядом с ним? Это единственные места, в которые я выбирался.

Льюис покачал головой:

– Не-а, приятель. Я хожу в «Белую кокарду». В Торри.

Лицо Джен вспыхнуло.

– А я не хожу по барам вообще.

Льюис ухмыльнулся:

– Я же сказал, слишком благополучная. Вряд ли бы «У Мердо» или «Белая кокарда» пришлись ей по вкусу.

Удостаивать это ответом Джен не желала, и между ними воцарилась тишина. Джен сжала пальцы, размышляя про себя. Секунды превращались в минуты, никто не произносил ни слова.

Тогда она снова нарушила молчание.

– Может быть, нам все-таки стоит рассказать, как и почему он нас похитил. Кто-нибудь из вас готов поделиться?

Начать с этого – единственного, что их объединяло, – было логично. А еще означало, что ей придется рассказать о телефоне. И об их разговоре. О том, чем он угрожал ей. Как заставил ее слушаться. А значит, ей придется произнести вслух то, в чем она еще не признавалась даже самой себе. По крайней мере, не до конца.

Когда Льюис заговорил, Джен удивленно подняла глаза. Он решил прыгнуть в бездну первый.

– Он подошел ко мне на улице. Рядом с моим домом. Сказал, что только что переехал в этот район. Спросил, чем можно заняться в окрестностях… ну, в общем. Короче, был дружелюбным. – Льюис выпрямился. – Не то чтобы у меня была привычка болтать с кем попало. Полагаю, он хорошо сыграл эту роль.

Джен не знала, что и думать. Она сомневалась, что человека можно так легко втянуть в случайный разговор посреди улицы. Разве что он отчаянно нуждается в компании – причем в любой. Или… если только Льюис не лгал. Она пристально посмотрела на него.

– Значит, ты доверился ему? Даже несмотря на то, что он просто подошел к тебе на улице?

Льюис ковырнул заусенец.

– Наверное. Это был один из тех моментов, когда ты просто доверяешь инстинктам.

Джен медленно кивнула:

– И он больше ни на что не намекал? О том, что могло бы стать причиной твоего похищения.

Льюис отрицательно покачал головой.

– Твоя очередь, – сказал он.

Джен начала ломать пальцы; она не хотела давить на Льюиса, ведь теперь ей тоже придется открыться. В то время как она вообще не хотела ничего рассказывать. Однако она знала, что должна, если существовала хоть какая-то надежда вернуться к Дейзи.

– Телефон сунули в щель для писем. Он зазвонил прямо в конверте на коврике.

Льюис присвистнул:

– Как в чертовом фильме ужасов.

Поспорить с этим Джен не могла.

– Я ответила на звонок. И он сказал мне очень нехорошие вещи. Думаю, вы это и сами поняли.

Льюис впился в нее взглядом:

– И что, это все? Ты больше ничего не собираешься нам рассказать? Например, что именно он сказал?

Джен сердито зыркнула в ответ.

– Что-то я не услышала, чтобы ты сказал что-то существенное. Незнакомец предложил тебе подружиться, и ты с радостью принял это предложение. И мы должны в это поверить?

Лицо Льюиса вспыхнуло, и Джен ощутила укол сожаления. Она отвернулась от него.

– А что насчет тебя, Билл?

Он громко вздохнул:

– Дати-парк. Я просто припарковался на дальней стоянке.

– И он просто набросился на тебя и вырубил? – насмешливо переспросил Льюис. – И ты его даже не увидел, да?

Взгляд Билла стал затравленным.

– Нет, я его не видел.

Льюис хмыкнул:

– По-моему, звучит как куча дерьма.

Джен мгновенно ощетинилась на Льюиса:

– А ну-ка прекрати.

Внезапно пространство наполнил звучный голос, и она вздрогнула.

– Воспринимайте поиск ответов как экзамен. Ваше время ограниченно.

Все трое повернули головы к камере, и, отвечая, Джен увидела в ней живое, дышащее существо.

– Что значит «ограниченно»?

Ее сердце заколотилось сильнее, когда голос ответил:

– Кажется, ты назначила себя представителем команды. Я уверен, что вы все хотите вернуться к своей прежней жизни. Это не произойдет, если вы не найдете ответы. Если не сделаете так, как я сказал.

Льюис вскочил, с грохотом опрокидывая стул.

