Норма попросила Билла встретиться с ней на автостоянке в Дати-парке. Не на оживленной и вечно переполненной, что была на Риверсайд-драйв, а на той, что располагалась дальше. Которая поменьше. Потише. Неподалеку от старой железнодорожной ветки Дисайд, за парковым кафе, где, как она обещала, делали фруктовые булочки, за которые можно умереть.

Билл нервничал по поводу встречи в таком публичном месте, но Норма настояла. Так она будет чувствовать себя в безопасности, сказала она. Это немного смягчило ее настойчивость касательно встречи у машин. Она сказала, что, может быть, сначала они могли бы прогуляться по парку.

Билл согласился и попросил ее сообщить подробности о машине – марку, цвет.

Но на ней приехал сюда я. И сейчас я прячусь за ней, ожидая прибытия Билла.

Моя рука сжимает влажную тряпку. Я поднимаю голову над багажником и выглядываю через заднее и лобовое стекла. Быстро пригибаюсь обратно, когда вижу, как Билл запирает дверь своей машины и поворачивается, чтобы отыскать мою. Возможно, он удивляется, почему не видит Норму ни сидящей на водительском сиденье, ни стоящей рядом со своим транспортом.

Я рассчитываю на то, что он подойдет – достаточно близко, чтобы я мог наброситься на него, а он не успеет ни закричать, ни отшатнуться, когда я зажму ему рот рукой.

Бедный, доверчивый Билл. Направляясь ко мне, он даже не осознавал, насколько ему не нужно было беспокоиться о скрытности. О том, что кто-то может увидеть его. Ведь он сам увидит только машину, а потом – вообще ничего, поскольку я запихну его в багажник. И уж точно он никогда не увидит Норму. Не узнает, что ее безопасность никогда и не была под угрозой.

Но вскоре он остро осознает, что не готов умирать ни за какие фруктовые булочки в кафе.