– Мам, а мне тут страшно! Я с тобой там посижу, можно?

Алия с сожалением покачала головой и помогла сыну устроиться на ящиках, на которых она устроила некое подобие постели. Роберт с испугом смотрел на неприветливые вокзальные стены, по которым шустро бегали огромные рыжие тараканы. Алия укрыла мальчика своим теплым платком и погладила по темноволосой голове:

– Маме надо работать, сынок. Туда со мной нельзя – там шумно, работают машины. Ты спи. Я разбужу тебя, когда закончу. И мы посмотрим, как ездят поезда! – пообещала она, вкладывая ему в руку еще теплую душистую булочку с изюмом. – Поешь и постарайся уснуть, хорошо? И ничего не бойся – я тут рядом, за стенкой.

Большие привокзальные часы уже показывали половину одиннадцатого, когда Алия с напарницей запустили тестомес. Огромный круглый чан с плоским дном был доверху наполнен вязким дрожжевым тестом, которому за ночь предстояло превратиться в пышные булки и пироги.

Грохот проносящихся мимо составов мешался с гулом работающих в цеху машин. Методично отщипывая от теста небольшие кусочки, Алия бросала их на весы и радовалась точности своего глазомера. Смазанные маслом булки на многоэтажных противнях с колесиками отправлялись затем в высокие духовые шкафы, и в воздухе скоро разливался аромат выпекающейся сладкой сдобы.

От напряженной работы затекали спина и руки. Ужасно хотелось прилечь в закутке рядом с сыном и прикрыть глаза хотя бы на полчаса. Но перед глазами вставало ухмыляющееся лицо свекрови, и ее фраза «Я Ильдару продукты присылаю, тебе – шиш!» заставляла Алию работать с утроенной силой.

С работой ей, можно сказать, повезло – устроила по знакомству соседка по общежитию. «Место хорошее, теплое, зарплата большая, сынку можно будет булки и пирожные брать, – прельщала она Алию. – Только вот работать надо в ночную смену. Ну да тебе и лучше так: днем на лекциях, ночью – на работе. График – сутки через трое. Сдюжишь?»

Еще как сдюжит! Алия была готова руки целовать этой женщине – работа помощницей повара не была пределом ее мечтаний, но позволяла безбедно жить: покупать продукты, а Ильдару – лекарства и обезболивающие дорогие уколы.

В напарницы ей досталась Светка. Полная краснощекая блондинка, сама напоминающая сдобную булку, имела легкий и веселый характер и часто заставляла Алию смеяться до слез, рассказывая на протяжении всей долгой смены анекдоты о Чапаеве и Петьке.

Правда, отнеслась она к Алие поначалу настороженно. Внимательно оглядела ее с головы до ног, задержавшись взглядом на обуви со сбитыми каблуками и на перешитом платье. Съежившаяся было под этим взглядом Алия решительно распрямила плечи и с вызовом посмотрела на товарку. «Ну и что ж!» – прочла Светка в этих глазах. Взгляд ее смягчился, но все же она с усмешкой сказала:

– Вот так да! Тебе сколько лет-то, малая? Да как родители тебя сюда отпустили? Что, совсем беда с деньгами? У нас здесь знаешь какие бандюганы водятся, ой-ой-ой! Они не работают у тебя, что ли? Семью содержишь?

– Нет у меня родителей, умерли! – отрезала Алия, надевая на голову белый колпачок. – А про семью ты права – муж у меня больной дома, с неоперабельной онкологией. И сын маленький. А жалеть меня не надо, я здесь не навсегда, – добавила она уже с вызовом.

– Ишь ты, – одобрительно хмыкнула Светка. – Гордая, значит. Сработаемся!

– А вы-то сами как здесь оказались? – осмелилась спросить Алия. – Тоже семью кормите?

– Не-е, я здесь так. – Светка помахала рукой, демонстрируя легкость своего положения. – Могу работать, могу не работать. У меня мамка знаешь где работает? В министерстве финансов, во!

