Льюис переминался с ноги на ногу в темноте ночи и пускал дым изо рта. Он стоял в конце Грэмпиан-плейс, чуть в стороне от Туллос-серкл, подальше от белого пятна света, падающего на тротуар от ближайшего уличного фонаря. Он в очередной раз перекинул брезентовую лямку рюкзака через плечо и в сотый раз проверил карман джинсов, на месте ли перчатка. Это была перчатка его матери – на ней даже все еще оставался ее запах. Когда она обнаружит вторую перчатку, торчащую из раскрывшейся молнии сумочки, то решит, что случайно где-то ее обронила.

Здание через дорогу казалось охваченным пламенем. Свет лился из окон, ложась огненными лужицами на темную площадку, залитую бетоном, и травяное поле. Уборщицы все еще были там. Она была там.

Еще каких-то десять минут, и отмораживание задницы здесь непременно окупится. По крайней мере, он надеялся, что окупится. Поэтому он пристально смотрел на двойные двери главного входа, боясь отвести взгляд и упустить ее. На прошлой неделе он впервые увидел ее так близко. На самом деле, он услышал ее еще до того, как увидел, он тогда как раз шел домой с Оскар-плейс. Занятия давно закончились, и она смеялась, выходя из здания. Она была всего в нескольких метрах от него, когда он наконец поднял взгляд. Он и не ожидал, что разглядит все черты ее лица в свете уличного фонаря, но внезапно очень отчетливо увидел ее карие глаза, когда она посмотрела на него и улыбнулась. Искренней, настоящей улыбкой. Такой, какую он никогда не видел, по крайней мере адресованной ему. Тогда он сошел с тротуара, словно бы пропуская ее, хотя тротуар был более чем достаточно широк для них обоих. Он хотел выглядеть джентльменом.

Ее улыбка стала нервной, и она ускорила шаг, когда проходила мимо Льюиса, и он почувствовал сладкий запах ее волос.

Минуту он стоял словно вкопанный, наблюдая, как она поворачивает на Туллос-серкл, время от времени оглядываясь через плечо. Оглядываясь на него. При мысли, что она хотела посмотреть на него, по его венам заструился адреналин. Кровь так громко застучала в его ушах, что он был уверен, будто она тоже может ее слышать.

Его радость смешалась с четырьмя кружками «Теннента», которые он выпил в баре незадолго до этого. Однако в следующую же секунду ему показалось, что эти четыре кружки вылили ему на голову, потушив весь его пыл, поскольку она села в «Мини Купер», стоящий у обочины. Двигатель машины один раз чихнул, а потом она тронулась с места, увозя прекрасное видение прочь.

Домой Льюис шел в оцепенении, не видя перед собой ничего, кроме ее улыбки. Не смея поверить, что ей может понравиться такой, как он. Гадая, кем был тот в «Мини Купере», кому посчастливилось вернуться домой вместе с ней.

Он протиснулся мимо матери, когда она вылетела в прихожую, чтобы, как обычно, придраться к нему по какому-нибудь поводу, и захлопнул дверь своей спальни перед ее носом, а потом бросился на неубранную кровать. Ему уже нужно было снова увидеть ее.

С тех пор он возвращался сюда каждый вечер, но больше ни разу не столкнулся с ней. Теперь он надеялся на то, что ровно через неделю она опять – наконец-то – появится здесь.

Грохот открывающихся дверей вернул его к действительности. Его сердце бешено заколотилось.

Пожалуйста, пусть это будет она.

Сначала до него донесся ее смех, тот самый, что постоянно звучал у него в ушах с тех самых пор, как он услышал его впервые. Он стал громче, когда она отделилась от остальных и, кутаясь в пальто, принялась прощаться с ними у калитки.

Когда Льюис пришел в себя, она успела сделать уже шагов десять или около того. Он поспешно закинул рюкзак на плечо, перешел дорогу и пристроился за ней. Но она даже не оглянулась. Тогда он сжал перчатку в кулаке, поднял руку и бросил ее в сторону, проследив, как та бесшумно упала на землю.

– Эй.

Она замерла и обернулась.

– Ты уронила перчатку.

Он подбежал ближе, поднял вещицу и протянул ее прекрасному созданию.

Она посмотрела на перчатку, потом на него. Ее глаза… Она была так чертовски красива.

– Это не моя.

– О, прости. Я подумал, что раз ты шла впереди…

Она отрицательно покачала головой и повернулась, чтобы продолжить свой путь. Черт, все было совсем не так, как он себе представлял…

– Э-э-э, я гулял здесь в детстве.

Она снова остановилась и обернулась. На этот раз медленнее. Настороженнее.

– Правда?

– Да, очень давно.

Он тут же обругал себя – как будто это и так не было очевидно, что давно.

Она кивнула и скрестила руки на груди, пытаясь согреться. Он чувствовал, что она старается не показаться грубой, но все равно оглянулась через плечо на ожидающий ее «Мини-Купер».