– Да пошел ты со своими ответами. Что насчет тебя самого, а? Ответишь нам на парочку вопросов? – Кулаки Льюиса сжались, и он принялся раскачиваться взад-вперед, готовый вот-вот нанести удар. – Какого хрена мы здесь делаем? Сэкономь нам всем немного времени. – Он бросился к камере. – Ответь на этот вопрос, а? Какой, черт тебя подери, смысл во всем этом? Ты так получаешь удовольствие или что? Почему бы тебе не рассказать нам?

Тело Льюиса напряженно застыло под камерой; слюна летела во все стороны до тех пор, пока он не замолчал. Ожидая реакции. Пристально вглядываясь в объектив. Провоцируя голос по ту сторону ответить.

– Выдержка, выдержка, выдержка, Льюис. Ты такой храбрый, когда между тобой и мной каменная стена. Когда у тебя есть вынужденная аудитория. Полагаю, вы уже поняли это, но позвольте мне прояснить еще раз: единственный человек, который обладает какой-либо властью здесь, – это я. Единственный, кто задает вопросы, – это я. Ваша задача – находить ответы.

– Пошел ты. – Льюис сплюнул на пол.

Голос дважды цокнул языком, словно упрекая непослушного ребенка. И это снова напомнило Джен о том телефонном звонке. Заставило ее опять оказаться в коридоре собственного дома. Больше всего на свете она хотела бы сейчас вернуться туда. Но не делать того, что он ей велел. А выбежать из дома с криками, барабаня во все двери, пока кто-нибудь не впустил бы ее. Когда голос заговорил в очередной раз, она закрыла глаза.

– Полагаю, вы все проголодались. Нуждаетесь в топливе, чтобы мыслить продуктивно. И, возможно, даже немного успокоиться.

Льюис опять взвился, рыча в камеру.

– К черту твои «успокоиться»! Почему бы тебе вместо этого не стать мужиком? Давай, один на один. Иди сюда и попробуй свалить меня, не подсыпая мне ничего в баре. Вместо того, чтобы прятаться за этой чертовой камерой.

Джен уставилась в спину Льюиса.

– Ты сказал, что он подошел к тебе на улице, и ни про какой бар не говорил.

Лицо Льюиса вытянулось, благо он все еще стоял к ним спиной.

– Ты спросил, что заставило меня уйти из дома после того телефонного звонка. Но что заставило тебя пойти в бар с совершенно незнакомым человеком? Что… – Она запнулась потому, что комнату огласил громкий смех.

– Вы все что-то скрываете. Прячетесь за своей ложью.

Джен бросила быстрый взгляд на Билла, а затем снова уставилась на затылок Льюиса.

– Я хочу, чтобы вы признали правду. Рассказали свои настоящие истории. Те, о которых больше никому не рассказывали. Это и есть те ответы, которые я хочу.

Льюис снова сплюнул.

– Да плевать, чего ты хочешь.

– Льюис.

Джен вздрогнула, удивившись жесткости в голосе Билла. Его громкости. Даже Льюис замер и в гневе обернулся к нему. Билл вздохнул:

– Просто сядь. Так ты ничего не добьешься.

Динамик снова затрещал.

– А, голос разума. С возрастом приходит и мудрость. В смысле, если ты сумеешь вспомнить, что это такое, да, Билл?

Билл опустил взгляд в пол.

– Я спросил: да, Билл?

Билл поднял голову и посмотрел прямо в камеру:

– Ты сукин сын. Она там совсем одна.

Голос эхом прогремел по комнате.

– Не в первый раз, Билл. Но тогда тебя, кажется, это совсем не беспокоило.

Льюис повернулся к Биллу:

– Ты ни разу не упоминал никакую «ее». Сказал, что тебя, может быть, ищет твой сын. А кто эта «она»?

Казалось, слова Льюиса вонзились в Билла как пули; его лицо изменилось, осунулось, а подбородок опустился на грудь. Это было то самое выражение, которое Джен видела каждый раз, когда смотрелась в зеркало.

– Моя жена.

Джен закрыла глаза, не зная, чему или кому теперь можно было доверять. Голос, доносящийся из динамика, беспощадно вторгался в ее разум и давил в этом тесном пространстве.

– Почему бы тебе не стать первым, Билл? Выкладывай, расскажи свою правду.

Джен оглянулась и прочитала в глазах Билла панику. Она и понятия не имела, что он сделал. Не могла срастить, какое это имеет значение для их похитителя. Чего он от них хочет. Знала лишь, что, нравится им это или нет, но он выведет их на чистую воду.

А еще она боялась, что следующей придется говорить ей.