– Ого!

– Ага. Полы она там моет! – И Светка от души расхохоталась, глядя на вытянутое от неожиданности лицо Алии. Через секунду смеялись уже вместе.

Именно Светке Алия могла раскрыть душу, не боясь осуждения или насмешки. Только ей могла рассказать о злобных выпадах свекрови и о том, каким невыносимо тяжелым сделался характер у мужа. О смерти отца она всегда умалчивала, не позволяя многолетнему нарыву просочиться наружу.

Светка молча выслушивала ее и никогда не перебивала. Чутье умудренной опытом женщины подсказывало ей, что на долю этой девочки выпали тяжкие испытания – гораздо страшнее тех, о которых она повествовала. Она не жалела, нет – этого Алия бы не стерпела. Но на правах старшей отпускала ее немного вздремнуть посреди ночи. А утром, хмурясь, совала ей в пакетик пирожные и булочки:

– Тут лишнего мы с тобой наделали! Возьми пацаненку своему – а то пропадет! Мне-то такое нельзя, и так поперек себя шире! – и, смеясь, она хлопала себя по необъятным бокам.

Светка стала настоящим спасением и глотком свежего воздуха для Алии – и веселым, умеющим увлечь в игру другом для Роберта. Это был настоящий талисман для них – присутствие Светки на смене гарантировало покой в душе и безопасность в цеху: она ловко управлялась с подвыпившими клиентами привокзального ресторанчика, могла заболтать любого агрессивно настроенного и пускала в ход кулаки, если в том имелась необходимость.

Неудивительно, что несчастье случилось в тот день, когда Светка, подцепив грипп, не сумела выйти на работу в свою смену. В тот день судьба-шутница вновь столкнула Алию с Алмазом. С тем самым Алмазом, за которого она когда-то чуть не вышла замуж.

В привокзальном ресторане было, как всегда, шумно. По вечерам здесь собиралась самая разношерстная аудитория: цыгане в пестрых одеждах и с большими тюками за спиной, подвыпившие мужчины в дорогих костюмах, лица откровенно бандитской наружности, развязные девицы и деловые женщины с портфелями, чинные семейства, приехавшие за час до отправки поезда и заглянувшие сюда скоротать томительно текущее время. За угловым столиком играли на гитаре и пели песни, две цыганки бурно выясняли отношения, высокий кавказец заказывал шашлык. Все уже было знакомо Алие и не вызывало у нее ни страха, ни дикого любопытства.

– Спасибо, Галиюш! – Алия забрала из рук буфетчицы стакан с черносмородиновым морсом для сына, повернулась, чтобы идти к своему цеху и внезапно приросла к полу. Перед ней стоял Алмаз.

Алия сориентировалась мгновенно, больше инстинктивно, чем по велению разума. Опустив голову, она скользнула мимо друга детства, гадая, узнал ли он ее. После своего скоропалительного замужества она видела Алмаза лишь раз – на похоронах отца. Она успела сказать ему тогда быстрое «прости» – он отвел глаза и ничего не ответил. Видеть его сейчас хотелось меньше всего.

Он, очевидно, процветал. Модно подстриженный, с цветущим видом хорошо питающегося человека, в компании таких же благополучных друзей – все, как один, одеты в дефицитные кожаные куртки, болтают и смеются. Им и дела нет до какой-то там замарашки в стоптанных туфлях.

Алмаз не окликнул ее, не выказал ни удивления, ни радости узнавания. Пробираясь к цеху, Алия обернулась и через стеклянные двери увидела его взгляд – очень внимательный и серьезный. Нет, он все же вспомнил ее, узнал! Значит, она не так сильно изменилась? Ей-то самой казалось, что она постарела лет на пятьдесят и стала неузнаваемой для всех людей оттуда – из ее прошлой деревенской жизни.

Он заглянул к ней уже под конец смены. Близился рассвет – небольшие квадратные окна под самым потолком уже сделались из пепельно-черных светло-синими. Присев на корточки, Алия осторожно дотронулась до плеча спящего на ящиках сына.