А ведь он просто хотел поговорить. Его руки сжались в кулаки. Он надеялся, что она тоже захочет поговорить с ним.

– Извини, приятель, у тебя не найдется прикурить?

Льюис резко развернулся и столкнулся лицом к лицу с каким-то парнем, подносившим ко рту сигарету.

Откуда он вообще тут взялся? К его горлу подкатил гнев.

– Нет, приятель. Не найдется.

А она уже уходила, спеша к машине.

Мужчина снова подал голос.

– Ты уверен, что у тебя нет зажигалки?

Рюкзак Льюиса соскользнул с плеча на его локоть.

– Слушай, отвали, ага?

Ему следовало бы врезать по его физиономии, но сейчас она была куда важнее. Он не мог допустить, чтобы она подумала, будто он из таких парней.

Черт.

Его зубы заскрипели, кулаки начали сжиматься и разжиматься сами собой.

Он смотрел, как она удаляется все дальше и дальше, и прошипел уже вслух:

– Черт!

Льюис резко развернулся, занося руку, чтобы как следует вмазать этому типу, но, когда он увидел улыбку на его лице, его рука застыла в воздухе.

– Чего ты ухмыляешься?

– Так ты никогда друзей не заведешь.

Льюис замер, не совсем понимая, что ему делать с этим парнем; он ждал, что тот сам поднимет кулак, но вместо этого он просто продолжал улыбаться. Было что-то в том, как разговаривал этот человек. Что-то открытое. Располагающее к нему. Такое, к чему Льюис совсем не привык.

– Кто ты, черт возьми, такой?

Парень пожал плечами:

– Ты меня не знаешь. Я переехал сюда не слишком давно. Вот, осматриваюсь.

Льюис опустил руку.

– Ты всегда пристаешь к прохожим, когда ты осматриваешься?

Парень кивнул в сторону, куда исчезла девушка.

– Примерно как ты, когда пытаешься флиртовать под предлогом оброненной перчатки. Я пытался спасти тебя.

Льюис покраснел.

– Какого…

Мужчина поднял обе руки вверх, словно сдаваясь в плен, и нос Льюиса уловил запах его геля для душа или лосьона после бритья.

– Ну пристрели меня, если я считаю, что ты мог бы придумать и более удачную фразу для знакомства.

Льюис невольно улыбнулся:

– Это было не… Я не…

Какое-то мгновение они стояли неподвижно, переглядываясь. Взгляд в землю, потом на собеседника, снова вниз.

Льюис подумал, что на вид этому парню лет тридцать, то есть, по сути, намного больше, чем ему самому. И что еще страннее: он болтает с незнакомцами. Разве что… Льюис еще раз посмотрел на него. Не-а.

Льюис пошарил в кармане.

– У тебя есть сигареты? Кажется, у меня все же найдется зажигалка.

Мужчина усмехнулся:

– Есть.

Он полез в задний карман и протянул пачку сигарет. Из нее вытащили только одну – ту, что уже была у него в руке, которую он и хотел прикурить в самом начале.

Льюис взял из пачки вторую и прикурил, передал зажигалку, выдыхая дым.

– Значит, ты переехал куда-то сюда?

Мужчина поднес сигарету к губам, держа ее так же, как Льюис, но потом передумал и снова опустил руку, чтобы ответить.

– На Виктория-роуд. Паршивая квартирка. Меня бывшая бросила. Из-за всякого дерьма в моем телефоне. Полное нарушение личного пространства, за которым последовала чрезмерно бурная реакция. А ты?

Льюис выпустил дым через нос, вглядываясь в собеседника сквозь облако и расправляя плечи.

– Да тоже отсюда. То же самое дерьмо.

Мужчина склонил голову набок:

– Тоже психованная бывшая?

Льюис промолчал, и парень вытаращил на него глаза.

– Ха, только не говори мне, что ты все еще живешь с мамой.

Льюис фыркнул и повернул сигарету, чтобы взглянуть на ее тлеющий кончик в попытке сохранить спокойствие.

– Да, но планирую съехать, как только я смогу позволить себе избавиться от этой коровы.

Мужчина кивнул:

– Само собой.

Льюис проследил взглядом, как он подходит к низкой кирпичной стене неподалеку, затем подтягивается, пока его зад не опускается на нее, и болтает ногами, теперь совсем немного не достающими до тротуара.

– Ну и чем здесь занимаются?

– Ничем. Это место – унылая дыра. «Белая кокарда» – единственное, что тут есть. Ты собираешься курить эту сигарету или как?

– Ага… Я надеялся, что ты забудешь, и я смогу стащить твою зажигалку. – Он ухмыльнулся и, прикурив сигарету, отдернул ее от лица так же быстро, как и выдохнул дым. – Кажется, я видел тебя там на днях. Всего один раз. Торчал дома несколько дней подряд. – Он указал на свободное место рядом с собой. – Ты тоже можешь присесть. Я не буду толкаться.

Льюис поморщился:

– Ты же не из этих, правда?