– Не хочу вставать! Не буду! – заплакал громко Роберт, отказываясь открывать глаза. – Я спать хочу! Еще ночь!

– Вставай, сынок! Пора домой, к папе! – увещевала его Алия. – Сейчас товарный поезд проедет – пойдем посмотрим?

– Нееет, не хочуууу! – Роберт, не желая ничего слушать, тянул из рук матери платок, желая укрыться им с головой. – Не надо мне поезда, я спать хочу!

– А на машине прокатиться хочешь? – послышался веселый голос, и в закутке неожиданно появился Алмаз. Присев перед мальчиком, он показал ему ключи: – Даже сам за рулем посидишь!

– Мама, это кто? – удивленный Роберт перевел заспанные глаза с незнакомца на мать. – Я за рулем буду сидеть? Как настоящий водитель?

– Не надо, Алмаз, – тихо сказала Алия. – Роберт всегда капризничает немного перед тем, как вставать. Мы сами, тут недалеко. Сейчас первый трамвай поедет.

– Как живешь, Алия? – спросил он, словно не слыша ее бормотания.

У нее запылали уши. Мучительно, невыносимо стыдно было перед человеком, от брака с которым она отказалась когда-то ради своих надежд. И больно. Он казался сейчас ей Творцом, карающим ее за былые злодеяния. А возможно, и злорадствующим над ее внешним видом, изможденностью, бедственным положением, отражавшимся в глазах?!

– Все у меня хорошо, все замечательно, – она стряхнула с себя оцепенение и через силу улыбнулась. – Вот, сынок растет, Роберт. Замужем, учусь на фельдшера, работаю вот. Все хорошо у меня, – голос ее дрогнул и, чтобы не расплакаться, она стала торопливо одевать Роберта.

– Понятно. Рад, что все хорошо, – по виду Алмаза было ясно, что он не поверил ни единому ее слову. – Я тоже вот учусь, на стоматолога. Отец машину подарил – еще на совершеннолетие, так что могу подвезти, куда скажешь.

– Нет, Алмаз, нет, спасибо, мы сами! – Алия без всякой надежды поставила сына на ноги – Роберт тут же опустился обратно на ящик и прикрыл глаза. – Вставай, Роберт, я не могу тебя нести! – уже строго сказала она, силой поднимая мальчика. – Идем! Да идем же!

В отчаянии она сделала попытку поднять сына вместе с сумками, надеясь сломить его упрямство. Скорее, бегом отсюда, от этих внимательных глаз, осматривающих ее убогий наряд и туфли, припоминающий ей все ее прошлые грехи. Скорее от свидетеля ее позора!

– Алия, я не враг тебе, – Алмаз легко поднял Роберта на руки, закинул его руки к себе на плечо. – Что было – то было. Рад, что встретил тебя сегодня, – появилась возможность извиниться перед тобой за свою напористость и горячность тогда. Дня не проходило, чтобы я о тебе не вспомнил! И ты уж не держи на меня зла, ладно? Пойдем, я вас подвезу. Мы тут друга провожали, кстати.

Слезы все же покатились из глаз Алии, но то были слезы облегчения. Кажется, никто не торопился осуждать ее за грехи прошлого. Никто, кроме самого строгого судьи – собственной совести.

– Спасибо тебе! – благодарно сказала она. – Спасибо за твою доброту.

Алмаз довез их с Робертом до самого дома. Как и обещал, после остановки он ненадолго уступил свое место Роберту, и теперь тот в полном восторге крутил воображаемый руль, представляя себя водителем.

На пороге комнаты их встретил мрачный, насупленный Ильдар. Едва взглянув на него, Алия поняла – он видел их из окна.

– Ильдар, только не подумай ничего – он просто подвез нас до дома! – сказала она умоляюще. – Нет, Ильдар, не бей! Прошу, не бей! Роберт, уйди на кухню!