Парень расхохотался:

– Нет, приятель. Моя бывшая определенно была женщиной, и, скажем так, я закадрил ее кое-чем получше брошенной перчатки.

– Пошел ты.

Стараясь не выглядеть слишком грустным – а ему на самом деле было грустно – и все же получая какое-то удовлетворение от того, что его назвали «приятель», Льюис тоже забрался на ограду, пусть и на некотором расстоянии от этого типа.

– Тебе нравится эта птичка?

Льюис бросил на него вопросительный взгляд.

– Да ладно тебе, чувак. Ты же не единственный, кто ищет себе даму. Я почти ничего не разглядел в темноте, но держу пари, что она красавица. Может быть, слегка молода для меня, но какая разница?

Льюис мгновенно ощетинился:

– Не так уж она и молода. Я тоже сильно моложе тебя.

– Наглый ублюдок. Может, поэтому тебе и сложно заполучить зрелую женщину.

Льюис стряхнул пепел на тротуар.

– Мне девятнадцать. Я не гонюсь за кем-то твоего возраста.

Потом они сидели в тишине, и сердце Льюиса колотилось оттого, что кто-то задержался, чтобы поговорить с ним, оттого, что кто-то обменивался с ним шутками. Он почти боялся сказать что-нибудь не то, что могло бы заставить этого парня уйти.

Он повернулся к Льюису:

– Так как тебя зовут?

Да, просто имя вполне можно сказать.

– Льюис. А тебя?

– Митчелл. – Он вытянул вперед сжатый кулак.

Льюис даже не сразу понял, что Митчелл ждет, чтобы он стукнул по его кулаку, а не собирается врезать ему. Он коснулся костяшками пальцев руки Митчелла и, пряча улыбку, посмотрел вниз, на их болтающиеся ноги.

Митчелл бросил сигарету на обочину.

Льюис проследил за ней взглядом:

– Там оставалась еще половина, приятель.

Митчелл рассмеялся:

– Деньги на курево теперь, когда я избавился от этой девки, есть. И, вообще-то, теперь, когда я от нее избавился, мне кажется, что мы с тобой могли бы быть полезны друг другу.

Льюис приподнял бровь.

Митчелл опять рассмеялся.

– Не в этом смысле, придурок. Думаю, все уже поняли, что я исключительно по женщинам. Но, мне кажется, ты норм. Я мог бы научить тебя паре трюков, как познакомиться с девчонкой.

На этот раз Льюис поднял глаза, заинтересованный не обещанием, а тем, что, возможно, Митчелл хотел снова с ним пообщаться.

– А ты очень уверенный в себе тип, да?

Митчелл пожал плечами:

– Кто-то же должен быть таким. Я научу тебя, как разговорить птичку, а ты выпьешь со мной пинту пива в центре. Всегда неплохо иметь собутыльника. Давай, вытащи нас обоих из этой дыры.

Сердце Льюиса забилось быстрее. Значит, у Митчелла тоже не было других приятелей. И он хотел выпить пива с ним. Льюис спрыгнул со стены.

– Что, прямо сейчас?

Митчелл рассмеялся:

– Не. Я пойду домой чего-нибудь перехвачу. Давай встретимся тут завтра. – Митчелл тоже встал, сплюнул на тротуар и вытер подбородок. Он оглядел улицу. – Кстати, а в каком доме ты живешь?

Льюис с трудом удержался от того, чтобы не пуститься вприпрыжку.

– Мне туда. Я тебе покажу.

– Ну пошли.

Прошло всего несколько минут, прежде чем они оказались у дорожки, ведущей к многоквартирному дому Льюиса.

Льюис кивнул на здание.

– Я живу на верхнем этаже, справа. Мама немного раздражительна, так что просто брось камешек в окно, чтобы ее не бесить. Только не слишком сильно – если разобьешь стекло, то обязательно ее услышишь.

Льюис продолжал смотреть вверх, надеясь, что не звучит как псих, но он очень не хотел, чтобы его мать узнала о Митчелле или чтобы Митчелл внезапно познакомился с его мамой.

Митчелл тоже посмотрел на окно:

– Да без проблем.

Льюис попытался сдержать расползающуюся на лице улыбку.

– Значит, завтра пропустим по пиву, серьезно?

– Намного серьезнее, чем все, что у тебя было с этой птичкой.

Льюис толкнул Митчелла в плечо:

– Ой, да хорош.

Митчелл усмехнулся и повернулся к дороге, которой ему предстояло возвращаться.

– Ладно, я пошел.

Льюис потер большой палец, силясь придумать, что бы еще такое сказать, чтобы завтрашний день точно был предрешен, но не желая при этом выглядеть отчаявшимся.

А Митчелл уже уходил.

– Значит, завтра, да? – крикнул ему в спину Льюис.

Митчелл поднял руку, не оборачиваясь.

– Завтра.

И Льюис смотрел ему вслед до тех пор, пока тот не превратился в точку вдали, больше всего на свете надеясь, что они встретятся вновь.